Дарья Снежная 
Основные правила разведчика

Хроники Дариола – 2

Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=21182537
«Основные правила разведчика / Дарья Снежная»: Э; Москва; 2016
ISBN 978-5-699-90975-9
Аннотация

Учила меня мама не обманывать, не воровать, не перечить старшим и не связываться с преступниками. А потом я стала стражницей и командиром первого разведывательного отряда Аркхарии. И отправилась с секретной миссией, да не абы куда, а в Греморскую Академию Магических Искусств.
И вот тут мне пришлось выучить совсем другие правила.

Дарья Снежная
Основные правила разведчика

© Снежная Д., 2016
© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2016

* * *

Правило 1
Ничему не удивляться

Мой единорог, которого по иронии судьбы звали Кассинел, не уставал меня разочаровывать.
Хотя поначалу, когда на восемнадцатилетие мать подарила мне тонконогого трехлетку с посеребренным рогом и трогательным ярко-синим взглядом, я прыгала от восторга и чувствовала себя королевой. Или по меньшей мере принцессой.
Ездовые единороги были редкостью. Эльфы прибрали их к рукам почти всех для разведения своих регардов. Очень долго я не понимала, ну какой толк от полукровок, если можно зарабатывать огромные деньги на чистокровных. Но с появлением Кассинела на меня таки снизошло откровение, почему остроухие предпочли свести свое взаимодействие с единорогами к минимуму.
Эти твари, оказывается, обладали сильно развитым интеллектом. Один мой знакомый эльф даже сказал, что он сопоставим с человеческим. Кому он хотел польстить таким сравнением, я не знаю, но думаю, ни те ни другие от него в восторг не пришли. Единороги в целом и мой в частности были свято убеждены, что их сходство с лошадьми – это досадная ошибка природы, которая совершенно не подразумевает под собой то, что на них должен кто-то ездить.
Поэтому, вместо того чтобы просто цокнуть языком и отправиться по своим делам на милом парнокопытном, я могла потратить полвески на объяснение единорогу, почему, собственно, он должен отказаться от потребления овса (приставания к кобыле в соседнем стойле, сна или валяния в дорожной пыли) и куда-то скакать вместе со мной.
После трех месяцев таких душещипательных бесед Кассинел превратился в Каса, а я приобрела ни с чем не сравнимый дипломатический опыт. Так что большую часть времени Кас теперь делал вид, что он послушная лошадь, а я делала вид, что ему верю. Впрочем, была еще и меньшая часть времени, когда «послушная лошадь» превращалась в «хриссову рогатую скотину», сгоняла меня с седла всеми правдами и неправдами и отправлялась по своим единорожьим делам.
Так случилось и сегодня, поэтому, когда после продолжительной пешей прогулки по лесам и полям под проливным дождем я наконец добралась до дома, мое настроение сложно было назвать хорошим. А этому рогатому мерину лучше было не появляться мне на глаза ближайшую неделю. Убью к хриссу это… редкое магическое животное .
Я задумчиво вылила в окно воду из сапога и попыталась утешить себя хотя бы тем, что меня не обманули и обувь действительно выдерживала любые погодные условия: не развалилась, не расклеилась. Возможно, даже и не промокла бы, не умудрись я в потемках принять канаву за мелкую лужу.
Раздумывая, а не разориться ли мне еще на одни такие, только повыше, я прошлепала в комнату.
– Здравствуй, Киа.
Мой пульсар мягко спружинил о серебристую защиту архимага. Я машинально поймала его обратно и отправила в лампу. Комната озарилась ровным красноватым светом.
– Хорошая реакция, – одобрило мое наивысшее начальство с довольной улыбкой.
Я неопределенно пожала плечами, пытаясь скрыть явное замешательство. Сайенн тан Крастин был одним из старейших архимагов, вот уже несколько десятков лет отвечающим за внутреннюю и внешнюю безопасность Аркхарии. Мое менее высокое начальство произносило его имя с восторженным придыханием и ежедневно лично протирало его портрет в кабинете. А мои подчиненные называли его старым пауком, ужасались распоряжениям с пометкой «под контролем архимага тан Крастина» и старательно придумывали себе какие угодно занятия, когда он прибывал к нам с проверкой.
Мое отношение к нему зависло между этими двумя крайностями. С одной стороны, однажды увидев его в бою, я не могла сдержать безграничного восхищения, с другой – именно по его распоряжению меня завербовали в стражу, выдернув с четвертого курса Нордской Школы Магических Культур, чего простить я ему так и не смогла. Однако до сих пор я всего единожды удостаивалась личного разговора с Его Магичеством, когда мне было велено доставить письмо эльфийскому принцу и «всего-навсего» проследить, чтобы он восстановил королевскую власть в Вилее. И то тогда он явился ко мне на службу. Что же должно было произойти, что теперь он поджидает меня в моем же доме, рассевшись в моем кресле и попивая мое вино?
Страшно представить.
– Видеть вас в моем доме честь, Ваше Магичество. – Фраза прозвучала без особого энтузиазма. Может, и честь, но уж точно не радость.
– Присядь. – Архимаг кивнул на ближайший стул. Я послушно на него опустилась, мысленно отправившись в горячую ванну, наполненную радужными пузырьками эльфийской пены.
– Тебя, должно быть, удивил мой визит.
Должно быть? Да нет, что вы! Высшие правительственные чины государства ко мне домой по три раза на дню забегают!
– То, что я тебе сейчас сообщу, является государственной тайной наивысшей степени секретности.
Я трепещу.
– И ее разглашение карается незамедлительной смертью.
Отлично, у меня в распоряжении появился новый способ самоубийства.
– Именно поэтому я разговариваю с тобой в столь приватной обстановке.
Хорошо, что не интимной.
– Ты прекрасно проявила себя за пять лет службы, поэтому тебе поручается задание чрезвычайной государственной важности.
Я перестала мысленно язвить и прислушалась. Теперь мы таки перешли к главному.
– Видишь ли, Киа… – архимаг нахмурился еще сильнее и свел кончики длинных острых ногтей в полусферу. – Наш король, Асард къер Аркхарский… не является королем.
У меня глаза на лоб полезли. Первое правило разведчика благополучно улетучилось из головы.
То есть как не является?!
Титул короля в Аркхарии пожизненный, но не наследственный. Каждый новый король избирается после смерти предыдущего чередой турнирных магических поединков. И предложить свою кандидатуру может любой желающий. Впрочем, тот факт, что поединки ведутся до смерти одного из участников, резко сокращает количество жаждущих заполучить корону. Этот порядок закреплен некой древней магией, и отступление от него грозит Аркхарии крупными неприятностями. Конечно, во все времена Консилиум стремился продвинуть в короли своего кандидата, прибегая к различным мелким хитростям, но подменить правителя?
Маг старательно прятал взгляд и не торопился продолжать. А я изнывала от любопытства и проклинала эту старческую любовь к театральным паузам.
– Чуть больше полувека назад, – соблаговолил-таки продолжить он, когда я подумывала о том, а не изобразить ли мне тут сердечный приступ, – как ты знаешь, скончался король и был проведен турнир. Как полагается. Только вот победил на этом турнире не совсем тот, кого мы ожидали. Вернее, совсем не тот. И с этим, кхм, вампиром у Консилиума было немалое количество разногласий во взглядах на жизнь и управление страной. Мы неблагоразумно попытались надавить на юного, он тогда был действительно очень юн для правителя, короля. Это давление возымело определенный эффект. Видишь ли, король сказал, что раз он нас не устраивает, то мы можем выбрать нового. И покинул Аркхарию.
– Но нового короля…
– Можно выбрать только после смерти предыдущего, – закончил за меня архимаг. – Таким образом, Аркхария осталась без правителя. Мы поспешно попытались исправить положение. Но уговоры не подействовали. Как и… – Он бросил на меня резкий испытывающий взгляд. – Подосланные убийцы. Чтобы избежать народной паники, Консилиум выбрал подставного короля и предъявил его народу.
– То есть вы хотите сказать, что Аркхарией уже полвека правит… Консилиум?
Тан Крастин кивнул.
– Но как же… магия? Защита закона?
– А она работает, – мужчина вздохнул. – Она работает медленно и набирает обороты с каждым следующим, прожитым без настоящего короля годом. Аркхария умирает. Истощаются магические источники, местами вспыхивают странные эпидемии. До сих пор нам удавалось скрывать последствия этого, но это все труднее и труднее. Нам надо вернуть короля. И займешься этим ты.
– Я?!
Я даже не вскрикнула, а удивленно прохрипела, закашлявшись. Архимаг, впрочем, не обратил на это никакого внимания и равнодушно продолжил:
– Ты передаешь управление своим отрядом заместителю, без всяких объяснений кому бы то ни было отправляешься в Гремор и устраиваешься на работу в Греморскую Академию Магических Искусств, там сейчас как раз открыта вакансия преподавателя на факультете защиты.
– Почему туда? – Я окончательно перестала понимать, что происходит.
– Ты, конечно же, слышала о сире Арестире де Асти?
– Основатель Академии, ее бессменный ректор, вам… – Я осеклась, додумала мысль и ей же ужаснулась.
В подтверждение моих мыслей маг только кивнул.
– Твоя задача – убедить сира де Асти вернуться в Аркхарию.
Тан Крастин поднялся и направился к двери.
– Но… – Я впервые не смогла удержаться от этого вопроса. – Почему я?
Архимаг смерил меня мрачным взглядом.
– Потом узнаешь. Может быть. Это приказ, командир эо Ланна, а приказы…
Не обсуждаются.
Я вздохнула. Хрисс знает, что происходит в этом мире. Любопытно только, что после всего сказанного больше всего меня озадачивает вопрос, где искать моего единорога и на чем я поеду в Гремор, если его не найду.
Громыхнула молния, а спустя пару ударов сердца звякнуло, открываясь, окно, и в комнату просунулась рогатая голова, вечно игнорирующая любые мои запирающие и охранные заклинания. Со свисающей влажными щупальцами гривы на пол тут же натекла лужа, а на меня воззрились одновременно виноватые и воинственные синие глаза.
– Еще раз так сделаешь – рог спилю, – мрачно пообещала я и отправилась в ванную.

В Эскалиол я прибыла спустя полторы недели. Мне частенько приходилось ездить по делам разведческим в Гремор, поэтому визит в столицу не был для меня чем-то из ряда вон выходящим. После государственного переворота в Вилее, помнится, я прожила тут три месяца, выясняя, кто занимается контрабандой аркхарских артефактов.
Еще выезжая из Аркхарии, я написала ректору де Асти письмо, предлагая свою кандидатуру на должность преподавателя Башни Фор, мне назначили встречу как раз сегодня. Я думала, что приеду за пару дней до нее, но пришлось задержаться в дороге из-за проливных дождей, которыми нынешняя зима решила заменить снег. Так что времени на посещение любимых мест и приведение себя в порядок не было, я направилась сразу в Академию. Теневая стрела на солнечных часах площади как раз приблизилась к полуденной веске, когда я остановила Каса перед высокими створчатыми дверьми.
Здание Академии впечатляло. Не только размерами, но и сверкающим куполом защитной магии. Мне сложно было представить, какие силы могли бы понадобиться, чтобы его уничтожить. Честно признаться, я не была до конца уверена, что Консилиум всем составом справился бы. Интересно, кто его создавал? И как поддерживают?
Я протянула руку к двери, но защита полыхнула красным светом.
– Кий эо Ланна прибыла по приглашению сира де Асти, – негромко произнесла я. В ответном письме меня предупреждали: чтобы попасть внутрь, надо будет назваться. А затем меня встретят.
По защитному куполу пробежала едва заметная зеленоватая волна, и тяжелая створка сама собой отворилась. Одернув Каса, собирающегося лезть вперед меня, я объяснила ему, что единорогов на собеседование не берут, и велела ждать снаружи. Тот обиженно всхрапнул и, мстительно задев меня крупом, ускакал искать, кому бы из людей отомстить за то, что его хозяйка такая бесчувственная гадина. А я шагнула внутрь, не сомневаясь, что когда выйду, он уже будет ждать меня под дверью, словно ничего не случилось.
Я вошла и невольно подняла глаза к потолку. Парадный зал встретил меня давящим величием: строгие вздымающиеся ввысь колонны, прямо напротив – массивные дубовые двери, по сторонам от которых наверх уходили две широкие лестницы, покрытые темно-зеленым ковром. По левую руку от меня высилась статуя неизвестной мне магички, а по правую – столь же неизвестного мага. Лица у обоих были на редкость одухотворенными. Даже стыдно стало на мгновение, что мне до постижения такого просвещения еще далеко.
Когда я наконец соизволила оторваться от созерцания красот и спустилась с небес на землю, то на этой самой земле обнаружила в нескольких шагах от себя мага в белых одеяниях. Он внимательно меня изучал, совершенно не торопясь спровадить ректору. Я в свою очередь ответила ему таким же внимательным взглядом.
На вид лет сорок, среднего роста, коротко подстриженные темные волосы. В общем-то, ничем особо не выдающийся тип. На пальцах многовато колец, наверняка служат резервными источниками энергии. Одежда непрактичная для того, чтобы много двигаться, а значит, он, скорее, теоретик, чем практик. Удовлетворившись этими выводами, я посмотрела ему прямо в глаза и улыбнулась. Для начала только уголками губ, незачем сразу шокировать вероятных коллег.
Не знаю, были ли наблюдения мага столь же продуктивными, как мои, но тут он уже вынужден был их прервать.
– Госпожа эо Ланна? – полувопросительно утвердил он. – Добро пожаловать. Ректор вас ожидает.
С этими словами он повернулся ко мне спиной и стремительно зашагал вверх по правой лестнице.
Немногословный товарищ. Мне ничего не оставалось, как последовать за ним. После этой лестницы мы поднялись по еще одной, и еще, и еще…
На пятом этаже я решила, что сир де Асти страдает манией величия во всех смыслах этого слова. Будь я ректором, я бы предпочла первый, чтобы не гонять свое бренное тело по такому количеству ступеней и не заставлять остальных заниматься тем же, так как что-то подсказывает мне, что кабинет ректора в столь внушительной школе – одно из самых часто посещаемых мест. Сюда даже очередь, наверное, должна выстраиваться в учебные дни.
Встретивший меня маг почтительно постучал в резную дверь и, получив приглашение войти, открыл ее, пропуская меня вперед. Арестир де Асти поднял глаза от каких-то пергаментов и едва заметно кивнул.
– Благодарю вас, господин Росский. Госпожа эо Ланна, прошу, присаживайтесь.
Дверь за мной закрылась, и я проследовала к креслу перед столом, ощущая некоторую неловкость. Мои походные штаны, местами потертая, хоть и крепкая куртка и растрепавшаяся коса выглядели несколько неуместно на фоне общей солидности кабинета и его владельца. Сир де Асти оказался настоящим олицетворением мудрого руководителя известного учебного заведения: возвышенная одухотворенность на лице, благородная седина на висках и расшитый серебряными нитями балахон. Образ портили только тонкие черные перчатки, скрывающие, я так полагаю, специфический вампирский маникюр. Как известно, наивные человеческие создания до сих пор даже не подозревали, что их лучшей магической школой управляет аркхарец. А вампиры только посмеивались над этим фактом, не торопясь его разглашать. Наверняка приберегали шокирующие сведения для особого повода.
Впрочем, взглянув на меня поближе, сир де Асти сменил одухотворенное выражение на озабоченное и даже слегка нахмурился. А я всего-то улыбнулась. Широко.
Ректор гулко побарабанил пальцами по столешнице и, справившись с первыми эмоциями, заметно поскучнел.
– Ну-с, что предложите на этот раз?
– Простите? – Я удивленно хлопнула ресницами.
– Горы золота? Вечную верность Консилиума? Себя?
Значит, я далеко не первая наживка для сира де Асти. Не то чтобы я удивлена, но это осложняет мою задачу. Настала моя очередь хмуриться и подозрительно коситься на ректора.
– Простите, сир, я не подозревала, что для того, чтобы получить должность преподавателя Башни Фор, нужно предложить ректору Академии себя или золото. Боюсь, что при таких условиях сотрудничества у нас не получится, – я оперлась на подлокотники, делая вид, что собираюсь подняться и уйти.
Если мое заявление и повергло мага в некое замешательство, он его никак не продемонстрировал и, кашлянув, произнес с едва уловимыми нотками сарказма:
– Возможно… – А это слово обязательно надо было так подчеркивать? – Мои предыдущие слова пришли не совсем по адресу. Давайте перейдем к нашему собеседованию.
Я скривилась – на прочувствованные извинения это не тянуло, – но подлокотники отпустила. Сир де Асти пошуршал бумагами на столе и извлек из-под них мое письмо с рекомендациями Нордской Школы Магических Культур, которые я сама прочитать не удосужилась. Их мне вручил посыльный от архимага тан Крастина на границе с Гремором. Я так ее и не закончила из-за призыва на службу, но, думаю, Консилиум позаботился о том, чтобы рекомендации будили в любом нанимателе желание пасть ниц и благодарить богов за то, что ниспослали ему такое чудо.
– У вас отличные отзывы от преподавателей Школы, со многими из которых я знаком лично и в компетенции которых не сомневаюсь. Но, признаюсь, я подумал, что вы каким-то чудом затесавшийся туда человек. Почему вы ищете работу в Греморе, а не в Аркхарии?
Что ж, банально. Я предполагала, что этот вопрос будет одним из первых. Долго к нему готовилась: сир де Асти должен оценить столь виртуозное вранье.
– Видите ли, это связано с моими взглядами на отношения между вампирами и людьми. Я считаю, что мы неоправданно отдалились друг от друга, тогда как являемся изначально единой расой. Я подумала, что если устроюсь преподавать в человеческую школу, то смогу хотя бы на своем примере изменить тот вампирский образ, который существует в человеческом сознании. Умы детей особенно податливы. А вода камень точит…
– А Греморская Академия?..
– А вы думаете, у меня был бы шанс где-то еще? – Я позволила себе печальную улыбку. – Признаюсь вам откровенно, я рассчитывала на то, что мое происхождение здесь является скорее преимуществом, чем недостатком, как в других учебных заведениях Гремора.
Сир де Асти издал неопределенный скептический звук. Что ж, ну в чем-то я ошиблась, но откуда ж мне было знать, что к нему тут очередь выстраивалась из желающих вернуть его на трон и предлагающих сомнительные… кхм, удовольствия.
– Однако специализировались вы на оборотнях…
Я возвела глаза к потолку, делая вид, что не замечаю намека на вопрос. Ректор понял, что отвечать на косвенный вопрос я не собираюсь, и спросил в лоб:
– Почему?
Здесь юлить было сложнее, поэтому ответила чистейшую, но, увы, несколько приземленную правду:
– Мне просто нравятся их татуировки.
Здесь «мудрый и возвышенный» позволил себе снисходительную усмешку, что несколько сгладило напряженность обстановки. А что? Причина не хуже любых других. Нравятся и нравятся. На фоне тех, кто любит отрезать и коллекционировать людские уши или бегать голым по улицам города и кричать о близящемся уничтожении Дариола (и не такое мне встречалось в стажерской практике), увлечение татуировками выглядит вполне невинно.
– В таком случае, расскажите мне еще, почему именно Башня Фор? Здесь значится, что вы практиковались, сопровождая отряды стражи, логичнее с таким опытом было бы податься в нападение.
Тан Крастин решил подстраховаться на тот случай, если каким-то образом сир де Асти узнает, что меня видели в рядах стражи, поэтому этот пункт включили в мою биографию, однако к вопросу я оказалась не готова. Не отвечать же, что свободное преподавательское место у них одно, а так меня даже в предсказательницы профессиональные бы записали, если надо, чтобы я оказалась в Академии. Впрочем, у меня есть подозрение, что если бы было очень нужно, то свободное место они могли бы даже организовать.
– В страже я была подстраховкой и отвечала как раз за то, чтобы отряд каждый раз возвращался в казарму в полном и, желательно, невредимом составе. Эту практику я вела на протяжении всего обучения, поэтому могу научить не только тому, как защитная магия выглядит в теории. Реальный опыт, вероятно, пригодится ученикам куда больше. А что касается моих научных знаний – Школа не готовит боевых магов, в первую очередь, мы изучаем магическую культуру выбранной расы, а во вторую как раз защитную магию. Считается, что ученым она пригодится больше, чем умение метко швырять пульсары.
– Ну, умение метко швырять пульсары, думаю, не повредило еще никому, – соблаговолил пошутить сир де Асти. – Что ж, госпожа эо Ланна, ваши ответы для меня достаточны. Полагаю, ваша кандидатура меня вполне устроит.
Я сначала не поверила своим ушам. Так быстро? Так просто? Я была готова к многочасовой беседе и попытке подловить меня на жутко каверзных вопросах, особенно после такого «радушного» приема, а тут нате вам. Ваша кандидатура меня устроит.
– Благодарю вас, это очень много для меня значит, – ляпнула я и мысленно влепила себе подзатыльник. Прозвучало несколько двусмысленно.
Сир де Асти, впрочем, тоже был мастер играть словами:
– Мне будет очень интересно посмотреть на ваши методы убеждения… детей.
Засим меня выставили в коридор, сказав явиться через неделю, когда начнется учебный год. Я проскакала по лестнице, быстрым шагом пересекла парадный зал, взобралась на единорога, отъехала от Академии на три квартала… И только тогда облегченно вздохнула.

Неделю эту я провела в блаженном ничегонеделании. У стражи не бывает отпусков и каникул, так что возможностей предаваться праздному безделью у меня в последние годы было не так много. А тут такой подарок. Времени хватило и на прогулки по городу, и на обновление гардероба, более подходящего для моего нового статуса, и даже на то, чтобы уже захотеть скорее начать чем-то заниматься.
Откровенно говоря, мне редко нравилось то, что мне приходилось делать. Работа стражницы-разведчицы не то, к чему я готовила себя всю жизнь. И даже когда все вокруг твердили, что я закапываю в землю свой уникальный магический талант, я только отмахивалась. Я была самой молодой выпускницей общей подготовительной Магической Школы Норда, в которой обучались все вампиры столицы. Мне лично написал ректор Аркхарской Чародейской Академии, которую заканчивали все без исключения архимаги. А я записалась в Школу Магических Культур. Мама рыдала неделю и обещала от меня отказаться. Впрочем, в итоге ее месть была куда более изощренной: спустя три недели она подарила мне Каса.
Только от судьбы не убежишь. Аркхарская служба меня все равно нашла, дав проучиться всего два с половиной года. Выбор передо мной был стандартный: согласиться или отказаться от семьи, имени и навсегда покинуть страну с клеймом предателя и дезертира. Насколько мне известно, мало кто выбирал второе.
Я долго тосковала по Школе. А теперь мне предстояло вернуться, пусть и не туда, и в другом качестве, но все равно я не могла отделаться от радостного предвкушения.
Двери Академии для учащихся открывались в первый день весны, за шесть весок до полуночи, чтобы детки, побросав вещи по комнатам, могли сразу перейти к праздничному ужину и не омрачать начало учебного года занятиями. Я прибыла на веску раньше, чем они, предпочитая не толкаться в галдящей толпе.
В парадном зале меня ждали. Все тот же маг, мой теперешний непосредственный начальник, декан Башни Фор.
– Добрый день, господин Росский, – я учтиво кивнула. – Благодарю, что встретили меня.
– Традиция Академии, госпожа эо Ланна, – новых преподавателей всегда встречает декан. Впрочем, если вы не возражаете, в неформальной обстановке я предпочел бы, чтобы вы называли меня Родериком.
– Киа, – я протянула руку для пожатия.
Маг задержал ее в ладони чуть дольше, чем полагалось по этикету, чтобы внимательно посмотреть на длинные заостренные ногти.
– Значит, это правда. Сир де Асти принял на работу вампира?
– Вас это смущает? – я приподняла брови.
– Скорее, забавляет и вызывает любопытство. У меня нет причин не доверять нашему ректору, – Родерик повернулся ко мне спиной. – Идемте, пока у нас есть немного времени, я покажу вам вашу комнату и кабинет. Вещи можете оставить здесь, ими займется Фаул, наш завхоз.
И тут из-за поворота показался мертвец. Самый что ни на есть натуральный ходячий мертвец с перекошенным лицом и плечами, слегка волочащий за собой левую ногу. Рефлексы стражницы сработали быстрее меня, я недолго думая рубанула ладонью воздух, шепча заклинание. Сверкнуло, и мертвец, вместо того чтобы развалиться напополам, отлетел в одну сторону, а декана Росского, стоящего совсем рядом с ним, сработавшим защитным заклинанием унесло в другую. Я осталась между ними двумя растерянно хлопать глазами. Кому надо создавать столь высокую защиту для одного-единственного ходячего мертвеца? Да и как вообще он оказался посреди Академии?
Я уже собралась запустить в мертвяка чем-нибудь посильнее, но Родерик поспешно поднялся и схватил меня за руку, останавливая.
– Это Фаул.
Мертвец невозмутимо прошествовал мимо меня, подхватил мои сумки и так же неспешно удалился. Я громко защелкнула отвисшую челюсть, клацнув клыками и заставив декана вздрогнуть от этого звука.
– Фаул был у нас экспериментальным, магически выведенным существом, но он погиб во время одного происшествия в Академии полтора года назад. И наш преподаватель по некромагии предложила сэкономить на завхозе, воспользовавшись его услугами. Ректор согласился. И он же занялся защитными чарами для завхоза, потому что вы, увы, не первая, кто так на него реагирует. После очередного покушения его пришлось воскрешать заново, а это, знаете ли, дополнительные расходы.
– На некромага, – хмыкнула я.
Я уже успела сориентироваться в центральной части Академии. Справа и слева от входа располагались малые залы для различных мелких торжеств, сразу напротив запомнившиеся мне дубовые двери вели в большой зал, который служил как для приемов пищи, так и для проведения всевозможных торжеств. Помимо двух лестниц в центре, ведущих к кабинетам деканов и ректора, а также различной важности служебным помещениям, были еще две по разные стороны, уводящие в башни. А коридоры переходили в два полукруглых крыла, которые тоже завершались башнями. Всего получалось четыре. Именно поэтому факультеты в Академии и назывались Башнями, изначально каждый из них имел свою, но потом от этой идеи отказались, все учебные аудитории переместили в левое крыло, а все жилые комнаты – в правое. А вот названия остались.
Я даже не попыталась с ходу запомнить, какая из ряда одинаковых дверей – моя. Влепила маячок-метку и отметила только, что это четвертый этаж. А кабинет мой располагался в противоположном крыле на третьем. На нем висела табличка с витиеватой надписью «Практическая защитная магия». Даже имя мое ниже значилось. Для особо забывчивых учеников. Я только сейчас поняла, что даже не удосужилась поинтересоваться, что именно буду преподавать. Практическая магия, значит. Что ж, попрактикуемся.
Еще одна метка, и теперь я готова самостоятельно блуждать по Академии.
– А у каких курсов я буду вести? – полюбопытствовала я.
– Шестой, седьмой, восьмой. У младших практическую магию веду я, у старших – сир де Асти. Кроме того, вы будете так же преподавать на старших курсах, начиная с восьмого, у Башни Рун.
– Башни Рун? Это же нападение?
– Да. Ректор решил экспериментально ввести новый предмет. Если наших студентов вы будете учить тому, как применять защиту, то студентов Башни Рун – как эту защиту обойти.
Прелестно. Это, откровенно говоря, даже больше соответствует моему профилю.
– Мне пора возвращаться в парадный зал, учеников встречают ректор и деканы. Вы можете пройти в Большой, там соберутся все учителя.
Что ж, я так и поступлю. Может, успею познакомиться с коллегами до прибытия галдящей детворы.
Коллегам, однако, в большинстве своем было не до меня. Они разбились на шушукающиеся парочки и тройки и активно обменивались новостями, судя по периодическим ахам и вздохам, у некоторых из них каникулы прошли весьма бурно. Только одна из них стояла в сторонке, скрестив руки на груди, и задумчиво изучала потолок. Если большинство из преподавателей было в возрасте за сорок, то она казалась не старше меня. Отлично. Хотя бы не буду себя чувствовать здесь недорослем.
– Привет, – недолго думая, я приблизилась. Надо же хоть с кого-то начинать.
– Привет, – девушка перевела на меня изумрудный взгляд и оценивающе оглядела. – Хельга Дарк. Можно просто Хелл.
– Кий эо Ланна. Киа.
– Некромантка.
– Вампир.
Мы одинаково друг другу усмехнулись, сразу же слегка проникнувшись симпатией. Ни вампиры, ни некроманты не пользовались жаркой любовью у человеческого населения, так что если вдруг мы бы оказались рассекреченными в одном и том же добродушно настроенном селе, я не могла наверняка сказать, что случилось бы быстрее: ее сожжение или мое усекновение большим количеством колющего оружия.
Вот только продолжить знакомство не получилось. Двери распахнулись, и в зал гордо прошествовал сир де Асти, сопровождаемый четырьмя деканами и оравой перевозбужденных учеников. Преподаватели со вздохом потянулись к длинному столу в глубине зала, я на какое-то время замешкалась, не зная, куда пристроиться, – вдруг плюхнусь на стул, а он, оказывается, принадлежит специалисту по уничтожению вампиров или любимой собачке сира де Асти.
Хелл развеяла мои сомнения, махнув рукой на место около себя.
Ученики расселись за многочисленными столами, и сир де Асти начал произносить торжественную речь, раздражающую абсолютно всех, даже того, кто ее произносит, но вроде как являющуюся незыблемой традицией любого учебного заведения. А я с интересом косилась по сторонам. Оказаться не среди внимающих, вернее, совершенно не внимающих студентов, а очень даже с противоположной стороны было мне в новинку.
По обе руки от сира де Асти сидели деканы. Из них мой был наименее колоритный, даже обидно в какой-то степени. Я развлекалась тем, что пыталась угадать, кто к какой башне принадлежит. Место слева от ректора занимал красавчик верлен. На то, что он верлен, указывали остроконечные уши и золотистые волосы, прижатые обручем и резко контрастирующие с темно-карими глазами, а на то, что красавчик, – влюбленные взгляды доброй половины женского ученического состава. Не мой типаж – я предпочитаю брюнетов. Раз он столь близок к ректору, вероятнее всего, – это Башня Рун, их факультет считается самым сильным. Логично, со склянкой зелья от прыщей против пульсара не попрешь. Справа надменно оглядывал зал высокий брюнет с завязанными в короткий хвостик волосами. В плаще с красным подбоем он напоминал одного известнейшего вампира, уничтожившего уйму людей, после которого, собственно, за нами и закрепилась окончательно слава кровососов. Что там у нас осталось? Исцеление и предвидение? На доброго доктора он уж точно не похож, значит, предсказатель. Опасно. Последним неопознанным деканом осталась единственная дама в этой великолепной пятерке. Целительница. Со взглядом, пронизывающим насквозь, выглядела она очень строго, но в отличие от провидца ничуть не пугала.
– Лиралас Алмор, Мефисто Фель, Зегрисс Тиэльская, – похоже, что читающим мысли взглядом обладала не только декан Башни Хар, но и некромантка.
– Это ты сейчас мне имена деканов назвала или пыталась изгнать из зала сира де Асти, чтобы он уже закончил с речью и мы приступили к ужину?
– Второе, конечно! – всплеснула руками Хелл. – Смотри, как хорошо работает!
Удивительно, но в то же мгновение сир де Асти замолк и пригласил всех приступить к празднованию начала учебного года.
– Четверть вески ровно, – ухмыльнулась некромантка. – Я в прошлом году засекала. Странно, что он тебя ученикам не представил, – бросила она, накалывая на вилку мелкую картофелину.
– Видимо, полагает, что у меня самой это получится куда более эффектно, – я вонзила клыки в кусок мяса. Благо я оказалась сидящей с самого краю, так что впечатлительного соседа справа у меня не оказалось, а соседка слева отнюдь не обладала хрупкой психикой. Некроманты с такой чертой характера долго не живут.
– Ты ведь новая преподавательница на Башне Фор, так? – уточнила магичка и, в ответ на мой кивок, продолжила: – Просто ходили слухи, что Арес нашел на это место какого-то замшелого старика.
– Вшегда гордилашь швоими машкирующими чарами, – прошамкала я. – Ты кушай, детошька, кушай, приятно шмотреть на тебя, а то куда мне ш моей вштавной челюштью…
Некромантка громко прыснула со смеху, за что мы заработали несколько возмущенных взглядов (благообразные преподаватели), один презрительный (предсказатель), один укоряющий (сир де Асти) и еще возведенные к потолку глаза верлена, губы которого почему-то тоже дрожали в усмешке, но деканского достоинства он не уронил.
Дальнейший ужин прошел без приключений. После пары бокалов вина мы с Хелл окончательно сошлись на почве желания объязвить всех окружающих и весьма неплохо провели время. А после ужина учеников прогнали праздновать по комнатам (видела я, как эти комнаты зачаровывались перед подобным рискованным шагом), а преподавательский состав дружно переместился в Малый зал для последующего празднования, читай: выпивания в менее формальной обстановке.
Декан Алмор нагнал нас еще в коридоре, уставился на меня с откровенным любопытством и выдал:
– Смотрите-ка, вампирка сразу нашла некромантку, а я всегда считал, что нечисть старается держаться поодиночке.
Веселый и откровенно располагающий к себе баритон не оставлял ни малейшего желания оскорбиться, поэтому я только философски пожала плечами:
– Смотря какая нечисть. Например, мне как-то пришлось удирать от стаи шишиг, которым почему-то не понравилось, что я хотела убить их вожака. Впрочем, когда одна из них сорвала с меня сумку с месячным заработком, я вспомнила, что я, вообще-то, одна из лучших учениц Школы и очень даже опытный маг, и тогда уже они стали удирать от меня.
– Догнала? – полюбопытствовал верлен.
– Не-а. Но деньги с тех пор ношу на поясе, а не в сумке.
Мы рассмеялись. Верлен посторонился, чтобы пропустить нас с Хелл в зал, я шагнула вперед и налетела на высокую задрапированную в черное фигуру. Декан Фель, решивший, видимо, что подобную вежливость декан Алмор проявил к его персоне, а не к нашим, хотел меня потеснить. Он окатил меня ледяным взглядом и прошел-таки вперед.
– Он вампироненавистник? – поинтересовалась я, с трудом подавив в себе желание засветить ему пульсаром между лопаток.
– Скорее, женоненавистник, – поправил декан Алмор.
– И верленоненавистник, – усмехнулась Хелл. – Или он тебя за длинные волосы в нашу категорию определяет?
Верлен только фыркнул и мстительно перестал придерживать дверь перед самым носом некромантки. Та не осталась в долгу, и магическая подножка чуть не отправила декана в полет с приземлением в торте. Похоже, они настоящие друзья. По крайней мере дружба, в моем понимании, должна выглядеть именно так.
– Кстати, я так и не представился… – Верлен умудрился восстановить равновесие и достоинство и важно поправил обруч на голове.
– Лиралас Алмор, – улыбнулась я, не удержавшись. – Вы были первым в заклинании на изгнание сира де Асти.
– Можно на «ты» и просто Лесс, и…
– Кто это собрался меня изгонять? – ректор подкрался со спины, заставив меня вздрогнуть.
– Некромантка, – моментально сдала новую знакомую я.
Сир де Асти только вздохнул и протянул мне бокал с вином, который я любезно приняла.
– От нее я и не такого ожидал. Госпожа эо Ланна, можно вас на пару слов?
Не дожидаясь ответа, он подхватил меня под локоть и утащил в самый дальний угол. Мне уже страшно.
– Мне хотелось бы обговорить с вами пару вопросов касательно вашего пребывания в Академии. – Я внимала, глядя на ректора большими честно-невинными глазами. – Во-первых, хочу вас предупредить, что вам категорически не разрешается пить кровь на территории школы.
Я чуть не подавилась вином: он держит меня за идиотку?
– А во-вторых, вы точно не хотите мне предложить все, что имеете, прямо сейчас, и мы разойдемся довольные друг другом, а я верну прежнего кандидата, пока еще окончательно не начался учебный год?
Ах вот почему он не представил меня перед ужином. Решил, что сможет еще переубедить. Ну-ну, не на ту напал.
– Вы снова про золото, Консилиум и меня?
– Мне кажется, это вы – снова.
Я поняла, что он имеет в виду, но мне вдруг стало любопытно, а что же такого они не поделили с Консилиумом, раз он настолько не хочет возвращаться в Аркхарию?
– Боюсь, я опять-таки не понимаю, о чем вы говорите, сир де Асти.
– Мне остается лишь надеяться, что однажды мы придем к пониманию в этом вопросе.
Ректор нахмурился и удалился явно недовольный ни мной, ни собой. А я вдруг поймала взгляд Мефисто Феля. Маг смотрел на меня поверх бокала странным долгим взглядом, будто знал обо мне что-то такое, о чем не подозревала я сама. Неожиданно накатила страшная усталость, я только сейчас поняла, насколько внутренне была напряжена все это время, а потому, решив, что общественность не сильно расстроится отсутствием какой-то там вампирки на торжестве, тихо и незаметно выбралась из зала и направилась в свою комнату.
Все завтра.

Правило 2
Быть готовым к неожиданностям

Вчера, поплутав таки немного по коридорам, я нашла свою комнату, а в ней не только мои чемоданы, но и расписание занятий. Беднягам-неудачникам с Башни Фор предстояло видеть мою клыкастую физиономию пять раз в неделю, счастливчикам из Башни Рун – всего два. В целом я бы не сказала, что расписание было такое, что не передохнуть. Разве что в первый день недели. А еще сир де Асти не оставил мне ни одного дня, чтобы поваляться в постели, кроме седьмого, когда это, собственно, выходной. Во все же остальные я могла иметь всего пару занятий, но они обязательно начинались с самого утра, за три вески до полудня. Впрочем, я всегда просыпалась рано, так что если таким образом ректор и планировал мне отомстить, то у него ничего не вышло.
Остается только посочувствовать загулявшим вчера ученикам, которым сегодня с самого утра предстояло знакомство со мной.
Семикурсники не заставили себя ждать. Перешептывающейся толпой они ввалились в аудиторию, поспешно расселись и уставились на меня во все глаза. Любопытство – не порок, нового преподавателя им ведь так и не представили.
– Добрый день. – Я широко улыбнулась и, судя по единому отшатнувшемуся движению и ужасу на детских лицах, в этот момент день однозначно перестал быть для них добрым.
Едва слышно произнесенное кем-то «вампир» чуть не внесло окончательную панику в ряды будущих защитников Гремора, и я поспешила продолжить знакомство:
– Меня зовут Кий эо Ланна, я прибыла из Аркхарии. И в первую очередь мне бы хотелось напомнить вам несколько общеизвестных фактов, которые вы на уроках рас и сущностей, судя по вашим лицам, пропустили мимо ушей.
Ученики продолжали смотреть на меня круглыми глазами, боясь пошевелиться. Я вздохнула и продолжила:
– Итак, кто достанет из сумки учебник «Расы Дариола» и зачитает мне самый первый абзац тринадцатой главы?
Не знаю, на что рассчитывала госпожа Нортская, поместив нас еще и под «счастливым» числом. Но одна не самая робкая душа в кабинете все же нашлась. Вверх взметнулась рука, и дрожащий голос, поощренный моим кивком, начал:
– Вампиры – результат экспериментов мага, ныне уже неизвестного. Он выяснил, что человеческая кровь, потребляемая внутрь, значительно усиливает диапазон возможностей мага. Однако человеческий организм отвергает кровь, даже собственную. Тогда маг занялся преобразованием собственного тела, а его ученики продолжили начатое им. В результате возникла новая раса. Вампиры – маги, абсолютно все без исключения, но не равные по силе. Вопреки распространенному убеждению, человеческая кровь не заменяет им пищу, она необходима лишь для увеличения магических возможностей, кроме того, приятна на вкус. Отличительными чертами расы являются клыки и когти на руках, предназначенные изначально для предоставления более быстрого доступа к крови жертвы, а ныне являющиеся формальным внешним признаком вампира…
Я жестом остановила ученика на этом.
– Резюмирую дальнейшее. Вампиры не едят людей. И не боятся серебра. Но если вы все равно захотите проткнуть меня серебряной вилкой, я буду не против, только учтите, что вилку потом оставлю себе. Если захотите уничтожить меня магически, то лучше сговоритесь со студентами Башни Рун, у них таки шансов больше. Если покушение не удастся, а я вам напомню, что вы сейчас находитесь в кабинете практической защитной магии, шансы получить проходной балл на моем экзамене стремительно приблизятся к нулю. Вопросы?
Ученики переглянулись и продолжали молчать.
– Нет? Ну и отлично. В таком случае тема сегодняшнего урока – чары невидимости и их практическое применение в бытовой и боевой ситуации. Кто умеет накладывать покров невидимости? Никто? Чему вас только в этой Академии учат…
Семикурсники вышли от меня в количестве гораздо меньшем, чем вошли. Нет, не потому что я в итоге все-таки кого-то съела, просто двое человек, наложив покров невидимости, так старались, что исчерпали весь резерв и теперь не могли его снять. Еще парочка то и дело исчезала и появлялась, вызывая у остальных нервную икоту.
Следующие за ними шестой и восьмой курсы также не сильно обрадовались моей очаровательной улыбке. Зато к обеду новость о том, что в Академии завелся вампир, – ха! Тоже мне новость. Он тут еще пятьдесят лет назад завелся, когда основал! – облетела всех студентов до последнего, и мне даже кусок в горло не лез от огромного количества устремленных на меня взглядов. А когда после обеда я зашла в кабинет, то сама едва не отшатнулась. Мало того что все студенты уже были на своих местах, так они даже парты свои пододвинули поближе к моему столу. То ли их так воодушевил тот факт, что их соученики с Башни Фор вернулись после занятий со мной живые и здоровые, то ли, отучившись девять лет на факультете нападения, эти ребята не боялись уже ничего, кроме восьми баллов на зачете, а посмотреть на «живого вампира» было страсть как интересно. Легким движением брови (а вернее, руки за спиной) я вернула парты на место вместе с учениками, и мы начали урок.
А вот десятикурсники задали мне жару. Оказывается, как раз в конце прошлого года они проходили основы аркхарской атакующей магии, построенной на крови. Так что их куда больше интересовали подробности некоторых ритуалов, которые господин Алмор не смог им объяснить в силу отсутствия знакомств среди вампиров, чем какие-то защитные заморочки. После того как я раза три пыталась свернуть урок в нужное мне русло, а ученики с неизменным упорством возвращали меня к требуемому вопросу, я махнула на все рукой, и мы исчеркали мелом всю доску и даже пол, опомнившись, только когда в дверь заглянули восьмикурсники. Оказывается, мы даже не услышали колокола.
Эти ребята, если изначально и были скорее заинтересованы, чем напуганы, то, увидев доску, пестревшую непонятными фигурами, оплывшие свечи и чашу, заляпанную кровью (моей, а не студенческой!), разом утратили все любопытство и уставились на меня в немом ужасе.
– Проходите, – вздохнула я, взмахом руки стирая с доски написанное.
Ученики – бочком-бочком, по стеночке – расселись.
Я повернулась закрыть дверь, и тут случилось «бум» и «ой». Некто, предположительно мужского, если судить по «ою», пола, налетел на меня с разбегу, так что мы оба едва удержали равновесие, однако повторный «бум» и повторное, но уже более тонкое и женское «ой», не оставили нам шансов. Я впечаталась поясницей в столешницу и почувствовала, как хрустнули плечи, сдавленные первым «бумом» в попытке не свалиться.
Оскорбленно зашипев, я вскинула глаза.
Деточки! Да этот деточка оказался выше меня на добрую голову!
Парень поспешно отступил на шаг, а я уставилась на него во все глаза. Оборотень?!
Точечно-черточный рисунок, идущий от виска по щеке и шее и теряющийся в полурасстегнутом вороте рубашки, не оставлял никаких сомнений. Только вот вид у него был странноватый даже для оборотня. Взъерошенные темные волосы сочетали в себе пряди всех цветов радуги, а искрящиеся внутренним смехом глаза были вообще разные: один лиловый, другой фиолетовый.
Нет, ну откуда тут оборотень?
Тут из-за спины «деточки» показалась еще одна лохматая голова, на этот раз платиново-светлая, отливающая серебром и золотом, и на меня воззрились прозрачно-голубые глаза… хрисс, это что, еще и демон?! Не то чтобы я была великим специалистом, но после пары лет работы бок о бок с одним на редкость язвительным демонюкой я этот цвет волос не перепутаю ни с каким другим.
– Простите, – пискнула девчонка.
– Садитесь, – только и махнула рукой я, потирая поясницу. Парочка, подхихикивая и толкаясь, устроилась на первых партах, так как все последние были уже благоразумно заняты.
– Из всех моих сегодняшних учеников, как я вижу, только вы решили перейти сразу к активным действиям по моему уничтожению, – не сдержала я недовольного ворчания. Двое на первых партах захихикали еще громче, а остальные слегка расслабились. – Думаю, все, что я озвучивала предыдущим курсам, вы уже знаете, так что вступительную речь опустим. Вопросы?
Вверх тут же взвилась рука оборотня. Я кивнула.
– Вы сказали, что людей не едите, – тут он хитро покосился на соседку. – А демонов?
– А демонов ем, – согласилась я, едва сдержав усмешку, глядя, как голубые глазенки на бледном личике превращаются в два огромных блюдца.
На вид девчонке было не больше пятнадцати лет, в этой группе она казалась самой маленькой. А вот оборотень, напротив, выглядел еще старше десятикурсников. В мою голову даже закралось подозрение, что мы с ним едва ли не ровесники. Понаблюдав пару ударов сердца за вытянувшимися лицами учеников, я продолжила:
– Впрочем, как и оборотней, которые опаздывают на занятия.
Тут уже пришла очередь девчонки хихикать, а я повернулась к остальным.
– Еще вопросы?
Еще одна дрожащая рука неуверенно поднялась.
– Откуда тогда пошло все это? Что вампиры едят людей?
Я вздохнула. Вот лень деткам вчитаться в учебник. Там черным по белому все написано. Но, как водится, студенты пропускают мимо ушей то, что преподается на уроках, но охотно верят сельским байкам.
– Вампиры – это раса магов. Мы не едим людей, мы просто иногда пьем человеческую кровь и то только для усиления магических способностей. Больше половины вампиров даже не знают, какова эта кровь на вкус.
– А вы знаете? – Хитрый прищур разноцветных глаз.
– Знаю, – отрезала я.
На этом у всех как-то пропало желание шутить и лезть ко мне с вопросами. А я быстренько провела перекличку, с ужасом понимая, что в общей сложности мне предстоит теперь запомнить около ста детских имен. Впрочем, своим фееричным появлением в аудитории госпожа Поллиарина Най-Лите и господин Ли Д’арк благополучно избавили меня от необходимости напрягать память на их счет: этих я теперь уже точно не забуду.
– Насколько я понимаю, раньше у вас были только занятия по элементарной защите. Но я хочу сразу пояснить, что здесь вас не будут учить защитным чарам. Как раз наоборот, мы будем учиться их разрушать.
– Это к Полли, – хохотнул оборотень. – Она у нас главная по разрушениям.
Девчонка кинула в него учебником, который я перехватила взглядом в воздухе и, отвесив книгой легкий подзатыльник темноволосой голове, вернула его на парту. Телекинез мне всегда давался легко.
– Продолжите в том же духе и разойдетесь по разным концам аудитории, – не меняя интонации пояснила я, на что Ли пробубнил, что «она и дотуда докинет», но, на его счастье, вполголоса, так что остальные его не услышали.
– Что главное в любом защитном заклинании?
Студенты переглянулись, предположить ответ никто не решился.
– Это маг, его создающий. Если завершенное атакующее заклинание уже не зависит от своего создателя и, чтобы его остановить, надо предпринимать меры против самого заклинания, то ломиться в выставленную защиту, как правило, бывает слишком энергозатратно и большей частью бесполезно. Если только противник не сильно уступает вам по уровню. А значит, ее надо обходить. Найдете уязвимое место – доберетесь до мага. Доберетесь до мага – его защита вам уже не страшна.
– А что, если этого места нет? – робко поинтересовался кто-то.
– Уязвимое место есть всегда. Ни одному магу не под силу в ситуации боя создать абсолютную защиту. Допустим, – я взмахнула рукой, нашептывая несколько слов, и меня окутал голубоватый кокон защитной сетки. – Студент Д’арк, отложите на время свое мелкое пакостничество и идите сюда, раз просто слушать меня вам не интересно.
Ли, ничуть не смутившись, прервал создание десятка крохотных звездочек, призванных, я так полагаю, вызвать у моих студентов приступ щекотки, и охотно выскочил на небольшое свободное пространство между учительским столом и партами.
– Что вы можете сказать?
– Ну, – оборотень оглядел заклинание со всех сторон. – Вы гораздо симпатичнее предыдущего учителя по защите.
Я закатила глаза.
– Про защиту.
– Защита тоже гораздо симпатичнее, – заверил меня студент. В аудитории послышались смешки.
Я сощурила глаза и вскинула руку. Воздушной волной Ли отнесло к стене. Оборотень обиделся и кинул в меня пульсаром. Тот увяз в коконе, а парня снова отбросило. Так повторилось раза три, пока волна воздуха не прижала его настолько, что он не мог даже пошевелиться, только обиженно сверкал на меня из-под челки разноцветными глазами.
– Вот поэтому, прежде чем связываться с заведомо более опытным или сильным противником, лучше сначала подумать. Это исключительно полезное занятие для мага.
Я остановила воздушное давление и повернулась к оборотню спиной. Мгновение спустя мимо моего уха, абсолютно не реагируя на кокон, просвистел цветочный горшок. Защита погасла. Я с улыбкой посмотрела на опешивших учеников.
– Что ж, студент Д’арк, я вас поздравляю, думать вы умеете. Можете вернуться на свое место.
Оборотень прошествовал к парте и плюхнулся на место невероятно довольный собой.
– Какой же изъян был в моей защите?
– Она была направлена только на магический урон, – отважно пискнула демоница.
– Именно. Универсальная защита слишком сложна и нестабильна. Имея дело с магом, другой маг предпочитает пользоваться стандартным магическим коконом, который я и применила. Но ничто не помешает вам запустить в него камнем, ножом или… цветочным горшком. Давайте потренируемся, я буду создавать различные типы защиты, а вы должны будете угадать, против чего она не действует.
В целом урок прошел весело. Не скажу, что студенты все угадали, но, по крайней мере, я смогла оценить уровень их знаний. Прогудел колокол, обозначающий конец последнего занятия и призывающий всех к ужину. Дети радостно повскакивали с мест. Демоница по имени Полли таки кинула в оборотня учебником, но тот со смехом увернулся. Книга пролетела мимо и врезалась в мой стол, на краю которого стояла та самая, позабытая всеми чаша с моей кровью.
Чаша покачнулась и звонко застучала по полу.
Я обернулась на звук и с ужасом увидела, как красные капли падают на нарисованные линии на полу – остатки занятия с десятикурсниками.
То место, где пролилась кровь, вспыхнуло ярко-алым, а затем это свечение побежало по остальным линиям, как ручеек. Ли едва успел отдернуть ногу от рисунка, заполнившегося за какие-то пару ударов сердца.
Что ж, одно могу сказать: материал десятикурсники усвоили, и фигура «бесовского пламени» была нарисована правильно.
– Кыш отсюда, – рявкнула я на учеников.
Дети, они и есть дети, а когда это еще и маги, то совсем беда. С дикими воплями никто никуда не умчался, студенты только дружно отступили ближе к двери. А потом мне стало уже не до них.
В центре рисунка начал разгораться маленький красный язычок огня. А я, стараясь не сильно нервничать из-за того, что растет он слишком быстро, закрыла глаза, обхватила себя за плечи и начала нараспев читать заклинание.
С последним звуком я резко раскинула руки. Из ладоней вырвались бледно-сиреневые плети, устремившиеся к линиям рисунка и начавшие поспешно его оплетать, создавая защитный купол. Пламя уже подбиралось к границам, но, остановленное защитными нитями, яростно загудело и стало рваться вверх. От напряжения у меня мелко задрожали руки.
Столб пламени, наконец, нашел лазейку и с диким воем устремился в потолок, но в то же мгновение последняя нить отсекла его, будто ножом. Сиреневые линии полыхнули и осыпались пеплом, а рисунок погас и отчаянно задымился.
Студенты закашлялись, поднимаясь на ноги.
– Все целы? – крикнула я, подбегая к окну и распахивая его во всю ширь, чтобы избавиться от едкого дыма.
Ответом мне был нестройный хор голосов.
– Какого хрисса у вас тут происходит?! – прозвучал откуда-то сверху донельзя удивленный мужской голос.
Я подняла глаза. В дыру в потолке окружностью не меньше двух локтей свесилась голова декана Алмора, чей кабинет, как выяснилось, располагался прямо над нашим.
– Демонстрация возможностей практической защитной магии, – никакого более умного объяснения ситуации я не придумала.
– Очень краси-и-иво, – протянула мелкая демоница, глядя на меня сияющими глазами из-за спины оборотня.
А мне лично сейчас захотелось, чтобы такая же дырка образовалась подо мной и я в нее благополучно провалилась.

– Я боюсь даже спрашивать, чем вы думали, когда показывали в аудитории «бесовское пламя»! Подобные демонстрационные опыты мы проводим с учениками только на открытом воздухе и в специально отведенном месте! – бушевал сир де Асти, глядя на меня строжайшим из всех возможных взглядов.
– Но… – я попробовала вякнуть что-то в свое оправдание, но ректор слушать ничего не желал.
– Я всего ожидал от уроков боевой магии, искусства разрушения и некромагии, но практическая защита? Госпожа эо Ланна, вы рушите стереотипы на глазах!
Это сейчас обвинение или комплимент?
– Отныне планы всех уроков в течение недели вы будете согласовывать со мной лично! – Я посмотрела на него с такой тоской во взгляде, что тут сир де Асти, наконец, смягчился. – Что ж, по крайней мере, я теперь знаю, что принял на работу действительно высококлассного специалиста. Остановить «бесовское пламя» нитями Соро – это, должен признать, впечатляет…
Тут его взгляд наткнулся на Лесса, сопроводившего меня в кабинет ректора, чтобы поддержать. Мол, при свидетеле сир де Асти вряд ли меня убьет.
– А вы, господин Алмор, объясните мне, пожалуйста, почему после ваших занятий у студентов остаются подобные вопросы, на которые им приходится отвечать другим преподавателям?!
Верлен, не ожидавший такого поворота событий, озадаченно хлопнул ресницами.
– Устранение последствий вычту из вашего жалованья. Обоих. Свободны.
И мы понуро покинули кабинет.
– Прости, – сразу же, как за нами закрылась дверь, произнесла я. – Из-за меня и тебе попало. Деньги я отдам.
– Не обращай внимания и не бери в голову, – Лесс только махнул рукой.
– И где ты был? – рядом с нами раздался ехидный некромантский голос. – Только не говори, что тебе случайно разгромили кабинет и ты отчитывался перед Аресом!
Арес, как просто! А я-то себе все язык ломаю с этим сир Арестир де Асти .
Девушка приблизилась, изучая нас из-под пышной черной челки.
– Это все Киа, – развел руками верлен. Сдается мне, он припомнил сейчас, как я свалила «изгнание сира де Асти» на некромантку.
– Похоже, у тебя пагубная привычка влипать в неприятности с молодыми привлекательными преподавательницами, – коварно усмехнулась Хелл, скрестив руки на груди.
– А что поделать, если эти преподавательницы устраивают в Академии полный бардак, да еще и втягивают в это меня.
Я почувствовала себя третьим лишним на празднике жизни. Может, накинуть покров невидимости и свалить на цыпочках? Зря я, что ли, его сегодня столько отрабатывала?
– Ужин уже закончился, – некромантка вдруг перевела взгляд на меня. – Так это правда, что ты развела «бесовское пламя» в аудитории?
– Это не я. Это демон разрушения, – вздохнула я. Сваливать вину на других становится невероятно модным занятием в этом сезоне.
– Полли? – Хелл хохотнула. – Она может. Пойдем украдем с кухни еды? А то по вашей милости я тоже без нее осталась. Не могу же я получать сведения из десятых рук!
По нашей милости! Я же говорю. Это заразно.

– Правее! Нет, левее! Да-да, во-о-о-о-о-о… стой-стой-стой! Правее-правее-правее… о хрисс!
Сидя на шее у верлена, некромантка старательно пыталась направить мою телекинетическую мысль в нужное русло и добыть нам окорок из школьной кладовки. На мой вопрос, почему не пойти и не попросить, мне ответили, что, во-первых, это не интересно, а во-вторых, кухарка все равно не даст, – они уже пробовали. Дама была помешана на учете продуктов, и опустошение кладовых во внетрапезное время было для нее сродни святотатству. На наше счастье, сразу после ужина она уходила к себе, запирая кухню на замок, но оставляя открытым узкое продолговатое окошко под потолком, в которое искомый окорок и буханка хлеба вполне могли пролезть.
На меня некромантка свалила телекинез, а на верлена – себя, взобравшись ему на плечи, чтобы отслеживать, в каком направлении ползет наша еда. Судя по последнему восклицанию и одновременному с ним глухому удару, сейчас несчастная свиная ножка вписалась в одну из развешенных для просушки кастрюль.
Наконец, и скорее – вопреки, чем благодаря, указаниям Хелл окорок и хлеб были благополучно протиснуты сквозь окошко, после чего коллега заявила, что знает, где Лесс прячет отличную бутылку вилейской наливки. Вернее, прятал, потому что она ее изъяла для более верного сохранения. То бишь, чтобы без нее он не подумал этот продукт употребить, а потом предложила всем троим переместиться к ней и отметить столь фееричное начало учебного года.
Что мы и сделали.
На мое счастье, некромантка оказалась моей соседкой, а потому я, заглянув к себе, присовокупила к нашему импровизированному ужину еще и знаменитый аркхарский шоколад. Особые его ценители утверждают, что только из-за него люди и терпят «кровососов» у себя под боком.
Компания оказалась душевная. Мы все обладали примерно одинаковым взглядом на жизнь и чувством юмора, так что, даже перемыв все косточки сиру де Асти, нашли и иные темы для разговора. Более того, я лишний раз убедилась, как тесен Дариол. Мы еще и дружно входили в состав легендарной группировки «спасатели принца Риктимиана». Оказывается, Хелл и Лесс, прихватив с собой Полли и Ли, вытаскивали его из Варсака, куда он угодил в рабство. А я с удовольствием рассказала им всю правду о неудавшемся перевороте в Вилее.
Выползла я от Хелл уже далеко за полночь.
В окно ярко светила Соро. Я, не раздеваясь, плюхнулась на кровать и свернулась клубочком. И, засыпая, подумала, что впервые совершенно не горю желанием как можно скорее выполнить порученное мне задание.

А разбудил меня вопль. Классический такой панический визг, в меру пронзительный и пробирающий до костей. Он раздался прямо подо мной, заставив подскочить с пульсаром в руке, еще даже толком не проснувшись. Только несколькими ударами сердца позже, когда взгляд не нашел врага, в которого можно было бы пульсар запустить, до меня дошло, что вопль донесся с третьего этажа, где находились спальни учеников. Я выскочила в коридор, а мгновением спустя из соседней двери показалась Хелл, зеркально повторяющая мой вид: растрепанные волосы, мятая одежда и занесенная для броска рука.
Судя по тому, что другие двери не открылись, остальные преподаватели спали куда лучше нас. Мы переглянулись и дружно кинулись к лестнице.
А вот на третьем этаже уже начинала разгораться паника. Из дверей высовывались бледные и перепуганные мордашки учеников младших курсов и озабоченные и любопытные – старших. В воздухе парили световые пульсары, слышался нарастающий гул голосов.
Появление двух преподавателей, даже несмотря на то что это оказались некромантка и вампир, их несколько успокоило. Детки стали высыпать в коридор, шумно переговариваясь и вопрошая, что случилось.
Я уже хотела поинтересоваться, кто и где кричал, как заметила, что среди настежь распахнутых дверей одна до сих пор остается закрытой. Я первой устремилась к ней, распахнула, да так и осталась стоять на пороге, не в силах поверить своим глазам.
На одной из кроватей, судорожно стиснув одеяло и с плещущимся в широко открытых глазах ужасом, сидела Полли. Демоницу трясло. Она была бледна, как снег, зрачки вытянулись в тонкие ниточки, а взгляд был устремлен на соседнюю кровать.
Еще какое-то время назад там спала другая девочка, ее сокурсница. А сейчас она лежала, раскинув руки и бездумно устремив мертвый взгляд в потолок. Ее грудная клетка превратилась в кровавое месиво. Кровь, казалось, была повсюду. Она залила кровать, тягуче капала на пол. Отдельные брызги виднелись даже на стекле. Сквозь шок пробивалась совершенно тупая мысль, как в ребенке могло быть столько крови…
Хелл, отпихнув меня, бросилась к Полли, обнимая и отгораживая ее от этого ужаса. Я поспешно повернулась к остальным ученикам. Одна девочка, оказавшаяся у самых дверей, упала в обморок, другие отшатнулись. Ужасающий ропот нарастал.
– Всем разойтись по комнатам, – рявкнула я. – Немедленно! Ты, – я схватила за локоть первого попавшегося студента, которым оказался уже печально знакомый мне Ли Д’арк. – К ректору. Живо.
Разноцветные глаза понятливо моргнули, а уже спустя пару ударов сердца в бег сорвалась огромная кошка. Остальные детки оказались не столь сообразительными и продолжали пялиться на меня, перешептываясь.
– Я. Сказала. По комнатам! – Порыв ветра взметнул мои длинные темные волосы, карие глаза полыхнули алым. Вот уж не думала, что мне придется прибегать к дополнительным средствам устрашения.
Тут уж студенты с визгом кинулись исполнять приказ. Коридор стремительно опустел, однако приоткрытые двери с выглядывающими из них перепуганными глазами остались. Я вернулась в комнату.
Хелл бросила на меня быстрый взгляд, на мгновение оторвавшись от всхлипывающей девочки.
– Я послала за Аресом, – негромко сказала я. – Может, лучше увести ее отсюда?
Некромантка кивнула, что-то нашептала Полли и, укутав ее в одеяло, повела к двери, стараясь отгородить от кошмарного зрелища. Я же огляделась. Теперь, когда можно было сосредоточиться на деле, заработали привычки стражницы. Орудием убийства однозначно была магия. Никакими руками и инструментами невозможно совершить такое… но вот что это за магия, сказать наверняка я не могла. По крайней мере, мне не было известно заклинание, способное выгнуть ребра в обратную сторону, распарывая ими грудную клетку. В воздухе стоял липкий запах крови и едкой гари. А вот никаких следов ни на первый, ни на второй взгляд не обнаружилось. Кто-то просто вошел, убил девочку и ушел. Тихо и незаметно. Скорее всего, демоница, проснувшись, увидела только тело, иначе мы бы обнаружили два трупа.
Дверь распахнулась, и в нее ворвался сир де Асти. Я мимолетно удивилась, когда увидела ректора при полном параде, в мантии и даже без сонной лохматости, но потом заметила, что из-под мантии выглядывает самый краешек ярко-алых пижамных штанов. И поставила беглому аркхарскому королю плюс за оперативность. За ним по пятам следовала некромантка.
– Так… – потрясенно выдохнул ректор, замерев в шаге от кровати.
– Karim-ed-herra! – Хелл звучно захлопнула за собой дверь, припечатав ее еще и нецензурно.
– Какого хрисса тут произошло?! – Сир де Асти почему-то неимоверно грозно посмотрел на меня.
– Мы с Хелл услышали крик, – как можно спокойнее ответила я. – Спустились вниз, обнаружили это.
– Кто мог убить ребенка? – Некромантка метнулась из одного конца комнаты в другой. – Как эта сволочь попала в Академию?!
– Очень хороший вопрос. – Ректор продолжал буравить меня взглядом. – Кто-нибудь хоть что-то видел?
– Мы не успели опросить учеников. Но судя по панике, они, как и мы, проснулись уже только от крика Полли. – Вампир дернулся, но я поспешила его остановить: – Я думаю, девочка ничего не видела. И у нее шок. Не стоит ее пока трогать, расспросить ее мы всегда успеем.
– Ли о ней позаботится, – согласилась Хелл. – Я оставила ее на его попечении.
Сир де Асти поводил рукой над телом, шепча слова заклинаний. Стандартный набор: обнаружение магических следов, попытка восстановить тень заклинания. Внезапно он нахмурился еще больше и замер, словно увидел призрака.
– Этого не может быть.
Мы с некроманткой одарили его вопросительными взглядами. Арес помедлил, прежде чем выдать фразу, от которой у нас волосы дыбом встали.
– Судя по остаточным следам, это сделал… – Ректор выглядел ошарашенным и даже испуганным, я никогда не думала, что этот непроницаемо непоколебимый маг может выглядеть столь выбитым из колеи. – Лесс.
– Этого не может быть! – в один голос выдохнули мы.
– Хелл, проверь. Хочу, чтобы ты убедилась.
Даже я, зная ректора Академии без году неделя, поняла, что если он называет декана Алмора – Лесс, а госпожу Дарк – Хелл, значит, дело совсем плохо.
Некромантка поспешно приблизилась к трупу. А проведя необходимые действия, побелела как полотно. Она стиснула кулаки, а в изумрудных глазах плескалось отчаяние и непонимание.
– Я иду к Лессу! Тут какая-то чудовищная ошибка, он не мог такого сделать!
Арес схватил рванувшую к выходу некромантку за плечо и очень внимательно и серьезно на нее посмотрел.
– Оставайся на месте.
– Но…
– Есть определенные правила, Хелл, – голос ректора звучал приглушенно и очень устало. – И я не могу ими пренебречь. Убийство ученика в стенах Академии – это очень и очень серьезно.
– Но…
– Я попрошу вас покинуть комнату, но остаться на страже. Никого не впускать. Я должен известить власти Эскалиола о случившемся. Это не займет много времени.
С этими словами он вышел. Мы последовали за ним. У самых дверей я замерла, заметив на полу кое-что странное. Наклонилась, подобрала и с удивлением посмотрела на лежащий на ладони значок: бронзовый щит, на нем флюгер с четырьмя флагами, на каждом из которых герб одной из башен. У меня был такой же. Его выдавали всем преподавателям Академии.
Я молча протянула его Хелл. Та покрутила вещицу в руках и побледнела еще больше, проведя пальцем по неглубокой царапине, пересекающей один из флагов флюгера.
– Это значок Лесса, – сорвавшимся голосом сообщила она. – Я его поцарапала за пару дней до начала учебного года. Он весь день на меня ворчал по этому поводу.
Я растерянно посмотрела на некромантку. И она ответила мне злым, отчаянным взглядом. Тут на лестнице раздались шаги. Я и не думала, что оповещение властей займет настолько мало времени.
Не знаю, что меня дернуло, но я поспешно выхватила у Хелл значок и засунула его в карман штанов.
Сир де Асти явился в сопровождении трех греморских стражей. Я так полагаю, на Академию была настроена пара экстренных порталов для представителей власти на случай подобного рода происшествий, иначе мне не объяснить, как они сумели прибыть так быстро.
– Тэр Лернский, разрешите вам представить: преподаватель практической защиты Кий эо Ланна и преподаватель некромагии Хельга Дарк. Это они обнаружили тело.
Тэр Лернский, судя по всему, являющийся командиром одного из отрядов стражи, хмуро посмотрел на нас, будто это мы убили ребенка. И то исключительно, чтобы выдернуть этого господина с его спокойного сонного дежурства и тем самым досадить. Это был ничем не примечательный мужчина с коротким ежиком русых волос и блеклым серым взглядом. Слегка оплывшая фигура говорила о том, что должность командира отряда не приносит ему особых хлопот и беготне за преступниками он предпочитает поедание домашних пирожков.
– Вы можете быть пока свободны, – невыразительно произнес он. – Я и мои люди должны внимательно исследовать место происшествия. Затем я приглашу вас для допроса. Но не отлучайтесь далеко.
Выдав это, он потерял к нам всякий интерес и проследовал в комнату со своими подчиненными.
– Успокойте детей. Проверьте Полли, – бросил нам Арес, тоже берясь за ручку двери. – А я прослежу, чтобы стража не делала поспешных и до конца не обоснованных выводов.
Успокоить детей… легко сказать! Увидеть тело они успели, а значит, новость уже разнеслась по всему этажу. Удивительно еще, что не вся Академия на ушах стоит и большая часть преподавателей, а также ученики этажами ниже продолжают мирно досматривать свои сны. На всякий случай я наложила на выходы оповещающие заклинания, чтобы знать, если кто-то захочет выскочить. А затем мы с Хелл пошли по комнатам с разных сторон коридора, сообщая ученикам, что прибыла эскалиолская стража, что все под контролем и можно, вернее, нужно улечься в кровати и – главное – ни в коем случае никуда не убегать. По кроватям они, конечно, расползались под моим грозно алеющим взглядом, но я даже и не надеялась, что хоть один сможет сейчас сомкнуть глаза.
Толкнув очередную дверь, я слегка удивилась, не обнаружив прильнувших к ней учеников. Но потом разглядела, что одна из кроватей пустует, а на другой сидит Ли Д’арк, прижимающий к себе все еще закутанную в одеяло демоницу. Она уже перестала трястись, но еще периодически вздрагивала, всхлипывая. Оборотень поднял на меня вопросительный взгляд. Я приблизилась и присела рядом. Осторожно провела рукой по щеке девочки, стирая слезы.
– Как ты, малышка? – Демоница подняла на меня опухшие глаза.
– Это неправда, – прошептала она.
– Что, милая?
– Это не Лесс… это кто-то другой. Это не Лесс…
Я ошеломленно застыла. Значит, она все-таки что-то видела?
– Она это все время твердит, – подал голос Ли. – Что это не Лесс. Какого хрисса там случилось?
– Ее соседка мертва, – коротко пояснила я и удивленно отметила, что оборотень держится странно, непривычно. Ли не был ни до смерти напуган, как остальные ученики, ни взбешен и ошарашен, как некромантка и сир де Асти. Он сжимал в объятиях Полли, и от него веяло каким-то спокойствием и уверенностью. – Арес и Хелл утверждают, что заклинание, убившее ее, было выполнено Лессом.
Брови оборотня поползли вверх.
– Этого не может быть.
Я горько усмехнулась.
– Я слышу это уже в который раз. Сейчас там стража вместе с ректором. Я, если честно, даже не знаю, что думать.
Полли всхлипнула, вдруг решительно вытерла слезы тыльной стороной ладони и посмотрела на меня неожиданно твердым взглядом, разом повзрослев года на три.
– Я проснулась от скрипа двери, – произнесла она едва слышно. – Увидела фигуру и сначала подумала, что это мальчишки хотят над нами подшутить за то, что мы смазали их дверные ручки клеем. А потом увидела, что это Лесс. Я удивилась, он выглядел очень странно. Такой серьезный и одновременно, – демоница шмыгнула носом, – пугающий. У него был совершенно незнакомый взгляд. Я не успела ничего ему сказать. Он начал колдовать. И случилось… – Ее голос сорвался, я ободряюще сжала ее руку. – Это. Я сначала не поверила своим глазам. А потом закричала. Лесс выбежал из комнаты, сам не свой, он даже стукнулся о дверь. Только… это был не он. Это был не он… – последние слова она практически прошептала, но затем снова взяла себя в руки. – Вы мне верите?
– Верю, милая. Мы обязательно во всем разберемся. А сейчас тебе надо отдохнуть.
Я коснулась ее лба, выдохнув едва слышно пару слов. Демоница удивленно хлопнула ресницами, а затем ее веки опустились. Она заснула. Ли осторожно уложил Полли на кровать, бережно подоткнув одеяло.
– Мне надо продолжить обход, – я поднялась. – Да и боюсь, что скоро нас с Хелл вызовет стража. Не оставляйте ее одну, хорошо? Хотя бы какое-то время.
Оборотень посмотрел на меня с укором. Мол, могла бы это и не уточнять. Я вышла, осторожно прикрыв за собой дверь, и тут же налетела на одного из стражников.
– Тэр Лернский просит вас пройти к нему, – отрапортовал он.
Мне ничего не оставалось делать, как последовать за ним.
Мы прошли в кабинет Ареса, вот только за его столом на этот раз устроился командир отряда, а сам ректор стоял у окна, повернувшись к двери спиной, но даже его спина выражала полное негодование. Однако больше всего мне не понравилось, что в кресле напротив стола сидел Лесс. Взгляд у него был абсолютно отсутствующий, а руки закованы в наручники, искрящиеся сполохами гасителя магии. Хрисс побери, неужели уже все решено?!
– Свидетель Кий эо Ланна, – пробубнил мужчина. – Что вы имеете сообщить по делу?
– Я услышала крик. Спустилась, обнаружила труп. Вызвала ректора. – Я старалась не вдаваться в подробности, опасаясь, что это может только навредить. Уж кто-кто, а я работу стражи знаю.
– Проводили ли вы магическое исследование помещения, в котором было совершено убийство? – все так же бесцветно продолжил офицер, даже не глядя на меня. Мне от души захотелось врезать кулаком по этой физиономии за полное безразличие на ней.
– Нет.
– Замечали ли вы наличие странных предметов в помещении, где было совершено преступление?
Мне страшно захотелось сжать в кармане значок, чтобы убедиться, что он по-прежнему там, и я еле удержалась.
– Нет.
– Есть ли у вас предположения о личности совершившего преступление? – Тут, наконец, господин Лернский поднял на меня глаза, уставившись так, словно ожидал, что убийство совершила я сама.
Я бросила короткий взгляд на верлена, но тот нас словно не слышал, продолжая бездумно смотреть перед собой.
– Нет. Ни малейшего.
Тэр Лернский разочарованно вздохнул, и я, очевидно, совершенно перестала его интересовать.
– В таком случае…
Закончить он не успел, за дверью раздались резкие шаги и сердитый некромантский голос:
– Убери руки! Я без тебя справлюсь! Да как вы посмели его арестовать, я вам сейчас все…
Она ворвалась, настежь распахнув дверь и тяжело дыша.
– Лесс! – Она кинулась к верлену так стремительно, что стража даже не успела ее остановить. Резко тряхнула его за плечи. – Лесс, скажи, что это неправда! Лесс!
Только сейчас верлен вздрогнул, медленно перевел невидящий взгляд на Хелл и так же медленно и едва слышно, словно сам не верил в то, что говорил, произнес:
– Я не помню…
– Госпожа Дарк, отойдите от подозреваемого, – потребовал командир. Двое стражников даже сделали шаг вперед, чтобы если что оттащить ее силой. Но некромантка вскочила сама.
– Подозреваемый? Хрисс побери, я вам сейчас докажу, что он невиновен!
– Каким же это образом? – Мужчина сцепил руки в замок, и в его взгляде даже мелькнула тень любопытства.
– Я некромаг. Я проведу обряд Последнего вздоха.
О нет, только не это!
– Хелл, не надо, – произнесла я почти умоляюще, тронув девушку за рукав, но она отдернула руку и посмотрела на меня, как на сумасшедшую.
Хрисс, как ее остановить?
Обряд Последнего вздоха один из самых востребованных в некромантском деле. На короткое время он позволяет вернуть подобие жизни недавно умершему человеку и задать ему несколько вопросов, на которые он ответит исключительно правду. Скажем, закопал дедуля кучу золота в саду, а семейству не сообщил, под каким корешком. Десять золотых некромагу – и сокровище найдено. Да и стража иногда прибегает к их помощи, когда дело касается особо важных преступлений. Вот только Хелл не слышала, что рассказала Полли. Она не поможет Лессу, проведя обряд, а…
Сделает только хуже.
– Вы знаете, госпожа Дарк, пожалуй, вы правы. Это лучшее, что мы можем сделать в данной ситуации.
Ох, как я понимала довольное выражение на этом невыразительном лице. Подобный обряд служил прямым доказательством вины или невиновности. Его невозможно было подделать, прервать или оспорить. Таким образом, он мог легко избавить себя от нудного расследования и вернуться к привычным необременительным обязанностям. Даже ректор оторвался от окна, в его взгляде засветилось некое подобие надежды. Как мне их предупредить?
– Что ж, в таком случае проследуем к телу. Сир де Асти, госпожа эо Ланна, я попрошу вас быть свидетелями обряда.
Стража подхватила Лесса под руки и потащила к выходу. За ними потянулись остальные. Я снова приблизилась к Хелл.
– Остановись, – прошипела я ей на ухо, стараясь не привлекать внимания офицера. – Ты не знаешь, что творишь.
Хелл одарила меня быстрым возмущенным взглядом.
– Это ты не понимаешь, о чем просишь!
Я почувствовала себя какой-то предательницей. Хотя, наверное, со стороны это так и выглядело. Она пытается восстановить честное имя верлена, а я ее отговариваю. Но не могла я ей в красках расписать ситуацию! И так офицер уже странно косился на наше перешептывание.
– Хелл, это был он, – выдохнула я, уже ни на что не надеясь.
Некромантка прожгла меня злым взглядом и резко ускорила шаг. Ну вот. Теперь я записана в главные недоброжелательницы. Прекрасно.
Мы дружной толпой ввалились в комнату, которая и так-то не отличалась большими размерами, а теперь в ней стало совсем тесно. Хелл одарила нас всех яростным взглядом.
– Такие обряды не любят толпы народа, я бы предпочла, чтобы здесь осталось не больше двух человек.
– Я сожалею, – в голосе командира не слышалось ни капли жалости, – но это невозможно. Я должен присутствовать как представитель закона, двое свидетелей полагаются по уставу, как и подозреваемый под охраной двух стражников.
– Если что-то пойдет не так, не говорите, что я вас не предупреждала, – Хелл тряхнула головой и приблизилась к телу. Выражение лица офицера не изменилось ни на каплю.
Некромантка склонилась над девочкой и медленно провела ладонью над ее телом от головы до ног, шепча что-то неразборчивое. Кончики ее пальцев засветились мертвенно-зеленым светом. Девочка выгнулась дугой и захрипела так, что у меня мурашки по коже пробежали, а уж я не из пугливых. Хелл поспешно подхватила ее под голову, положив руку на затылок, и приподняла, усаживая и заставляя смотреть ей в глаза. Каряя радужка трупа померкла, а затем вспыхнула зеленым.
– Ты слышишь меня? – негромко спросила некромантка.
– Да, – отозвался лишенный всякого выражения голос. Я даже не сумела бы точно сказать, принадлежал он ребенку, взрослому или старику, мужчине или женщине. Он был какой-то совершенно… никакой.
– Ты мертва.
– Да.
– Как это случилось?
– Меня убили.
– Ты видела, кто это сделал? Ты знаешь его?
Мне показалось или Хелл, что-то чувствуя, тянет время? Почему не задать мучающий вопрос сразу в лоб?
– Да.
– Кто? – выдохнула она наконец.
– Господин Алмор, декан Башни Рун.
Хелл в ужасе отшатнулась, отпуская затылок девочки. Зеленый свет в ее глазах тут же стремительно потух, и она безжизненной куклой повалилась на кровать. Я перевела взгляд на потрясенного Ареса. Затем на Лесса, не подающего вообще никаких признаков жизни. Похоже, у парня глубокий шок.
– Я думаю, нам все ясно, – удовлетворенно произнес тэр Лернский.
– Это все вы! – Хелл в бешенстве вскочила. – Что-то пошло не так, я же предупреждала!
– Хельга, остынь. – Голос сира де Асти звучал внушительно и спокойно, но мне показалось, что ему это дается нелегко. – Тэр, я понимаю, что вы выполняете свои обязанности, но за господина Алмора я готов поручиться собственной головой. Поймите и вы, что дело произошло в Академии Магических Искусств. Здесь нельзя верить только тому, что мы видим глазами. Я вынужден настаивать на тщательном расследовании.
– Как вам будет угодно, – мужчина пожал плечами. – Это вы уже будете решать с моим непосредственным начальством. В любом случае, подозреваемого я обязан заключить под стражу. Тело мы также заберем в течение вески. Доброй ночи.
С этими словами он вышел, а за ним увели понуро опустившего голову и спотыкающегося на каждом шагу, словно он слепой, Лесса. Сир де Асти бросил на нас быстрый взгляд и поспешил за ними. Хелл тут же подорвалась, но я с силой схватила ее за руку.
– Ты еще куда? Не делай глупостей!
Хельга обернулась, и вот тут мне стало несколько не по себе. Искристая зелень глаз была затянута непроницаемой чернотой.
– Убери от меня руки! – рявкнула она, и тут же средних размеров пульсар с таким напором врезался в мой спешно сооруженный щит, что я даже отступила на шаг назад. – Ты ничего не понимаешь!
Новый удар – еще шаг назад.
– Они не могут так поступить с ним… со мной! Это неправильно, так не должно быть!
Новый удар. Меня прижало к стене. Батюшки, да мы тут имеем дело с самой настоящей истерикой. Так дело не пойдет.
Очередной пульсар не впитался в щит, а отразился, швырнув не ожидавшую этого некромантку в коридор. Я выскочила вслед за ней, и тут же пришлось уворачиваться от ядовито-зеленой плети. Какой яркий цвет… а, хрисс, у нас же труп девочки под боком. Плеть раскрутилась над головой некромантки и снова устремилась ко мне. Убить не убьет, но покалечить может. Вот только…
Сжав защитное поле до предела, я сконцентрировала его на своей ладони и, вот уж чего от меня точно никто не ожидал, схватилась за плеть голой рукой. Пальцы обожгло холодом, но и только. Я дернула ее на себя. Хелл потеряла контроль над заклинанием, и зеленая нить толщиной этак в мое запястье распылилась угасающими искрами. Моя очередь. Ниточки так ниточки…
Упрощенный вариант нитей Соро занял всего удар сердца на подготовку. Шесть тонких жгутов, извиваясь, устремились к Хелл, норовя спеленать ее, как муху в паутине. Некромантка же даже защищаться предпочитала нападением. Резкий выкрик, взмах ладонью, и призрачное зеленоватое лезвие пронеслось между ней и мной, обрубая нити, как стебельки травы. Только одна из них сумела проскользнуть, обвиться о щиколотку магички. Та пошатнулась, едва не упала и вдруг резко подскочила ко мне, не давая притянуть ее силой.
Я едва успела отклониться от устремившегося мне в лицо пульсара. А дальнейшее случилось как-то само собой.
Звук пощечины на удивление звонко разнесся по коридору. И сразу за ним воцарилась гробовая тишина.
Некромантка хлопнула глазами, резко сменившими пугающе черный цвет на нормальный. Потерла щеку. Почесала макушку. И, не глядя на меня, произнесла:
– Правда. Что это я. Лечить нервишки надо, лечить…
И, спокойно повернувшись ко мне спиной, она зашагала куда-то по своим некромантским делам. А я так и застыла столбом посреди коридора. Под взглядом нескольких десятков детских глаз, шокированных уже второй раз за ночь.
Хрисс знает, что происходит в этой Академии!

Правило 3
Не заключать сомнительных сделок

В Академии объявили трехдневный траур, отменив все занятия. Ученики ходили шокированные и потерянные, как и учителя. И я даже затрудняюсь сказать, что их поразило больше: смерть студентки или то, что подозреваемым в этом оказался декан Алмор. Даже если у меня и были какие-то сомнения поначалу (в конце концов, я знала верлена всего пару дней), они окончательно рассеялись за время траура. В вину Лесса не верил никто. Абсолютно. От первокурсников до Ареса. Даже Мефисто Фель, с которым, как я успела заметить, отношения у верлена не сложились (хотя я вообще не представляла, чтобы с прорицателем поладил хоть кто-то), вскользь обронил, что «это на него не похоже». При этом никаких чар, остатков чар или даже намека на чары подчинения на Лессе не обнаружили. Об этом мне рассказала Хелл за чашечкой чая в учительской.
После памятного поединка я, признаться, не знала, чего от нее ожидать. Как ни крути, а пощечина – не самый верный способ наладить отношения. Но с некроманткой все правила переворачивались с ног на голову. Наткнувшись на меня вечером того же дня, она как ни в чем не бывало пожаловалась на то, что Арес из-за всего случившегося, кажется, спятил, потому что назначил ее временно исполняющей обязанности декана, и поинтересовалась, не осталось ли у меня еще шоколада, ибо им всякие нервные состояния лечатся лучше всего.
Шоколад остался. А у меня появилась подруга.
– То, что следы и остатки чар отсутствуют, еще не значит, что их не было, – глубокомысленно заявила я, отхлебывая глоток.
Сегодня был пятый день недели, занятия возобновились, но мы с Хелл оказались единственными, у кого не было урока сразу после обеда. Так что, отвоевав учительскую в свое распоряжение, мы сочли это подходящим моментом, чтобы обговорить все случившееся.
– Да, но стража посчитала этот факт достаточным, чтобы отмести версию, по которой он действовал не по своей воле, – фыркнула Хелл. – Даже Арес не смог их переубедить. Хотя они пообещали вернуться к ней еще раз, после того как проверят остальные.
– И каковы остальные?
– Следующая по вероятности – кто-то принял его обличье. Но… – Хелл задумчиво побарабанила пальцами по столу. – В таком случае этот кто-то находится в Академии. Защитный купол проверили и перепроверили, кроме собственно Лесса, который в полдень выходил по каким-то делам, никто Академию не покидал и не посещал.
– А вот это совсем невесело, – вздохнула я.
Тут дверь отворилась, и в учительскую вошел сир де Асти собственной персоной. Я уставилась на него с изумлением. Мудрый ректор виделся мне только в интерьере собственного кабинета и никак не вписывался в образ любителя посплетничать с преподавателями в учительской. Судя по расширившимся глазам Хелл, для нее видеть здесь Ареса тоже было в новинку.
Вампир кашлянул.
– Надеюсь, не помешал вашему уединению, дамы.
– Нисколечко, – выдала я, проявив чудеса самообладания. – Чаю?
– Не откажусь.
Он приблизился и пристроился в кресле рядом с нами, пока я наливала ему чай.
– Госпожа Дарк, мне хотелось бы попросить вас об одной услуге.
– Если попросите еще и ваши обязанности временно исполнять, то благодарю за честь, но не надейтесь!
– Боюсь, что это было бы преждевременно, – усмехнулся ректор.
Ни разу не видела, чтобы он широко улыбался или смеялся. И, наверное, не я одна, раз уж за пятьдесят лет никто так и не догадался, что Академией управляет вампир. Такой самоконтроль не может не вызывать восхищение.
– Вообще-то, я хотел попросить вас оказать мне небольшую услугу и наведаться в отделение стражи, где содержат господина Алмора, чтобы проведать его, а также узнать, как продвигается следствие.
– Если хотите на время от меня избавиться, то так и скажите, – пробубнила некромантка, вскакивая. Однако от меня не ускользнула ее довольная улыбка.
Спустя несколько ударов сердца мы с Аресом остались одни. Мне стало несколько не по себе, когда он обратил на меня изучающий взгляд.
– Вообще-то, госпожа Дарк была не так уж не права, когда решила, что я хочу от нее избавиться. Мне нужно поговорить с вами, госпожа эо Ланна.
Ох, только не опять!
– Внимательно вас слушаю, – покорно опустила глаза я.
– Давайте перестанем играть в кошки-мышки. Я считаю себя достаточно умным… вампиром. Так что, когда вы переступили порог моего кабинета, я ни на мгновение не сомневался в том, кто вы и зачем прибыли. Но мне понравилось ваше упорство. Да и я предпочитаю ставить интересы Академии выше своих собственных. Помимо вас у меня был всего один более-менее достойный кандидат на должность, который меня не до конца устраивал в силу своей, кхм, древности.
Мои губы невольно дрогнули в улыбке, но я поспешно замаскировала это очередным глотком чая, ожидая продолжения.
– Так вот, мне сложно представить, чтобы практической защите детей обучал человек, который не помнит, когда он последний раз покидал свое жилище. Пусть он и обладает солидным теоретическим багажом. Ну и, в конце концов, мне было интересно, как Консилиум попытается уговорить меня на этот раз. Поэтому, Киа… – О-о-о, снова переход на имя, мы сама серьезность. – Давай начистоту. Ты сняла сережку, но стражницей быть не перестала.
Я коснулась мочки уха, где раньше привычно болталась рубиновая капелька на длинном серебряном шнурке – опознавательный знак аркхарской стражи. Сережка осталась в казарме, и долгое время мне было без нее весьма неуютно. Сейчас в ухе красовалась сапфировая звездочка, которая, увы, не обманула ректора. Только вот к чему, интересно, весь этот разговор? Если бы он собрался выгнать меня, мог бы сделать это и без столь длинных прелюдий. Уже хотя бы за первый рабочий день. Не говоря уже о последующем поединке с некроманткой на глазах у детей.
– Именно поэтому я хочу предложить тебе сделку.
Я удивленно подняла брови и нелепо переспросила:
– Сделку?
– Ты приложишь все свои знания, умения и ум, которых у тебя должно быть немало, раз тебя отправили меня уговаривать, чтобы выяснить, кто в действительности убил девочку, и доказать это. А в обмен я тебя выслушаю. – И в этот момент я могла, пожалуй, похвастаться, что я единственная в этой Академии, кто видел настоящую улыбку сира де Асти.
Мороз по коже.
Выслушает? То есть посмотрит, как я перед ним распинаюсь в попытке убедить вернуться в Аркхарию? Ха!
А почему бы и нет?
Я отставила в сторону пустую чашку. Поднялась.
– Вообще-то, я в любом случае бы занялась этим делом. Но грех отказываться от столь полезного поощрения.
И с этими словами я удалилась с гордо поднятой головой. Интересно только, это соглашение считать победой или поражением?

Я сидела на подоконнике напротив комнаты, где было совершено убийство. У большинства студентов сейчас были занятия, и я воспользовалась тем, что в коридорах жилого крыла сейчас пустынно как никогда, чтобы просмотреть пергаменты, которые выдал мне Арес. Сведения о погибшей девочке. Пусть стража гадает, как убийца прикинулся Лессом, а я зайду с другой стороны. Кому и зачем нужно было прикидываться Лессом и убивать девочку? В расследовании любого убийства главное что? Мотив. Он может быть абсурдным, нелепым, неправдоподобным для остальных, но веским для преступника. И он есть всегда. Выяснить мотив, и порой полдела сделано.
Ее звали Таника Эйлетская, семнадцать лет. Я попыталась припомнить ее на занятии, но так получилось, что демон и оборотень тогда отвлекли все мое внимание на себя, так что другие ученики в памяти не отпечатались.
Я вздрогнула, когда кто-то вдруг плюхнулся рядом со мной на подоконник и весело вопросил:
– А что это вы тут делаете?
Легок на помине. Ли Д’арк собственной разноцветной персоной.
– А что это вы не на занятиях? – Я сощурилась.
– Меня выгнали, – беззаботно отмахнулся оборотень. – Теперь я должен дойти до сира де Асти и сообщить ему, что плохо себя веду.
– В таком случае, вы слегка ошиблись поворотом. И этажом, – усмехнулась я.
– Можно подумать, для нашего обожаемого ректора будет новостью, что я себя плохо веду. Так что это? – Без всякого стеснения парень выхватил у меня из рук бумажки. Ну и нахал! Но сердиться на него почему-то не было абсолютно никакого желания.
Да и потом, они же однокурсники, провести, что ли, допрос с пристрастием?
– Вы хорошо ее знали?
– Танику? – Ли сунул мне пергаменты обратно, не найдя там ничего достойного его любопытства. – Знал. Мы семь лет вместе отучились.
– И что скажете?
– Девчонка как девчонка. Не сахар, конечно, но и плохого про нее сказать не могу.
– А почему не сахар? – продолжала допытываться я.
Ли смешно наморщил нос.
– Любила всем грозить своим таинственным папашей.
А вот это любопытно. На просьбу «а поподробнее?» парень задумчиво взъерошил волосы.
– Она безобидная была, только ершистая. Чуть слово против нее скажешь, сразу переходила в нападение. А нападение, в ее понимании, – это было: «Да ты хоть знаешь, кто мой отец? Да ты знаешь, что он с тобой сделает, если узнает?» Но явных недоброжелателей у нее не было. Это точно. Только вот за все время никто так и не узнал, что это за грозный папочка, которым она так гордится…
Я, щурясь от солнечного света, бьющего в окно, наблюдала за Ли. Сначала просто, чтобы оценить реакцию на мои вопросы и правдивость слов, а потом… в какой-то момент я вдруг поняла, что уже и не очень-то вслушиваюсь, зацепившись взглядом за узор на его щеке. Черные точки и линии на смуглой коже, густые черные ресницы, словно глаза углем подведены, прядь волос закрывает часть узора, не давая увидеть его целиком и расшифровать. Это выглядело завораживающе. Я поймала себя на мысли, что мне остро захотелось эту прядь отвести, чтобы узнать, что там. Зря я, что ли, почти три года только и делала, что оборотней изучала?
И мое пристальное внимание не осталось незамеченным. Ли резко замолчал и подозрительно посмотрел мне в глаза.
– Что?
– Ничего, – я не отвела взгляд и неожиданно для самой себя спросила: – Как вы оказались в Академии?
– Думаю, примерно так же, как и вы.
Я посмотрела на него вопросительно. Оборотень охотно пояснил:
– Пришел, упал в ноги к Аресу и разрыдался: возьми-и-ите меня к себе, а то все бедную зверюшку обижа-а-ают! – С этими словами он состроил самую что ни на есть жалобную физиономию, и я едва не расхохоталась.
– Хотите сказать, я зверюшка?! – притворно возмутилась я.
– Нет, зверюшка – это я. Но суть от этого не меняется. Вряд ли вампир пошел искать прибежища в Академии от хорошей жизни.
А ведь в чем-то он даже прав.
– Спасибо за информацию и общество. – Я спрыгнула с подоконника. – Пойду к Аресу. Может, вы и туда мне составите компанию?
– О нет, увольте, – Ли замахал руками. – Мне и тут хорошо.
Посмеиваясь, я зашагала в кабинет ректора.

Хелл вернулась из отделения стражи мрачнее тучи. Как оказалось, активно доказывать невиновность Лесса там никто и не пытался, а сам верлен до сих пор пребывал в абсолютнейшей прострации и думал только о том, что лучше: повеситься или зарезаться, – если это действительно он прикончил девочку. А если уж сам подозреваемый был практически уверен в своей виновности, что говорить о стражах порядка. Посему некромантка снова рвала и метала и грозилась воскресить греморскую грозу последних лет – Лернского маньяка, чтобы продемонстрировать правосудию, как выглядят настоящие преступники, ну а заодно избавиться от этого самого правосудия, если оно вдруг не внемлет подобному аргументу.
Это был только один из представленных мне вариантов спасения Лесса, впрочем, остальные отличались не меньшей виртуозностью и кровожадностью. Однако у меня было чем ее отвлечь.
– Это еще что? – Хелл прервала свою гневную речь, когда я помахала у нее перед носом несколькими бумажками.
– Краткая информация о нашей жертве, а также разрешение на посещение ее дома и проведение прочих следственных мероприятий за подписью и печатью ректора Академии и начальника городской стражи на имя… – я на всякий случай еще раз пробежалась глазами. – Кий эо Ланны и Хельги Дарк.
Это самое разрешение я выбила из Ареса чуть ли не силой. Ректор мне, естественно, не доверял и какой-либо властью наделять меня намерен не был. Но он сдался на угрозе отказаться от всего этого и вообще укатить обратно в Аркхарию – кто бы мог подумать, что это сработает, – и обещании для его спокойствия привлечь к делу человека, которому он доверяет, то бишь Хелл. На этот счет сир де Асти проворчал, что данный поворот его совсем даже не успокаивает, а очень даже наоборот, но нужную бумаженцию мне сделал.
Мысль взять в напарницы Хелл возникла спонтанно, но я ей искренне обрадовалась. Некромантка мне нравилась, к тому же работать одна я не сильно любила – одна голова хорошо, а две лучше. Да и отвлечется хотя бы от придумывания вариантов мести нерадивой страже. Так что я с ходу выложила ей план: посетить дом девочки, чтобы разузнать о ней побольше.
Идею Хельга восприняла с энтузиазмом, однако выбраться из Академии мы смогли только через день, поскольку наши занятия и свалившиеся на Хелл деканские обязанности никто не отменял.
Кас, наслаждающийся бездельем в конюшне Академии, наоборот, предстоящую прогулку воспринял в штыки. Завидев меня, он рухнул на солому и притворился мертвым. Для достоверности даже судорожно подрыгал задними копытами. Сочувствия к несчастной животине я не проявила и отвесила ему такую оплеуху по рогу, что тот мгновенно «ожил» и повернулся ко мне задом, дуясь, а заодно пряча от меня столь дорогую его сердцу часть тела.
На беду Каса, его зад меня тоже вполне устраивал, поскольку не мешал его оседлать. Из соседнего стойла слышались проклятия Хелл. Она решила выгулять скучавшего без хозяина верленского регарда по имени Дин, а тот, судя по ответному возмущенному ржанию, не очень-то жаждал выгуливаться под седлом некромантки.
В конце концов оба упрямца были выставлены за ворота. Они сочувственно переглядывались и норовили доставить нам как можно больше неудобств, но мы уже перестали обращать на них внимание. Путь наш лежал в западную часть города, где, согласно бумажке, проживала госпожа Эйлетская.
Сомнения закрались в наши головы, стоило только нам въехать на указанную улицу. Этот район Эскалиола был куда больше похож на прибившуюся к столице деревеньку, чем на саму столицу, что, отчасти, было не лишено истины. Город разрастался, поглощая прилегающие к нему поселения, и периодически оставлял в них все как есть. Вот и тут нас встретили ветхие покосившиеся домишки, местами даже подпертые балками. Меж местами проваленных досок заборов выглядывали детские мордашки, изучающие двух всадниц на невиданных доселе конях со смесью восхищения и надежды: а вдруг что перепадет заработать? Я жестом подманила самую старшую на вид девчонку, лет девяти-десяти, и кинула ей пару бронзовых монет.
– Ответишь на вопросы, получишь еще, – пообещала я.
Круглое личико в конопушках озарила радость.
– Живет ли на этой улице господин или госпожа Эйлетская?
Девчонка озадаченно нахмурилась и отрицательно качнула головой.
Мы удивленно переглянулись.
– Уверена? – переспросила Хелл.
Та старательно закивала.
– А может, ты здесь видела приезжающую только зимой девочку? Ей семнадцать лет, волосы темно-русые, худенькая, глаза серые. Таникой звать.
Девчонка снова помотала головой и уставилась на нас испуганно. Я прямо-таки могла прочитать ее мысли: что, если денег больше не дадут за такие ответы? Вздохнув, я вручила ей потемневший кругляшок и отпустила восвояси.
– Странно, – задумчиво произнесла некромантка.
Более чем. Кому и зачем надо врать о месте жительства при приеме в Академию?
– Это вы, что ль, девоньки, про Танику Эйлетскую спрашиваете?
Мы дружно обернулись и воззрились на крохотную сухонькую старушку в выцветшем красном платке и с внушительной клюкой.
– Мы, бабушка, – опасливо подтвердила я, по опыту зная, что клюка в руках таких старушек превращается в грозное оружие, с которым даже не всякий маг справится.
– И чавой-то вы про нее спрашиваете?
– Убили ее, бабусь. – Хелл не стала разводить сантименты.
Глаза у старушки загорелись. Убийство! Волшебное слово! Это сплетен на добрый месяц, а то и больше. Главное, чтобы оно было позагадочнее и покровавее.
– Она жила здесь?
Бабуля многозначительно посмотрела на кошелек на моем поясе. Я вздохнула и рассталась с еще одним медяком.
– Темная это история, девоньки, – тут же наигранно-мрачно прошамкала старушка. – Мать ее здесь жила. Давно-о еще. Даринкой звали. Красавица была. Да только родители ее рано померли, оставили без гроша. Даринка тогда исчезла на несколько месяцев, а потом вернулась. Брюхатая, но без мужика. Только вот и хозяйство у нее сразу как-то поправилось. И деньги откуда-то взялись. Дочка родилась. К Даринке-то никто не захаживал, а вот сама она то и дело куда-то пропадала. Ушла как-то и не вернулась. Я тогда как раз за Таникой и приглядывала. Мамаши день нет, два нет. А потом явились мужики какие-то, грозные да молчаливые. Вещички кой-какие пособирали, дитенка у меня отобрали и дом подожгли. Больше никто и не видел их. А дом так и пустует. То, что от него осталось.
Если бабуля и надеялась, что мы поделимся с ней подробностями смертоубийства «дитенка», то ей пришлось жестоко разочароваться. Мы отблагодарили старушку и раскланялись, направив коней вдоль по улице. История становилась все страннее и страннее. Если верить старушке, – а причин ей не верить у меня особо не было, – то папочки у погибшей девочки не было вовсе. По крайней мере, общеизвестного, а мать исчезла много лет назад при загадочных обстоятельствах. Как и сама Таника. Где же она росла и как попала в Академию?
В одном мы смогли убедиться: некий дом на этой улице был действительно сожжен. Его обгоревший, заросший мхом остов уныло красовался среди улицы, не сильно, впрочем, нарушая гармонию местного квартала. Все, что не сгорело, наверняка растащили соседи, так что вряд ли нам удастся здесь что-то узнать.
Хелл придерживалась иного мнения. Она соскочила с регарда – я едва успела ухватить того под уздцы, прежде чем скотина вознамерилась слинять, – и самоотверженно вломилась в саженные заросли из голых кустов и остатков прошлогодних сорняков.
– Ты куда? – решила-таки уточнить я.
– На поиски дохлостей, – проворчала Хелл. Кажется, собственные действия ее не очень-то воодушевляли.
Некромантка, одним словом.
Я огляделась и замерла со странным чувством, будто за нами кто-то наблюдает. Напряглась. Чужой взгляд сверлил лопатки, и принадлежал он явно не любопытно глазеющим соседям. Я сползла с Каса, затянула уздцы обоих жеребцов на остатках забора и, для отвода глаз побродив туда-сюда, зашагала в ту сторону, откуда мерещилось пристальное внимание. Место для наблюдения было удобное – темный зазор между двумя домами. Я обошла один из домов, чтобы подкрасться незаметно, и уже готовилась зашвырнуть туда ловчей сеткой, как…
– Бу!
Я шарахнулась и резко развернулась, выпуская недоплетенную сеть из рук силовой волной. Тут же сплела боевой пульсар, но он не пригодился. Ли Д’арк моргнул разноцветными глазами и, словно собачонка, крутанул головой, стряхивая дорожную пыль.
– Какого хрисса? – только и смогла выдохнуть я.
– Вот и я о том же. По-моему, преподавателю защиты в ответ на нападение надо защищаться, а не швыряться ткарш’ши знает чем, – согласился оборотень, поднимаясь с земли. – Вот то ли дело Лесс. Я когда его так напугал, он как настоящий боевой маг врезал мне по шее от души, а Хелл… а нет. С Хелл я подобное провернуть не рискнул. Упокоит еще ненароком.
– Я имела в виду: какого хрисса вы тут делаете, студент Д’арк, – раздраженно уточнила я, заглядывая за угол уже без особого опасения. В любом случае, если там кто-то и был, то он давно удрал.
Подтверждая мои мысли, зазор между домами пустовал. Теперь мне даже и не выяснить, был ли сверлящий спину взгляд плодом моего воображения. Рядом со мной высунулся любопытный оборотневский нос, чем я воспользовалась, чтобы в лучших традициях боевого мага влепить парню подзатыльник. Благо вне стен Академии никто не упрекнет меня за рукоприкладство по отношению к учащимся. Ли ойкнул и уже наверняка собирался отчитать меня за жестокое обращение с животными, как из зарослей нам явилась Хелл, сияющая, как ясно солнышко.
– Киа, я нашла… а ты какого хрисса тут? – вопросила некромантка, уперев руки в бока.
– Какие вы неоригинальные, дамы, – фыркнул оборотень. – Бабуля у меня тут живет. А я прихожу иногда ей помочь. Дров там нарубить, на рынок сбегать…
– Бабуля? – подозрительно прищурилась Хелл. – Какая еще бабуля?
– А вот такая, – Ли забавно передразнил тон некромантки. – Это она вас на пепелище отправила. Сказала мне, что тут какие-то две подозрительные девицы шастали только что, ну я и…
– Сразу подумал про нас, – хмыкнула Хелл.
– Более подозрительных девиц я в этой жизни еще не встречал, – согласился Ли.
– Кинуть бы в тебя чем-нибудь, – вздохнула некромантка.
– Да тут кое-кто уже справился с этой задачей, – он состроил обиженную мордашку и потер затылок. – Что вы вообще тут забыли? И что ты там нашла?
Хелл повернулась ко мне и торжествующе потрясла мешком.
– Там была крыса!
Я озадаченно хлопнула глазами. Чему ж тут радоваться? Ли тоже не проявил никакого восторга, поэтому некромантка, не увидев ни тени понимания на наших лицах, горько вздохнула и пояснила, как для идиотов:
– Есть один ритуальчик. Провернуть его, правда, получается один раз из пяти, но вдруг нам повезет. Можно извлечь ее последние воспоминания.
– Крысы? – брезгливо уточнила я.
– Это лучше, чем ничего. – Хелл пожала плечами.
– А ты уверена, что эта крыса не прожила долгую и счастливую жизнь и только потом пришла на пепелище, чтобы умереть вдали от забот этого бренного мира?
– У нее кости обуглены, – возразила она. – Нам надо сбегать на рынок, докупить пару травок. А то госпожа Тиэльская опять меня отчитает за разбазаривание школьных запасов не по делу.
Я скорчила недовольную мину. Мы весь город пересекли, чтобы добраться до этой окраины, а рынок находился на прямо противоположном конце.
– Ох, Хельга Дарк, не расплатишься ты со мной, – весело объявил Ли. – Идемте, моя бабуля – травница, думаю, она сможет тебе помочь, если только ты не собиралась покупать баюн-траву и хвост саламадры.
– Я уже с тобой расплатилась тем, что твой хвост по-прежнему при тебе, – проворчала Хелл.
Ли только задорно усмехнулся, и мы зашагали в обратную сторону.
– Ли… – Оборотень обратил на меня вопросительный взгляд. Я на мгновение замялась, не зная, стоит ли придерживаться принятого в Академии «выканья» или мне можно, как и Хелл, перейти на панибратское «ты», но все-таки решила остаться при своем. – Вы что же, не знали, что Таника когда-то жила на этой улице? Более того, что ваша «бабуля» была с ней знакома?
– Понятия не имел, – беспечно отозвался Ли. – Так это Хелл по развалинам ее дома крыс выискивала?
– Я выискивала не крыс! – возмутилась некромантка. – Ты у меня сейчас точно договоришься!
Я слегка отстала, оставив их дальше обмениваться колкостями. В расследовании надо цепляться за любые странности. Странным было наблюдение из-за угла и появление Ли. Не менее странным было и его знакомство с бабулькой, которая странным образом знала Танику в детстве…
– Бабуля, это снова я и со мной те самые прохиндейки! – провозгласил Ли, заходя в избу.
Хелл не замедлила отвесить ему пинок. До чего милые отношения у них. Залюбуешься. Хотя одно я понять уже успела: этому оборотню действительно иногда проще отвесить затрещину, чем вступать с ним в словесную перепалку.
– Ладно-ладно, вообще-то они мои преподавательницы, – Ли скорчил скорбную физиономию.
«Бабуля» воззрилась на нас донельзя удивленно. Видимо, на светочей мудрости и знания мы походили мало. А что поделать, до благообразных образов с опытом прожитых лет на челе нам еще жить и жить. Лет восемьдесят, если раньше нигде не прикопают.
– Хельга Дарк, некромагия, и Кий эо Ланна, практическая защита. А это моя баба Ная, и лучшей травницы вам в Эскалиоле не найти.
– Подхалим, – отмахнулась старушка, смущенно зардевшись. – А что вам, девоньки, травы нужны? Что ж вы раньше-то не сказали? А все про какие-то убийства меня тут расспрашивали.
– Память девичья, бабуль, – не нашла я оправдания умнее.
– О, ну это все равно что мой маразм, – согласилась старушка. Ли прыснул в кулак, а Хелл закатила глаза к потолку. – Я вам от себя одного корешка добавлю, в чай заваривайте, и эту беду как рукой снимет.
Мы согласно покивали, после чего Хелл с бабкой отправились в сени шуршать травами, а я вышла на улицу. Через пару ударов сердца ко мне присоединился Ли с топором на плече. Для него уже была заготовлена целая поленница. Казалось бы, куда бабке столько, да еще и на исходе зимы, но травницам без огня никуда. Некоторые травы надо искусственно подсушивать, да и мази и микстуры без очага не сильно-то приготовишь.
Я пристроилась на крылечке и пригрелась на солнышке. Дай Лита, весна выдастся теплая. Вон как уже припекает. Даже мне стало жарковато под курткой, что уж говорить о Ли. Оборотень избавился сначала от нее, а затем и от рубашки, и я с интересом присмотрелась. Нет, не к его обнаженному торсу – уж на полуголых мужиков я, работая в страже, нагляделась, хоть и стоит признать, что у оборотня было на что посмотреть, – а к вьющемуся по груди и вдоль бока рисунку.
Он постоянно двигался, так что много мне разглядеть не удалось, но Ли оказался из знатного рода. Весьма знатного причем. А если я не ошибаюсь – вон та закорючка вообще говорит о родстве с королевской династией. Что же такого знатный варсакец забыл в Греморской Академии? Да в него руками, ногами, когтями и клыками должны были вцепиться и никуда не отпускать. Маги среди оборотней редки. А маги-дворяне вообще наперечет.
Сбежал? Вряд ли его не вернули бы обратно. Даже если бы он безвылазно сидел в Академии, а он и не особо прячется от кого-то. Тогда…
Додумать мысль я не успела.
По какой-то счастливой случайности Ли нагнулся, чтобы поднять откатившееся слишком далеко поленце, и стрела просвистела в паре ладоней над его спиной и вонзилась в столб крыльца рядом с моей головой, едва не вызвав у меня преждевременную седину.
Следующие две увязли в щите, прикрывшем Ли, а в воротах показались две внушительные тушки с сабельками. Ли, как и я, не сомневался в самых что ни на есть доброжелательных намерениях этих граждан, поэтому одного из них тут же встретил метко брошенный топор. Цель была достигнута, правда обухом, а не лезвием, но мужчина все равно рухнул как подкошенный. Второй поймал мой пульсар на острие клинка и недобро прищурился. Очередные стрелы полетели в меня, так что щит пришлось резко перефокусировать.
Огромная пантера в два прыжка преодолела расстояние между поленницей и нападающим. Тут уж сабелька не помогла. Хруст костей заставил меня поморщиться. Я подняла глаза, выискивая взглядом лучника, однако тот быстро сообразил, что преимущество не на его стороне, и, кажется, сделал ноги.
– Что у вас тут происходит? – На крыльцо вылетели Хелл и бабка, обе в боевой готовности, – одна с горящей зеленым огнем ладонью, другая с клюкой наперевес.
– Уже ничего, – вздохнула я, переводя взгляд с них на оборотня. – Ли! – вместе с криком вырвалась воздушная волна.
Ранее оглушенный топором уже замахнулся, чтобы отрубить пантере голову. Но снесенный моим заклинанием улетел через всю улицу в соседний огород, прогрохотав там пугалом и разбив на заборе все выставленные для сушки горшки к хриссу.
Бабуля кинулась к Ли. Однако прежде, чем начать ощупывать драгоценного «внучка» на предмет повреждений, она так треснула клюкой по недвижимому телу, что лично я вздрогнула и решила, что с этой старушкой точно связываться опасно.
– И что это было? – Хелл приложила руку к глазам, оглядывая поле боевых действий.
– Кто-то попытался прикончить еще одного нашего ученика.
Я выдернула стрелу из крыльца. Стрела как стрела, никаких опознавательных символов, особого оперения, а еще лучше имени и фамилии стрелявшего на ней, к сожалению, не оказалось. К тому же лучник благоразумно был в перчатках, не оставив на древке даже слабенького следа ауры. Может, от двух других мы узнаем больше?
Надеждам не суждено было сбыться. Ли перестарался и проломил мужчине грудь. Тут нам уже не поможет даже некромантка. Следующий обряд Последнего вздоха она сможет провести не раньше чем через пару недель. А второй, так некстати уничтоживший наиценнейшее пугало, сбежал.
Озадаченные и недовольные, мы направили свои стопы обратно в школу. А Хелл еще и с охапкой колючей травы и бренными останками крысы на поясе, поэтому недовольная вдвойне.
– Ты их знаешь? – без особой надежды поинтересовалась она у Ли.
Оборотень отрицательно мотнул головой.
– Ну а хотя бы кому ты так насолил, что тебя решили прибить?
– Сорванный урок по Основам целительства считается? Если да, то госпожа Тиэльская однозначно имеет на меня большой зуб.
– Она бы тебя лично прикончила, – хмыкнула Хельга. – Причем образцово-показательно на глазах у всей аудитории.
– Тогда это наверняка однокурсница, которой я подсыпал самый действенный порошок от прыщей. Она почему-то обиделась…
Оборотень озадаченно почесал затылок, а мы прыснули со смеху. Самый действенный порошок от прыщей обладал, к величайшему сожалению, одним неприятным побочным эффектом. Трехдневным поносом.
– Видите – я совершенно безобидное создание!
В подтверждение этих слов он обернулся в пантеру и проскакал вокруг нас круг почета, словно играющий котенок. Прохожие от такого «котеночка» шарахнулись в разные стороны.
Что ж. Я бы вполне могла поверить в «безобидное создание», если бы перед глазами не всплыло воспоминание о мужчине с проломленной грудной клеткой.
По возвращении в Академию Ли ускакал «дергать демонов за косички», а мы направились на личное некромантское… кладбище. Вернее, кладбище было, скорее, собственностью Академии, выделенное специально для практических занятий по некромагии. Но поскольку, кроме некромантки и периодически сопровождающих ее студентов, туда никто не спешил наведаться, Хельга по праву считала его личным. В одном я с ней была согласна: всякие сомнительные допросы дохлых крыс лучше проводить подальше от глаз как учеников, так и преподавателей.
– А ты хорошо знаешь Ли? – поинтересовалась я, пока некромантка перебирала нужные компоненты, что-то бормоча себе под нос.
– Можно и так сказать, а что?
– Он точно не может быть замешан в этой истории с убийством?
Для пущей убедительности вопроса я пересказала ей примерещившееся мне наблюдение и странное совпадение. Да и, как ни крути, нападение на Ли тоже было странным. Однако на Хельгу мои умозаключения не произвели никакого впечатления.
– Он просто умеет оказываться в ненужном месте в ненужное время. Я точно с таким же столкнулась в первый год работы, поверь мне. Ли хоть и пакостливый, но совершенно безобидный.
– Допустим, а за что его изгнали из Варсака?
– Да хрисс их знает, этих оборотней. Я вообще считаю, что они на всю голову стукнутые. – Хелл передернула плечами, словно поддавшись неприятным воспоминаниям.
Что-то ты недоговариваешь, некромантка.
– А если серьезно?
– А откуда ты узнала?
– У него татуировка принадлежащего к роду, родственному королевскому. И при этом он здесь. Если бы сбежал, его бы вернули любыми силами. А значит, его никто не пытается возвращать. А если так – он изгнанник.
– Да ты и впрямь специалист, – присвистнула Хелл и хрустнула костяшками пальцев. – Все готово, теперь помолчи. А лучше еще и отойди.
Я послушно отступила на пару шагов назад, мысленно поразившись, как ловко только что меня увели от разговора.
Хелл растерла в пальцах сухую веточку шалфея, и сероватая пыль плавно заструилась на дно чаши, где в противном на вид клейком растворе уже плавали крысиные останки. Некромантка начала читать заклинание, на мой взгляд, больше похожее на разговор змеи с вороной. Оно то становилось едва слышным свистящим шипением, то взрывалось резкими каркающими звуками.
Зелье начало медленно двигаться, закручиваясь в воронку, все быстрее и быстрее, так что у меня от взгляда на него даже закружилась голова. Только вот я не думала, что от этого потеряю сознание.

Я, вздрогнув, проснулась от громких мужских голосов и громоподобного топота. Ни то ни другое мне совсем не понравилось. Последние дни в доме царила тишина, и никто не гонял от ларя с хлебом и не выставлял ловушки у кладовки. И вот теперь этому счастливому времени пришел конец. 
Я осторожно высунула нос из норы и принюхалась. Пахло странно. Железом, потом, выделанной кожей. В звучащих голосах слышалась злость, хоть я и не понимала ни слова. Люди рыскали по дому, запихивая отдельные вещи в сумки. Они были высокими и казались очень опасными. Неужели они придут на смену той человеческой самке с детенышем? Тогда хлеба мне не видать, как своего хвоста, потерянного много лет назад в одной памятной драке. 
Но мужчины вскоре ушли. Я поспешила к ларю, на всякий случай схватить побольше, прежде чем они сообразят, что забыли самое ценное. И тут вдруг послышался странный звук. Стало очень жарко, я метнулась к выходу, но в морду дунул язык пламени, опалив усы. Разум обуяла паника, я металась туда-сюда, всюду встречая лишь огонь, а потом… 

А потом пришла в чувство, едва не захлебнувшись в ведре ледяной воды.
– С возвращением, – радостно приветствовала меня Хелл.
– Я убью тебя, некромантка, – простонала я, отводя с лица мокрые пряди волос. – Ты не могла предупредить, что видение будет у меня, а не у тебя?
– Нет, – она пожала плечами, невозмутимо сжигая остатки ритуала. – Потому что об этом не знала. Вообще-то, так быть не должно, может, надо было сначала начать читать заклинание, а потом сыпать шалфей?
Хелл на мгновение состроила озадаченное выражение лица, но затем тряхнула головой, его отгоняя.
– Ну что? Увидела что-нибудь?
– Ничего толкового.
Я потерла лоб, крысиные воспоминания были смутными, обрывочными и непонятными. Животное больше полагалось на запах и осязание, чем на зрение.
– Мне кажется, она что-то видела на шее у одного из тех мужиков, что забрали вещи Таники. Но я не успела понять что.
Магичка вздохнула. И я вместе с ней. Первая попытка выйти на след ничего не дала.

Правило 4
Не переедать на ночь глядя

– …курица с овощами в лаваше, рулетики из лаваша с начинкой из творога, зелени, чеснока, помидорок с соевым соусом, овощная запеканка с сыром, грибочки с куриным филе в горшочках…
Я застонала и уронила голову на стол.
– Хелл, если считаешь, что ты меня сейчас мотивируешь скорее закончить проверять самостоятельные, то глубоко ошибаешься!
– Почему? – невинно хлопнула ресницами некромантка.
– Потому что теперь мне вместо чертежей заклинания видятся только запеченные овощи в горшочках!
– В горшочках курица, – невозмутимо поправила Хельга, продолжая болтать ногами, сидя на одной из парт. – И овощная запеканка! Ты чем меня слушала?
Для разнообразия я прислушалась еще и к урчащему животу, в итоге плюнула на проверку и решительно поднялась из-за стола.
– Ну все, пошли уже в эту таверну, потому что если я прямо сейчас не съем хоть что-нибудь из вышеперечисленного, то я съем тебя!
Последние два дня Академия находилась на сухом пайке. У нашей единственной и неповторимой кухарки родился внук, и она уехала к себе в деревню впервые за многие годы. И впервые за многие годы ректор вдруг обнаружил, что, кроме нее, кормить добрую тысячу проживающих в Академии существ, даже с помощью магии, – некому. Вахту на кухне поочередно несла пара преподавателей, а потому вся школа познала радость таких деликатесов, как прожаренная до черноты картошка, кровавое недожаренное мясо, салат из нечищеной морковки и тому подобное. В итоге все совершеннолетнее население Академии пользовалось любыми возможностями удрать в Эскалиол, чтобы поесть. Видя повальное бегство и чувствуя некоторую вину перед теми, кому стены Академии покидать по желанию не позволялось, сир де Асти намертво запечатал выход для всех, предоставив лишь право брать отгул с доказательством жизненной необходимости оного. Благо у нас с Хелл такое было. И, прикрывшись необходимостью вести расследование, мы сегодня намеревались нормально поесть, а не испытывать на себе результаты кулинарного дуэта Риссы Нортской и Родерика Росского.
Мы направились к выходу, провожаемые голодными взглядами встретившихся по пути преподавателей. Чую, если мы не принесем каждому по огромному куску мясного пирога, на пирог пустят нас.
– А куда это вы? – Ли, как всегда, выскочил из ниоткуда перед самым носом.
Я почти удержала в себе атакующее заклинание, а он почти увернулся. В итоге мы одарили друг друга укоризненными взглядами, я – тряся в воздухе зудящими от слишком быстро распыленного пульсара пальцами, а он – потирая слегка обожженную щеку.
– За-щи-та! Практическая защита, госпожа эо Ланна, – напомнил он мне учительским тоном.
– Лучшая защита – это нападение, – хмыкнула Хелл в лучших традициях преподавателя Башни Рун. – Чего тебе?
– Ах да! – Ли хлопнул себя по лбу, огляделся и вытащил из-за спины Полли, до этого с задумчивым видом разглядывавшую витражи на окнах. – Вот! Надо спасти голодающего ребенка.
Демоница опомнилась, судорожно проглотила половину печеньки. Вторая молниеносно исчезла в кармане. После чего на нас уставились невинные серо-голубые глаза. Ли «незаметно» дернул ее за локон, напоминая, и глаза стали еще и несчастными.
– Ужин через четверть вески, – я бросила взгляд в окно, сверяясь с часами на башне. – До этого времени доживет?
– Кормить несчастную малышку пережаренно-недоваренной пищей? – Ли оскорбленно всплеснул руками. – Да вы просто… кровопийца какая-то!
Я едва сдержала дурацкое, недостойное преподавателя хихиканье.
– Полли, чего он хочет? – Хельга гораздо лучше знала, как стоит общаться с парочкой, чтобы добиться хоть какого-то результата.
– Можно мы с вами пойдем? – без обиняков выдала демоница, смущенно улыбаясь. Оборотень скорчил недовольную физиономию. История про голодающего ребенка ему нравилась куда больше. – А то пирожков хочется с молоком…
– Детка, но это невозможно, – вздохнула некромантка. – Сир де Асти выдал разрешение только нам.
– Ха! – фыркнул Ли. – Устав Академии, пункт шестой подпункт третий. Лица, не имеющие права покидать территорию Академии, могут оное получить в сопровождении того, кто это право имеет. Обязательное условие: один сопровождающий на одно выходящее с территории Академии лицо.
– Устав? – в один голос поразились мы с Хельгой, разом почувствовав себя недопреподавателями. Лично я эту книженцию пролистала со скучающим видом для галочки.
– Ну должен же я был выучить, за что меня не исключат, – беспечно пожал плечами оборотень. – Так что, когда мы узнали, что сегодня есть счастливчики, которые смогут насладиться нормальным ужином…
– Отлично, – некромантка коварно усмехнулась. – Полли, ты идешь со мной. Не могу оставить в беде голодающего ребенка.
Она ухватила просиявшую демоницу за ладошку и зашагала вперед. Я хмыкнула и последовала за ними, но не успела сделать и двух шагов, как мне дорогу перегородила пантера. Она плюхнулась на задние лапы, обернулась хвостом и жалобно уставилась на меня двумя разноцветными глазами, скорбно развесив ушки.
Я обреченно закатила глаза и согласно вздохнула.
Огромная кошка тут же радостно подпрыгнула и ускакала вперед.
В конце концов, мы всего лишь сходим поужинать. Что может случиться?

– Я объелся! – объявил Ли, сползая по стулу и выпячивая живот, а потом с грустью уставился на недоеденные остатки гуся, которого он от жадности заказал целиком.
Полли посмотрела на него с видом превосходства и запихнула в рот очередной пирожок. Кажется, уже десятый по счету. И куда в нее столько влезает?
– Как-то слабовато для оборотня, – ехидно поддержала я демоницу.
– Как-то недостаточно кроваво для вампира. – Ли выхватил из моей тарелки лист салата и многозначительно им захрустел.
Наши взгляды обратились на некромантку.
– А я что? – хмыкнула та. – Ем мертвечину, как мне и полагается.
В качестве доказательства она потрясла перед носом Ли обглоданным рыбьим скелетиком.
Стоит признать, я бы сейчас с удовольствием повторила оборотневскую позу, но приличия вроде как не позволяли. Сил возвращаться в Академию пока что не было. Было ощущение, что если я встану, то покачусь, как шарик, судорожно размахивая торчащими из него ручками и ножками. Услужливый трактирщик поинтересовался, не желаем ли мы чего выпить, и мы, переглянувшись, решили, что желаем. Ли с Хельгой ударили по элю, я заказала вишневую наливку, а Полли торжественно вручили еще один стакан молока.
– Может, поиграем? – неожиданно предложила она, вцепившись в кружку обеими руками и слизывая «усы».
– Студенты против преподавателей, – усмехнулся Ли.
– Ну все, держитесь, деточки, – Хелл скорчила наизлобнейшую гримасу. – Порвем вас, как Изя фраков. А во что?
– В слова, – предложила вдруг я. – В магические.
– На раздевание? – мечтательно уточнил Ли, за что получил от Полли ложкой в лоб.
– На желание, – припечатала Хельга. И прежде чем на лице оборотня успела нарисоваться мерзкая ухмылочка, добавила: – Безобидное.
Магические слова – игра простая. От обычных их отличало только то, что надо было не просто назвать слово на ту букву, которой закончилось предыдущее, а при этом еще и задается категория, которой это слово должно принадлежать. Если игра идет на желание, то тот, кто в течение пяти ударов сердца слово не назвал, выполняет желание последнего назвавшего.
В итоге через полвески Полли уже успела попрыгать вокруг всех трактирных столиков, кукарекая, Ли вымолить на коленях прощение у трактирщика за недостаточно благопристойный для сего заведения вид, Хельга наколдовать стаю розовых бабочек, а я сгрызть пучок мелкой свежей морковки.
– …место, в котором тебе не хотелось бы оказаться в компании Мефисто Феля, – завернула я, хитро глядя на некромантку.
– Подвал, – ляпнула та.
Мы дружно захихикали.
– Женское имя, – вопрос отправился Ли.
– Лиория, – выдал он, не задумываясь. Наша женская компания тут же подозрительно прищурилась. Оборотень поднял обе руки вверх, сдаваясь: – Вот только без пошлостей! Сестру у меня так зовут.
– Опять мне на «я», – прохныкала Полли. – Ты это нарочно-о…
– Давай на «а», – смягчились мы с Хельгой, а оборотень задумчиво побарабанил пальцами по столу.
– То, чего ты боишься.
– А… – Полли открыла рот, судорожно подбирая слово. – А… ректор де Асти…
Мы переглянулись.
– Нет, ну с одной стороны, это, конечно, на «а», но тогда уж стоит сказать Арестир де Асти, – рассудила я.
– Сир Арестир де Асти, – поправил ректорский голос у меня над ухом, заставив нас всех дружно подскочить и едва ли не вытянуться по стойке «смирно».
– Я имела в виду, там – ректор де Асти, – запоздало уточнила демоница едва слышно.
Строгого ректора я даже не сразу признала. Вне стен Академии сир де Асти сменил свои вечные балахонистые одеяния на брюки и строгий темный камзол, неизменными остались лишь перчатки. А судя по несколько смущенному взгляду, он от встречи с нами даже слегка растерялся. Видимо, как и мы, оправдавшись высокими мотивами, сбежал из Академии, чтобы отобедать. Приятно признать, что ничто человеческое ему не чуждо. Главное, теперь напоминать ему об этом при каждом удобном случае. А еще можно стребовать прибавки к жалованью, окончательно размечталась я.
– И что вы, позвольте узнать, тут делаете? – поинтересовался он, обведя нас строгим взглядом.
– Э… расследуем, – нашлась я. – Лесс в тот самый день посещал эту таверну, вот мы и решили заглянуть, что тут да как, ну и заодно…
– А они? – грозные молнии из-под бровей в сторону строящих самые что ни на есть невинные взгляды студентов.
– Пункт шестой подпункт пятый Устава Академии, – не моргнув глазом выдала Хельга.
Короткое смущенное покашливание дало нам понять, что, похоже, Ли вообще был единственным на всю Академию, кто настолько хорошо знал Устав. Но уточнять, что же было под этим пунктом, ректору, в отличие от нас, положение не позволяло.
– Ладно, будем считать, на этот раз выкрутились, – устало согласился сир де Асти и, легким движением руки подвинув Хелл и Ли, поставил между ними стул, уселся как ни в чем не бывало и подозвал трактирщика, чтобы заказать себе жареную утку с салатом, совсем как я.
Затем он обвел взглядом нашу компанию, в срочном порядке переключившуюся на игру «морская фигура замри», и даже слегка улыбнулся.
– Выдохните, господа преподаватели и студенты. В конце концов, я тоже человек, – я невольно покосилась на Хельгу, единственного «человека» в нашей компании, – и в данной ситуации прекрасно вас понимаю. Сам не устоял перед соблазном, чего уж греха таить.
Ли выдохнул в прямом смысле, снова выпятив в спешном порядке втянутый, словно тот был уликой в совершенном преступлении, живот. А мы всего лишь уселись обратно, заверяя себя, что рабочее время у нас закончилось, так что никто нас не обвинит в распитии спиртных напитков и растлении малолетних. Единственная малолетняя в нашей компании растляться явно не собиралась, вместо этого потянувшись за еще одним пирожком, на этот раз сладким, с яблоками.
Нам с Хелл, конечно, не впервой было сидеть за одним столом с сиром де Асти, однако обычно мы усаживались на самый край, чтобы, не привлекая к себе слишком много внимания, перемыть косточки всем, на кого глаз упадет, а потому ректор был для нас примерно так же недосягаем, как и для учеников. Это Лессу приходилось смиренно поддерживать светскую беседу и выслушивать язвительные замечания Мефисто Феля. Хотя, наверное, в компании ректора Академии он все-таки чувствовал себя куда увереннее нас. Все-таки между шестидесятилетним верленом и двумя едва разменявшими четверть века девицами разница есть. Полли в силу поведенческой неопытности было откровенно все равно, она и за столом с королем Гремора наверняка могла свободно поинтересоваться у того, зачем он так старательно прячет лысину, если всем и так видно, что она есть. Да и тесная дружба с наследником вилейской короны отнюдь не прививала ей уважения к чинам. А вот Хелл, Ли и я за компанию, так как была посвящена в эту историю, дружно припомнили, чем обернулся для некромантки прошлый самовольный вывод учеников за стены Академии, а потому притихли, судорожно соображая, какими бы важными делами отделаться, чтобы скрыться долой с проницательных глаз сира де Асти.
Но новые порции эля и наливки были заказаны буквально перед самым появлением ректора и не были опустошены еще даже на треть, потому пришлось задержаться, дабы уход не выглядел окончательным и разгромным бегством. Арес усмехнулся и сжалился над нашим замешательством, заговорив первым:
– Как вам у нас в Академии, госпожа эо Ланна? Люди вас не обижают?
Я припомнила ущерб, нанесенный моей пояснице неугомонной парочкой, но потом решила, что оборотни и демоны к категории «люди» не относятся, а потому честно ответила:
– Что вы, что вы. Все со мной невероятно милы.
Особенно учитывая то, что половина боится меня как вампира, а другая – как строгого преподавателя, после того как я заставила отлынивающих от учебы студентов не дежурить на кухне и драить статуи в коридорах, как делали многие из моих коллег, а несколько долгих часов переписывать сочинение «Основные положения защитной магии» Элиана Старского. А что, и школьной библиотеке польза – оно теперь у них будет не в двух, а в четырех экземплярах, и ученикам наука – они мудро решили, что проще один раз искомую книгу прочитать, чем потом ее списывать.
Возможно, светская беседа и продолжилась бы, но тут что-то загрохотало, и таверна погрузилась во мрак. Абсолютный и непроницаемый, а когда темнота рассеялась, по полупустому залу оказались рассредоточены несколько бравых ребят в натянутых на голову черных носках, с арбалетами в руках и мечами на поясе. Самый бравый стоял в дверях, гордо подбоченившись. Увидев, что внимание всех присутствующих принадлежит ему безраздельно, он еще сильнее выпятил грудь и торжественно, явно отрепетированно, провозгласил:
– Никому не двигаться! Это ограбление! А ну все на пол!
– Так не двигаться или на пол? – спокойно уточнил Арес, откидываясь на спинку стула.
Вопрос на пару ударов сердца поставил грабителя в тупик, а я флегматично подумала, что из всех дней, когда он мог напасть на эту таверну, сегодняшний явно самый неудачный.
– На пол и не двигаться, – наконец, определился тот. – А не то…
По сигналу один из его сообщников показательно пальнул в бутылку на трактирной стойке. Та разлетелась стеклянными брызгами, заставив Полли испуганно втянуть голову в плечи. Я же только заметила, что, как по команде, у троих из моих спутников слегка прищурились глаза, и это, в общем-то, не предвещало бандитам ничего хорошего.
Лично я никакого движения не заметила, лишь ощутила легкое магическое дуновение, а в следующее мгновение пол таверны тряхнуло так, что прежние позы сохранили только мы, а все остальные повалились на пол, словно чурки в «Городках», разве что, в отличие от них, не молча, а с оханьем и руганью. Некоторые от неожиданности нажали на спусковые крючки. Болты зигзагообразно прорезали воздух, нанеся ущерб разве что оленьему достоинству висящего на стене чучела, у которого отлетел ветвистый рог и вонзился в доски пола ровнехонько рядом с головой одного из грабителей. Тот в ужасе закатил глаза и, кажется, даже хлопнулся в обморок, живо представив у себя в черепушке подобное украшение. Устоял лишь говорун, счастливый обладатель какого-нибудь амулета.
Я невольно хихикнула, по достоинству оценив ректорское чувство юмора. На пол – значит, на пол. Ли воспользовался этим замешательством, чтобы обернуться. И когда горе-грабители вновь встали на ноги, то обнаружили на одном из столов огромную черную кошку. Та широко зевнула, продемонстрировав собравшимся ряд белоснежных клыков, и смачно облизнула морду длинным розовым языком. Ряды бравых вояк стремительно поредели, парочка особо слабонервных кинулась к двери, где была остановлена предводителем, ухватившим подчиненных за шкирки и пинком развернувшим их в обратную сторону.
– Всего лишь маг и оборотень, идиоты. Нас больше.
Я задумчиво побарабанила по столешнице длинными заостренными ногтями и широко улыбнулась. А для тех, кто не понял намека или решил, что им с перепугу примерещилось, еще и добавила алого света во взгляд.
Шелестящее «вампир» еще больше пошатнуло уверенность грабителей в правильности совершаемых действий, однако их главарь продолжал упорствовать в желании заполучить деньги трактирщика. Который, к слову, совершенно не обращая внимания на то, что происходит в зале, продолжал протирать свежевымытые кружки. Поразительная невозмутимость.
Издав некий нечленораздельный боевой вопль, призванный, вероятно, воодушевить союзников и деморализовать врагов, возымевший в данной ситуации скорее обратный эффект, главарь замахнулся мечом и бросился на оборотня. Ли заскакал по залу, словно его пчела в зад ужалила, по дороге опрокидывая столы, стулья и попавшихся под лапы разбойников, явно получая несказанное удовольствие от происходящего. Главарь носился за ним, не прекращая вопить и не обращая внимания на то, что то и дело проносится по своим же подчиненным. Остальные окружили нас. На лицах читалась неуверенность, а кончики мечей подрагивали в потных ладонях. Переквалифицироваться из грабителей в убийц ребята явно не собирались.
– Сдавайтесь, – наконец, почти мирно предложил один из них. – И мы вас не тронем.
– А может, еще и поделимся, – заискивающе предложил еще один, кивая на трактирщика. Тот ответил ему спокойным взглядом и потянулся за следующей кружкой.
– Хельга, хочу поинтересоваться у вас как у специалиста, – словно не замечая направленных на него мечей и арбалетов, поинтересовался сир де Асти. – Вот вы, как некромаг, могли бы потом пристроить трупы этих излишне самонадеянных граждан к какому-нибудь общественно полезному делу, после того как с ними пообщается демон разрушения?
– Ну, если Полли что-нибудь от них оставит, то… – некромантка всего лишь пожала плечами, но до смерти перепуганным разбойникам и этого хватило для того, чтобы… нет, не сбежать, а, перетрусив до смерти, потерять последние остатки разума и атаковать нас.
Болты увязли в моем щите, мечи до нас не дотянулись, бандиты в очередной раз разлетелись полукругом под взглядом задумчиво потирающего бородку ректора. Однако на этот раз они приложились о стену и пол гораздо чувствительнее. Один из них, поднимаясь, умудрился наступить на хвост пробегающему мимо Ли. Пантера издала странный звук, нечто среднее между шипением и мяуканьем, резко развернулась и отвесила наглецу оплеуху.
– Не смейте обижать Ли! – прозвенел колокольчиком голос Полли.
О-о-о, демон в разрушительном образе, видом которого я, в отличие от бандитов, могу насладиться. У одного из нападавших загорелись штаны, у другого – носок-маска на макушке. Они заверещали как резаные и кинулись к выходу, однако дверь перегородила сияющая стена. Сир де Асти, сжалившись над «погорельцами», обрушил на каждого по потоку воды, струи которой, потушив огонь, спеленали грабителей слабо мерцающими голубыми нитями. Но Полли уже вошла во вкус. Выпущенная ею огненная волна прошлась по всему помещению, оставляя невредимыми людей и мебель, но обугливая всю ткань, что попадалась ей на пути.
Грабители, уже приготовившиеся к мучительной гибели в языках пламени, изумленно уставились вниз и, сдавленно охая, побросали оружие, прикрывая самые драгоценные места. А Полли, запоздало смутившись, покраснела и закрыла лицо ладошками, утыкаясь мне в плечо. Мы с Хелл сдавленно захихикали.
Пантера рыкнула в лицо поверженному главарю и удалилась в нашу сторону, гордо размахивая хвостом. Сир де Асти спеленал окончательно павших духом разбойников, а трактирщик, подозвав к себе служку, отправил того за стражей.
– Хелл, – шепотом поинтересовалась я. – А почему мы с тобой вообще никак не поучаствовали?
– Мы слишком объелись, – оправдала нас некромантка. – Где ж это видано – биться на полный желудок?
Зерно истины в подобных рассуждениях было, поэтому вместо того, чтобы почувствовать себя бессердечной и зазнавшейся магичкой, я просто отхлебнула наливки.
Стража прибыла быстро и выразила нам сердечную благодарность. Как оказалось, этих грабителей они отлавливали уже не одну неделю. Шайка оказалась пронырливой и везучей, но все везение им сегодня воздалось сторицей.
– Как я их, – самодовольно выдал Ли, плюхаясь на стул рядом со мной, пока занимавшая его ранее Полли ускакала посмотреть, куда складируют бандитов. – Может, после Академии в стражу податься?
Я невольно передернула плечами, что не укрылось от глаз сира де Асти.
– У вас ведь есть опыт работы в страже, госпожа эо Ланна, – хитро усмехнувшись, проговорил он. – Не хотите поделиться?
Не хочу. Но, увы, зерно было брошено в благодатную почву, в разноцветных глазах зажегся интерес.
– Стражница? Серьезно? – Оборотень уставился на меня с любопытством. – Теперь я понимаю, откуда у вас такие пульсарокидательные замашки. И как оно, ловить преступников?
– Намного менее весело, чем преподавать защиту студентам Академии, – проворчала я. – И гораздо более безопасно.
На мое счастье, трактирщик опустил перед сиром де Асти заказанную им по прибытии утку, и я поспешила перевести тему:
– Интересно, а откуда у трактирщика такая выдержка? Пока его тут грабить пытались, он ни на удар сердца даже не заволновался.
К нашему величайшему удивлению, Арес смущенно кашлянул и – вот невиданное дело! – потупился, однако под тремя вопросительными взглядами соблаговолил пояснить:
– Я не так часто выбираюсь куда-то из Академии и этот трактир очень уж люблю, все мечтаю переманить к нам местную кухарку. – Зубы заговорить не получилось, поэтому ректор продолжил, насаживая на вилку листья салата: – Вот уж не знаю, в чем дело и кто кого здесь проклял, но всякий раз, стоит мне сюда явиться – и что-то происходит. То у меня кошелек попробуют утащить, то жена мужа с любовницей застукает, и все бы ничего, да она цирковая силачка, так что получил не только муж, но и проявившие мужскую солидарность. В прошлый раз этот трактир выбрал в качестве своего логова Веська-разбойник, и именно в тот момент, когда я пришел поужинать, стража попыталась его схватить, а он использовал меня в качестве заложника. Сегодня вот это. – Ректор так печально вздохнул, что нам его даже стало жалко. – Так что господин Эносский, полагаю, уже привык.
– И как вас сюда только после этого пускают, – хмыкнула Хелл.
Ректор усмехнулся, вгрызаясь в утиную ножку, а я с содроганием подумала, что посмотрела бы на того, кто попробовал его куда-либо не пустить.
– А где Полли? – некромантка вытянула шею и закрутила головой.
Ко всеобщему облегчению, демоница не замедлила возникнуть в дверях, правда, выражение на круглой мордашке было разнесчастное.
– Представляете, они их в тюрьму, – оповестила она нас похоронным голосом. – А потом на каторгу, сразу.
– Детка, если ты думаешь, что они это не заслужили, то глубоко ошибаешься, – утешила ее некромантка.
– А Лесса тоже на каторгу отправят? – вскинула она на нас прозрачные глаза.
По правде говоря, если не докажут его невиновность, то его казнят. Но сообщать об этом Полли определенно не стоило. И не только Полли. При этих ее словах и Хелл стала мрачнее тучи, а Ли насупился, стиснув кулаки. Ректор де Асти окинул нас внимательным взглядом и пальцем подманил девочку к себе, чтобы сообщить ей зычным шепотом:
– Полли, ты знаешь, что госпожа эо Ланна была одним из самых замечательных представителей аркхарской стражи и ей поручали не то что сложные, но и просто невыполнимые задания, и она за них бралась? – Демоница помотала головой и воззрилась на меня с немым восторгом. – Так вот знай – она обязательно найдет того, кто убил Танику и подставил господина Алмора, ведь правда, госпожа эо Ланна?
Мне оставалось только кивнуть с вымученной улыбкой. Нашел крайнюю.
Однако, несмотря на воодушевление Полли, разговор с этого момента как-то больше не клеился. Сир де Асти без особого настроения дожевал свою утку, а мы прикончили остатки эля и наливки, вернулись в Академию и расползлись по своим комнатам.
Я полистала учебники, посмотрела план уроков, повалялась с книжкой, просто повалялась. Сон не шел, а в груди копошилось смутное беспокойство. Все ли я делаю, чтобы вытащить Лесса? И что я могу сделать?
Мельком глянув в окно, я вдруг заметила свет вдалеке. Свет на личном некромантском кладбище. Похоже, не мне одной сегодня неспокойно на душе.

Я застала Хелл за поразительным занятием.
Она поднимала из могилы скелет, расшвыривала его по косточкам по всему кладбищу, терпеливо наблюдала, как они снова сползаются в фигуру, и снова распыляла. Хотя должна признать, вид ползущих друг к другу почти светящихся в свете луны костей несколько завораживал.
– Не спится? – Решив, что после многократных визитов студентов местные мертвецы уже ни на что не обижаются, я, недолго думая, присела на ближайший к Хелл холмик.
Некромантка скосила на меня глаза лишь на мгновение, а затем снова воззрилась на сползающиеся в скелет кости и кивнула.
– Я вот тоже после переедания спать не могу, – согласилась я, прекрасно понимая, что причина некромантской бессонницы не в этом.
Откровенно говоря, я не до конца понимала, зачем сюда пришла и что теперь должна была делать, но просто не вмешиваться и махнуть рукой не получилось. Понятно, что ее расстроило упоминание о Лессе, вот только что-то непохоже, что так тоскуют по другу, пусть даже близкому. Разве что очень, я бы даже сказала – слишком  близкому. А что, если?..
– Года три назад, – начала я ни с того ни с сего, – мы отлавливали компанию грабителей ювелирных лавок. Они хаотично скакали по всей Аркхарии, и как мы ни пытались отследить их передвижения и предугадать их удар, они постоянно были на шаг впереди нас. Меня только-только сделали командиром отряда – неслыханная честь для такой девчонки, как я, и, несмотря на то что работа была мне не по душе, дурацкая привычка делать основательно все, за что берусь, сыграла и здесь свою роль. Я страшно переживала, что из меня плохой командир, что я вообще не способна отдавать приказы, лишь бездумно подчиняться, что такими темпами меня понизят обратно, и я распрощаюсь не только с шансом стать выдающимся специалистом в области магических культур, но и просто чего-то добиться в жизни.
Я говорила негромко, словно для самой себя. Но было видно, как некромантская спина напряглась. Она явно прислушивалась, хоть и продолжала смотреть в сторону. Правда, у меня создалось ощущение, что попроси она меня сейчас заткнуться и оставить ее в покое, я бы уже не смогла. Потому что Хелл была первой, кому я это рассказывала.
– В то время со мной рядом был очень близкий мне, тот, кто поддерживал меня, как никто другой. Его звали Дарин. Когда я приходила, чуть не плача, после очередного провала, его уверенный голос и правильно подобранные слова убеждали меня, что не все потеряно. Он всегда находил, как меня подбодрить, развлечь, развеселить. Способен был вытянуть меня из пучин глубочайшей апатии.
– Как Лесс, – едва слышно прошелестела Хельга.
– Как Лесс, – согласилась я и продолжила: – Я делилась с ним всем, мы смеялись, мечтали, строили планы на будущее. И тогда я была даже счастлива, несмотря на ненавистную службу. И однажды после одной из встреч с Дарином меня посетила гениальная идея, как, наконец, отследить эту шайку. Я не побежала ей с ним делиться только потому, что он уехал на пару дней из города по делам, а мы должны были оставаться тут, охраняя крупную алмазную партию, на которую, как думали, бандиты непременно позарятся. Не позарились, но план сработал. Мы их выследили и схватили. И я надолго запомню злость и разочарование в глазах Дарина, когда его спеленала моя магическая сеть.
Хельга резко повернула голову, и пронзительный зеленый взгляд уставился мне прямо в глаза. Я же обхватила себя руками за плечи, словно вокруг резко похолодало.
– И было такое странное чувство… – Продолжать под испытующим взглядом было сложнее, но надо было довести дело до конца. – Меня тогда мучила даже не боль, а непонимание. Как можно настолько хладнокровно, настолько беспощадно и естественно играть чувствами другого. Правда, на допросах, вести которые тоже пришлось мне, несмотря на просьбу отстранить меня от этого дела, он утверждал, что любит. И что делал это ради нашего будущего, чтобы потом мы могли сбежать и начать новую жизнь. Я – без стражи, он – без преступлений. И знаешь, это тоже звучало так искренне, так по-настоящему. Только я помнила его самый первый взгляд: злость и разочарование.
Я замолкла, задумавшись о своем и забыв уже, зачем вообще начала это рассказывать.
– А потом? – голос некромантки выдернул меня в реальный мир.
– А потом ему присудили пожизненную каторгу, а меня перевели во внешнюю разведку. Мы больше никогда не виделись.
– И к чему ты мне все это рассказала? – задумчиво проговорила Хелл и нахмурилась. – Если к тому, что Лесс, может быть…
– К тому, – поспешила я перебить, пока она не настроила оскорбительных предположений и мы снова не сцепились врукопашную, – что тебе еще повезло, что твой преступник, в отличие от моего, – не настоящий. Любить бандита, скажу я тебе, сомнительное удовольствие.
– Хочешь сказать, любить безвинно обвиненного лучше? – Хелл едва заметно улыбнулась, признаваясь и подтверждая мои подозрения.
– Безвинно арестованного, – поправила я. – И мы с тобой сделаем все, чтобы доказать, что Лесс непричастен к убийству девочки. Мы его вернем, обещаю.
– Значит, командир отряда, – некромантка хитро прищурилась. – А кто-то говорил про стажировку.
Мне оставалось только развести руками.
– Боялась, что начнете эксплуатировать. И ведь начали же!
– И сколько еще скелетов у тебя в шкафу, кровопийца? – в изумрудных глазах окончательно заплясали веселые искры, подняв и мне настроение.
– Не больше, чем у тебя на кладбище, некромантка, – парировала я и показала ей язык.
После чего Хелл загнала противохандрозного скелета обратно в могилу до нашествия студентов или очередного приступа некромантской меланхолии, и мы вернулись в Академию.

Правило 5
Самые гениальные ловушки – самые простые

После этого разговора и уж тем паче обещания отсутствие зацепок давило на меня еще больше. Свой выход в город в тот день Лесс прекрасно помнил, он встречался там с бывшим учеником, которому нужен был совет. Они пообедали, и верлен вернулся в Академию. Опрос всех, кто знал Танику, дал не больше, чем самый первый разговор с оборотнем. Следы семьи девочки терялись. Арес даже не знал, как и кому сообщить о ее гибели, а кто-то из однокурсниц припомнил, что на каникулы ее забирали всякий раз разные люди.
От мрачных мыслей меня отвлекли визги, доносящиеся из коридора, и приближающийся шум. Я едва успела прижаться к стене, как мимо меня со скоростью молнии пронеслась Полли верхом на пантере. Я даже не успела рявкнуть очередное гневное «Ли Д’арк!», ставшее для всех учителей Академии упрощенным синонимом к «а ну прекратите немедленно это безобразие!». Но пантера вдруг затормозила, когти противно заскрежетали по камню, а Полли по инерции кубарем скатилась вперед. Как мне показалось с перепугу, сломав себе шею. Однако подобные акробатические трюки девчонка проделывала, видимо, по десять раз на дню, потому что она как ни в чем не бывало подскочила, одернула рубашку и бросилась ко мне.
– Госпожа эо Ланна! А мы вас везде ищем! Вам письмо пришло!
Вот это я понимаю, срочная доставка…
– Мы как раз были в парадном зале, а тут письма принесли, и мы решили вам отнести, нам не сложно! – осчастливила меня демоница, протягивая тонкий конверт с увесистой сургучной печатью.
– Спасибо, Полли, – вздохнула я. А что еще тут скажешь?
– А мне спасибо? – вынырнула рядом темноволосая голова.
– А вам, господин Д’арк, выговор за… – я подняла на него глаза и замерла, уставившись в распущенный ворот его рубашки.
– За чрезмерные красоту и обаяние? – весело уточнил оборотень, не дождался ответа, проследил мой взгляд и стянул рукой ткань, состроив на физиономии выражение оскорбленной невинности. – Хей, госпожа эо Ланна, как вам не стыдно так при людях пялиться. – И добавил звучным шепотом: – Давайте хотя бы в кабинете уединимся.
Впрочем, я сейчас на этого балбеса не обращала внимания, а, отведя его руку, сдернула с шеи медальон: немного оплавленная, но легко узнаваемая фигурка – выгнувшаяся дугой кошка.
– Эй! – возмутился оборотень, пытаясь вырвать безделушку у меня из рук, однако я поспешно спрятала ее за спину.
– Откуда это у тебя?
– Полли подарила, – ответил Ли, надувшись и обиженно сверкнув на меня лиловым и фиолетовым глазами из-под челки.
– Правда красивый? – улыбнулась демоница. – Я его нашла в таверне вчера, когда этих бандитов забрали. Он чуть-чуть от моего огня оплавился, но все равно Ли подходит, он ведь тоже кот.
Ржавый механизм, который последние пару дней представлял мой мозг в попытках найти решение, со скрежетом сдвинулся, щелкнул и заработал.
– Прости, Полли, но я это заберу, – объявила я, стискивая медальон. – Это очень опасная вещь. А еще ты большая молодец.
Я резко развернулась на каблуках и поспешила на четвертый этаж, надо было срочно найти Хельгу.
– А я? – донеслось мне вслед.
– А вы балбес, господин Д’арк, – бросила я через плечо, усмехаясь.

Я едва дождалась, пока у Хелл закончится занятие и очередная компания приобщившихся к непростому некромагическому действу вывалится из кабинета. То были старшекурсники, так что заик на выходе не обнаружилось, зато сама некромантка выглядела выжатой, как лимон. Я взбодрила ее, шумно швырнув на стол медальон.
– Что это? – озадачилась Хельга, крутя его в руках. – Кошачий знак? Тебя что, Мефисто завербовать пытался?
– Мефисто – Кот? – озадачилась я. Вот уж новость.
– Ага, – кивнула Хелл и блаженно откинулась на спинку стула, вытягивая ноги.
Без особых церемоний я сдвинула лежащие на углу свитки с живенькими иллюстрациями в сторону и уселась на стол.
– Собственно, не о котах речь, а, скорее, даже наоборот. Не зря мы с тобой проводили этот крысячий ритуал…
– Не крысячий, – привычно отмахнулась Хелл, прекрасно понимая, что еще через пару недель название этого ритуала можно будет для меня даже в учебниках менять.
– …потому что я вспомнила, что видела крыса. Медальоны Псов.
– Хочешь сказать… – догадливо начала подруга.
– Если Псы похитили девочку много лет назад по каким-то причинам, сразу же после того, как пропала ее мать, то почему они не могли вдруг…
– …по другим причинам ее убить? – закончила Хельга. – Ну или по крайней мере знать наверняка, кто она такая. И что мы теперь будем делать? Пойдем разнесем песье гнездо с воплями: «А ну признавайтесь, как вы это устроили, душегубцы?»
– Об этом я еще не думала, – честно призналась я. – Но для чего еще мне нужна напарница, как не для подобных гениальных идей?
– И почему все-таки Лесс? – Хелл задумчиво побарабанила ногтями по столу.
– Просто попал под раздачу. Его все-таки могли заколдовать, и он был единственным, кто в тот день выходил из Академии.
– Значит, надо с ними пообщаться, – решила некромантка. – А лучше бы с их главным для верности. А то мелкие сошки могут быть не в курсе, этих Псов же, как… собак нерезаных.
Мы дружно похихикали над удачным каламбуром.
– И как мы его найдем?
– Я зря, что ли, разведчица, – хмыкнула я и поспешно поправилась. – Бывшая. Подниму старые связи, в течение пары дней нам имя и адрес доставят на блюдечке с золотой каемочкой.
На том и порешили.
Только когда магический голубь упорхнул с посланием к Илиану ан Талласу, нынешнему регулярному аркхарскому шпиону в Эскалиоле, я вспомнила, что мне, вообще-то, тоже пришло письмо. На сургуче не было даже дополнительной магической печати, так что взломать и прочитать его могли уже с десяток раз. Но если это кто-то и сделал, вряд ли он нашел бы там что-либо интересное.

Дорогая Киа, 
Пишет тебе твой любимый дядюшка. От матери узнал, что ты наконец нашла достойное применение своим многочисленным талантам. Хочу тебя с этим поздравить, а также выразить надежду, что это только один из этапов на пути твоего становления как личности, и ты с успехом добьешься стоящих перед тобой целей. У нас в хозяйстве все хорошо, только вот детишки что-то хворают, наш лекарь укатил до столицы, а ученик его бестолковый помочь не может. Но, дай Лита, скоро наш вернется, и детки поправятся. Обнимаю крепко, шлю от матери привет. 
Любящий дядюшка. 

Я скомкала письмо в руке и спустя удар сердца сдула пепел в окно. Дядюшка. Более очевидным напоминанием было бы явление самого архимага тан Крастина под мои окна с проникновенными завываниями вроде «по-омни о своей великой ми-иссии». Детишки хворают… Раньше о детишках надо было думать, прежде чем ссориться с новым королем. Если честно, после долгих раздумий я даже отчасти понимала Ареса. Консилиум уже давно мнил себя тем, кто принимает единственно верные решения, и неплохо было бы этих замшелых старцев встряхнуть. Однако приказ есть приказ, да и если от отсутствия настоящего короля страдают невинные люди, хорошего в этом мало.
Ответ от Илиана пришел на удивление быстро – уже на следующий день. Стоит думать, на главарей двух крупнейших мафий не то что Гремора, а всей этой части материка уже давно было собрано по целой папке информации. Он сообщил, как примерно охраняется здание, а также предупредил, что Большой Пес пробудет в городе еще пару дней, а затем уедет по делам и вернется лишь через полторы недели, не раньше. Значит, действовать надо быстро.
После жарких обсуждений мы решили, что заявиться к парадному входу со словами «мы по поводу убийства Таники Эйлетской, а ну-ка сдавайтесь» будет все-таки самоубийством, а потому лучше попробовать поболтать с Большим Псом лично, пробравшись к нему в гости тайком. Поразмыслив, Ареса тоже решили в известность не ставить. Версия была несколько натянутой, основанной лишь на принципе невиновности Лесса, а также показаниях крысы и бабы Наи. Ни та ни другая не вызвали бы у ректора должного уважения, так что лучше уж мы как-нибудь сами все выясним, а потом придем к нему с победными доказательствами.
Из комнат мы вышли спустя веску после полуночи, когда всей Академии уже полагалось спать.
Теоретически. Потому что на практике Ли Д’арк посчитал, что именно сегодняшняя ночь – самое подходящее время для того, чтобы устроить в парадном зале огромную магическую ловушку. В чем заключалась ее суть, мы узнать не успели, потому что, завидев нас, оборотень потерял контроль над заклинанием, и сила рассеялась с тихим шипением, выпуская клубы белесого дыма без запаха.
– Тьфу на вас, – искренне расстроился Ли. – Я ее три ночи готовил. Такое бы случилось веселье утром.
Хоть бы вид сделал, что ему стыдно за то, что преподаватели застукали его за столь неблаговидным занятием.
– Потратить три ночи на то, чтобы сделать другим гадость? – восхитилась я. – Господин Д’арк, ваша бескорыстная доброта не знает границ.
– Да, я такой, – скромно согласился оборотень, отряхивая руки. – А вам чего не спится, дамы?
– Ну не тебе одному мелким шкодничеством по ночам заниматься, – фыркнула Хелл, проходя мимо него.
– О, тогда я с вами! – обрадовался оборотень.
– Вот еще! – возмутилась некромантка.
– А ты меня попробуй останови!
– Вот и попробую!
Я полюбовалась какое-то время, как эти двое осыпают друг друга заклинаниями, вздохнула и направилась к двери. Когда я отошла от Академии примерно на десять шагов, меня догнали. Оба.
– А куда идем-то? – поинтересовался Ли, разглядывая разодранный рукав куртки и примеряя, как бы его потом лучше зашить.
– К Псам на чай, – отозвалась я, раз уж от него все равно не отделаешься, да и Хелл ему доверяет. Да и потом, оборотень-маг в команде, пожалуй, лишним не будет.
То, что Ли с нами отправился не зря, выяснилось, как только мы подошли к нужному дому. Его ограда была заговорена от волшебства почище эскалиолской магической тюрьмы, где сейчас держали Лесса, да так, что рядом с ней даже элементарная левитация не срабатывала. Я с тоской посмотрела на забор, до вершины которого дотягивалась в лучшем случае кончиками пальцев и встав на цыпочки. Не говоря уже о том, чтобы за что-то зацепиться.
– Да тут по меньшей мере король окопался, – проворчала, в свою очередь, Хелл.
– Что бы вы без меня делали, – притворно вздохнул Ли, а затем, взяв меня за талию, без особых усилий подкинул вверх, так что я едва удержалась от позорного взвизгивания от неожиданности, да еще и каким-то чудом сообразила уцепиться за кладку, подтягиваясь.
Оборотень облегчил задачу, подставляя под пятку ладонь.
Мы разумно подошли к стене со стороны сада, так что деревья закрывали наши вольные скалолазания от возможной охраны. Я свалилась вниз, чтобы спустя несколько ударов сердца услышать пыхтение Хельги, и она плюхнулась рядом со мной. А потом совершенно бесшумно на стене возникла черная кошачья тень, куда более грациозная, чем мы обе, вместе взятые. Поразительно, как все-таки быстро у них происходит превращение. Только что со стены сорвалась в прыжок кошка, а земли уже мягко коснулись человеческие сапоги.
Окна в доме не горели, это обнадеживало. Если все сделать тихо, есть шанс застукать Большого Пса мирно спящим в своей постельке, а люди, когда их посреди ночи будят вооруженные незнакомцы, бывают на диво разговорчивы. И хотя наше вооружение ограничивалось моим кинжалом и клыками Ли, думаю, этого вполне должно хватить.
– Что дальше? – прозвучал звучный шепот оборотня у меня над ухом, и я запоздало сообразила, что посвятить его в наши планы мы как-то позабыли.
– Комната Большого Пса, если верить Илиану, находится на третьем этаже, с балконом и выходом на сад. Получается, эта, – я ткнула пальцем в самое крупное окно ровно посередине здания. – На окнах стоят сигнальные заклинания, но я могу их распутать. Только для этого нужно время, а я не знаю, с какой частотой тут бродит охрана.
– Сейчас узнаем – они идут, – хмыкнул Ли.
Я ничего не слышала, но оборотневскому слуху, пожалуй, можно было доверять больше. И правда: через пару ударов сердца и до меня долетел шорох гравия на дорожке под двумя парами сапог и негромкие голоса.
Когда они прошли, я уже хотела было дернуться к окну с мыслью, что если не успею распутать заклинание до прихода следующего патруля, то Хелл и Ли прикроют, но не успела, оборотень резко дернул меня обратно за плечи, прижимая к себе. На мой возмущенный рывок он только стиснул их сильнее, шепнув едва слышно над самым ухом «возвращаются».
Хрисс бы их побрал. Я была свято уверена, что охрана бродит вокруг дома по кругу, так что убери одно звено, никто сразу и не заметит. Однако Псы оказались более предусмотрительными. Мы еще и неудачно оказались около развязки – места, где стража меняла курс, встречаясь, вероятно, с другой парой. И сколько таких пар? Две? Четыре? В любом случае исчезновение одной из них не останется незамеченным даже и четверти вески.
– И какой план? – Хелл высунулась из-за плеча оборотня.
Что ж, если бы я не умела на ходу придумывать смертоубийственные решения проблем, я бы не работала в разведке.
– Следящую пару тихо выводим из строя, вы наводите на себя морок стражи и задерживаете тех, кто идет за ними, сколько можете, пока я занимаюсь окном. А затем в темпе вальса идем беседовать с господином Большим Псом.
– Что, даже трупов не будет? – разочарованно протянула некромантка.
– Наши тебя устроят? – огрызнулась я, а Ли захихикал, уткнувшись мне в плечо, чтобы приглушить звук.
Я использовала более действенный метод приглушения, пихнув его локтем в живот. Дальше уже было не до ерунды. Показались стражники, но я ничего и вякнуть не успела. Ли одним бесшумным движением оказался за их спинами и с бодрым: «Мужики, огоньку не найдется?» стукнул две начавшие разворачиваться головы друг о дружку. Гулкий «бом-м» внутри шлемов был ему ответом.
Хмыкнув про себя, я, не теряя больше ни удара сердца, бросилась к окну, зная, что о дальнейшем оборотень и некромантка позаботиться сумеют. Они и сумели, только совсем не так, как я предполагала. Я так и не узнала, что послужило причиной их импровизации, а оба паразита хранили по этому поводу таинственное молчание и только хитро переглядывались: то ли один из них (а может, оба?) был не силен в мороках, то ли у стражи были амулеты против подобных священнодействий, то ли парочке просто было скучно и хотелось активных действий. Но когда я расправилась с сигнальным заклинанием и обернулась, моему взгляду предстала не пара подставных охранников, отвлекая следующих, а аккуратно сложенные кучкой друг на друга восемь тел, задумчиво изучающая созвездия Хельга и Ли, фальшиво насвистывающий мотивчик греморской народной «Не виноватая я». Задохнувшись от возмущения, я махнула рукой на них и заодно на груду тел, скрывая их пологом невидимости, после чего первой полезла в окно.
В доме царила темнота и тишина. Мы оказались в столовой с огромным дубовым столом на двадцать персон и буфетами, заполненными знаменитым виртским фарфором. Я на цыпочках пересекла комнату и осторожно выглянула в коридор. Никого. Видимо, гостей снаружи здесь не ждали. Поисковый импульс оказался бестолковым, он утверждал, что в доме вообще нет ни одной живой души. Я утешила себя тем, что с нами оборотень, который наверняка учует или услышит, если кто-то будет приближаться.
Лестница на второй этаж обнаружилась сразу в конце коридора. А до третьего мы добраться не успели. Я лишь почувствовала, как нога зацепила что-то вроде ниточки. Сверху раздалось тихое шипение, а в ноздри ударил резкий незнакомый запах. Я удивленно пошатнулась, хватаясь рукой за стену, а в следующее мгновение поняла, что сознание безвозвратно меркнет.

Я пришла в себя от размеренного капанья. Только не от звука: капало прямо на мою макушку, вызывая массу неприятных ощущений. Руки оказались скованы за спиной. Отлично. Просто превосходно. Это ж надо! Быть готовой к толпе охраны, магическому сопротивлению и волшебным ловушкам на каждом шагу и попасться на ниточку и сонный порошок. Позорище, а не разведчица.
Очередная капля холодной змейкой скатилась за шиворот, я прошипела нечто нецензурное и, отклонившись в сторону, наткнулась на что-то мягкое. Рядом со мной, уронив голову на грудь, сидел Ли, прикованный к тому же столбу, что и я.
– С добрым утром, – воздух прорезал хрипловатый голос Хельги. Некромантку устроили напротив нас. Выглядела она помято, кровь из рассеченного виска запеклась черноватой коркой на щеке. Откуда кровь? Нас же вроде чем-то усыпили?
– Неудачно упала, – скривилась подруга в ответ на мой невысказанный вопрос.
Каменные стены вокруг поблескивали влагой, с потолка то и дело капало. Судя по всему, где-то недалеко протекает река, отсюда и повышенная влажность. А значит, мы уже явно не в доме Большого Пса.
– Где мы? – на всякий случай поинтересовалась я.
Хелл пожала плечами.
– Я сама только что очнулась. Как там Ли?
Я пихнула оборотня плечом. Тот резко выдохнул, зашевелился и обвел нас мутным взглядом.
– Не, ну мы так не договаривались, – выдал он внезапно. – В моих фантазиях скованы были только вы двое.
Хелл расхохоталась, а я облегченно выдохнула. Если шутит, значит, прямо сейчас не скончается.
– Интересно, почему мы до сих пор живы, а не прикопаны под ближайшим кустом? – Я без особой надежды подергала оковы.
– Кустов поблизости не оказалось? – предположила Хелл.
– Они просто хотят выведать у вас секрет обаяния! – Версия Ли, как всегда, отличалась оригинальностью. – Лично я предполагаю, что Пес вас увидел, и ему теперь ваша роковая красота покоя не дает.
– А ты тут что тогда делаешь? – скептически поинтересовалась я.
– А я от нее безвинно страдаю. – Послышалось звяканье. Кажется, Ли тоже проверял на прочность кандалы. – Предусмотрительные они товарищи, – вынес он свой вердикт. – Мне не обратиться.
Мы с Хелл одновременно вздохнули. Дураки думают одинаково, кажется, у обеих именно на это надежда и была.
– А мы тут, случайно, не на каком-нибудь доисторическом кладбище расселись? – выдвинула я еще одно спасительное предположение.
Некромантка отрицательно покачала головой. Теперь вздыхали мы с оборотнем. На помощь извне тоже особо рассчитывать не приходилось. В Академии нас в лучшем случае хватятся послезавтра утром, когда начнутся занятия. Да и, хватившись, где будут искать, если о направлении нашей прогулки никому не было известно? Впрочем, что сейчас, – еще сегодня или уже завтра, – я тоже затруднялась сказать.
Два испытующих взгляда обратились на меня.
– Что? – не поняла я.
– Ну, мы подумали, что сейчас самое время бабахнуть что-нибудь этакое кроваво-вампирское, – пояснила подруга.
– Где я вам кровь-то возьму? – фыркнула я и для убедительности потрясла скованными за спиной запястьями. – Коленки, что ли, себе искусать?
Хелл хмыкнула, а Ли обреченно закатил глаза.
До меня дошло.
– Нет, – я даже попыталась от оборотня отодвинуться, но из этого, естественно, ничего не вышло. – Нет-нет-нет.
– У нас есть варианты? – поинтересовался Ли.
Я взглянула на него с ужасом. Они, кажется, не понимали, что предлагали.
Помнится, в начале года Ли спросил меня, знаю ли я, какова на вкус человеческая кровь, и я ответила, что знаю. Действительно, казавшиеся теперь далекими стражеские будни без нее не обходились. Но то была закупоренная в специальной емкости жидкость, а не текущая по человеческим венам жизнь. А еще у меня в памяти засела одна картинка. Как я еле оторвала одного из своих подчиненных от горла его случайной жертвы, когда мы выехали на подмогу в пограничную греморскую деревню, а там вместо одного умертвия оказалась толпа, только Дейм знает каким образом, уцелевших хриссов.
– Я никогда не… – начала я и сама себя одернула, задумавшись.
Действительно. У нас были варианты? Причины, по которым нас оставили в живых, нам не известны, а потому, как долго они будут иметь какое-то значение, мы тоже не знаем. В любой момент сюда мог кто-нибудь заявиться и прирезать нас, как котят. Если уж они не постеснялись проделать столь жуткую вещь с ребенком и обречь на гибель невинного человека, вернее, верлена, то жалостливые оборотневские глазки их точно не остановят.
– Каких-то пара глотков, – попытался подбодрить меня Ли.
– Понадобится не пара глотков, – я посмотрела на него, но сомнений и колебаний во взгляде не увидела.
Неловко повернувшись, я встала на колени, благо наручники были прикованы к столбу короткой цепью, а не напрямую. Ли склонил голову набок, любопытно сверкая на меня разноцветными глазами из-под челки. Я втянула ноздрями запах его кожи и с удивлением осознала, что судорожно сглотнула набежавшую слюну.
– Не бойся, – зачем-то сказала я.
Ли только фыркнул, понимая, что фраза больше относится ко мне, чем к нему.
Я закрыла глаза и…
Клыки вошли поразительно мягко. Я почувствовала, как оборотень вздрогнул, но в последующее мгновение окружающий мир померк и утратил значение – тонкая, горячая и упоительно вкусная струйка скользнула по языку и горлу.
Это было не похоже ни на что. Ни на мою кровь, ни на кровь из фляжки. Такого упоения силой я не чувствовала еще никогда. Казалось, что с каждой каплей магия растекается по моим венам безудержным потоком, и выпусти я ее – смогу снести Эскалиол с лица земли. Я хотела остановиться. И не могла. Эта сила словно поглотила меня, требуя все больше и больше…
– Киа!!! – резкий окрик врезался в уши, заставляя отпрянуть.
Я невидящим взглядом уставилась на не подающего признаков жизни Ли. Затем перевела взгляд на Хелл, в глазах которой читалась паника. Всплеск чистой энергии заставил оковы разлететься в стороны раскаленными брызгами, обжигающими запястья. Не обращая на это внимания, я рванула рукав рубашки, прижимая его к еще кровоточащей ране и судорожно нащупывая пульс.
Живой.
Первым делом я пробормотала заговор, останавливающий кровь, но на большее моих лекарских знаний не хватило. В отряде было два лекаря, так что сама я знала только самое элементарное, а от простейшей головной боли могла предложить лишь топор, что уж говорить о кровопотерях. Надо было с собой на задание брать госпожу Тиэльскую, она бы показала высший класс…
Это предположение попахивало зарождающейся истерикой. Меня колотило как от незнакомого доселе переизбытка силы, так и от ужаса, что я только что чуть не стала настоящим вампиром, таким, какими нас видят жители деревень. Поэтому я поспешила отвлечься и провела рукой над оковами оборотня, нашептывая заклинание. Металл осыпался серым блестящим песком, я метнулась к Хелл и проделала то же самое с ее кандалами.
Некромантка потерла запястья и…
В это мгновение дверь подвала распахнулась, и на пороге возникли три человека, решивших, на свою беду, нас навестить. Немая сцена длилась всего пару ударов сердца. Они изумленно уставились на окровавленного Ли, на нас с Хельгой, и один из них даже открыл рот для какого-нибудь подходящего случаю вопля, но не успел. В это мгновение я поняла, что мне даже и не очень-то требуются сейчас заклинания.
Я выбросила руку вперед, и комок чистой силы размазал всех троих по противоположной стене.
– Ого, – только и выдохнула некромантка.
А затем мы на пару бросились к оборотню.
– Он дышит, – облегченно выдохнула Хелл. – Какого хрисса ты его чуть не убила?
Я обожгла ее злым взглядом, но ничего не сказала. Времени на объяснения сейчас нет. Да и надо еще подумать, как объяснить, что не то что остановиться вовремя – я вообще остановиться не могла.
– Надо уходить.
Мы подхватили по-прежнему бессознательного оборотня под руки и потащили к выходу.
Слава Лите, долго плутать в поисках выхода нам не пришлось. Лестница наверх была всего одна и начиналась прямо за дверью.
А вот наверху нас ждал сюрприз. Несколько десятков глаз уставились на нашу шатающуюся конструкцию. Среди них были трое магов, безошибочно узнаваемых по увеличивающим магический резерв амулетам, и с дюжину неулыбчивых людей с мечами, которые тут же зазвенели, обнажаясь.
– Здрасте, – выдохнула Хелл.
– И до свидания, – добавила я.
Пульсирующей в теле магии было достаточно мысленного рисунка. Того самого, над которым мы так долго и упорно корпели с десятикурсниками и который стоил мне и Лессу половины зарплаты. Я вонзила ногти в ладонь, и пара тягучих рубиновых капель упала на пол, заставив всех присутствующих вздрогнуть. А магов – ни с того ни с сего распылить атакующее заклинание и судорожно начать составлять многослойный щит.
И правильно.
«Бесовское пламя» не стало тратить время на то, чтобы разгораться, как тогда на уроке, а мгновенно взвилось под самый потолок. Мы невольно отшатнулись, а его рев поглотил дикие вопли сгорающих заживо людей. Такого эффекта я сама не ожидала.
– Я монстр, – пробормотала я себе под нос.
Рядом понимающе хмыкнула Хельга.
Пламя бушевало и металось, словно зверь в клетке, не смея переступить начертанные мной границы. Оно впервые выполняло приказ, до этого я останавливала его только заклинаниями. А вот дышать стало тяжеловато.
– Где выход? – прокричала я, надеясь, что некромантка оказалась наблюдательнее.
Хелл не подвела и махнула рукой куда-то прямо. Через огонь.
– Удержишь? – поинтересовалась она, глядя мне в глаза.
– А у нас есть варианты? – впервые с момента освобождения усмехнулась я, и мы шагнули вперед, прямо сквозь желто-оранжевую стену.
Огонь бесновался в опасной близости, но послушно, хоть и нехотя расступался перед нами. Двигаться приходилось медленно, а тело Ли давило на плечи. Было невыносимо жарко, пот стекал по лбу, неприятно скользил по спине и бокам. Рубашка намокла и липла к телу. Поэтому, когда мы наконец вывалились наружу, предрассветная эскалиолская прохлада показалась даром богов.
Вернее, не совсем эскалиолская. Пылающий дом на опушке леса оказался одинокой охотничьей избушкой какого-то вельможи, а стены столицы белели в голубоватой дымке за пару-тройку верст отсюда.
Мы обессиленно повалились на траву, и я мысленно разрешила пламени заняться домом, но исчезнуть, не трогая больше ничего. Оно согласно взревело и бросилось вверх и вширь, пожирая каменные стены, словно какую-то деревянную халупу.
Только сейчас я почувствовала, что подбородок неприятно стягивает. Провела рукавом по губам и с некоторым ужасом уставилась на оставшуюся на ткани ярко-красную полосу. Хелл поймала мой взгляд, и мы дружно повернулись к Ли.
Парень выглядел плохо. Резко осунувшееся лицо, проступившая сквозь загар бледность, едва заметное дыхание. Хелл коснулась его лба, и вдруг в ее глазах проскользнул испуг.
– Он умирает, – прошептала она едва слышно. – Он сейчас умрет…
До меня не сразу дошел смысл ее слов. Я уставилась на некромантку так, словно видела ее впервые.
– Нет, – я вцепилась в ладонь оборотня и растерянно вгляделась в лицо, словно надеясь, что он сейчас откроет глаза, рассмеется и обзовет нас клюющими на любую шутку дурындами. Но Ли не шевелился. – Нет, Хелл! Так нельзя! Сделай что-нибудь!
– Я не лекарь, а, скорее, наоборот, – огрызнулась некромантка, хмурясь и кусая губы. А потом вдруг взгляд ее просветлел.
Она вскочила и начала ходить вокруг нас, что-то бормоча себе под нос. То удаляясь на пару саженей, то снова приближаясь. Ко мне в голову закралась мысль, что мы обе сейчас сходим с ума, но Хелл вдруг просияла, бросила мне победное «нашла!», а затем ее глаза заволокла чернота. Тело некромантки выгнулось, приподнялось в паре ладоней над землей, а затем рухнуло вниз.
Я бросилась к ней.
Что ж, теперь вместо одного полутрупа на моих руках оказалось два.
Я обреченно застыла между ними, не зная, что делать. Сдвинуть некромантку с места не получилось. Она словно приклеилась к земле, глядя безжизненным черным взглядом в небо, и только едва заметно вздымающаяся грудь говорила о том, что подруга еще жива. Тогда я подтащила к ней Ли и пристроила голову оборотня у себя на коленях. А потом вдруг начало происходить что-то странное.
Воздух над телами потемнел, сгустился, вырисовываясь в две призрачные фигуры, в которых можно было, хоть и с трудом, опознать Хелл и Ли. Некромантка поддерживала оборотня за руку, и, хотя фигуры не двигались с места, казалось, что они словно от чего-то убегают. А потом дым за их спинами прорвали черные крылатые тени, и я невольно зажала уши от разъяренного визга, долетевшего даже до нашего мира. Одна из теней вцепилась когтями в плечо Хельги. Я рефлекторно швырнула в нее пульсаром. Ярко-красный шар, прошел насквозь, не причинив ей никакого вреда. Но волновалась я зря, некромантка умела за себя постоять и без чьей-либо помощи. Она сдернула с себя тварь, свернув ей шею, а затем, лишь на мгновение обернувшись, смела оставшихся призрачным зеленым огнем. Визги и вопли усилились, а Хелл вдруг замерла и толкнула Ли вперед. В то же мгновение оборотня сотрясла дрожь, он резко вдохнул и судорожно закашлялся. Хелл усмехнулась, отряхнула руки и растаяла в воздухе.
Ее снова выгнуло дугой, послышался хрипящий вдох, чернота во взгляде растаяла клочками тумана, и Хелл обмякла на траве, теперь уже без сознания. Оборотень перестал кашлять и вымученно поднял глаза вверх, натыкаясь на мой взгляд.
– Как ты? – только и смогла выдохнуть я.
«Вы» и «господин Д’арк» остались теперь где-то в другой жизни.
– Прекрасно, – едва слышно пробормотал Ли, закрывая глаза. – Я теперь знаю наверняка, что я в твоем вкусе.
Я обвела взглядом бессознательных друзей, догорающий дом, Эскалиол на горизонте и истерически рассмеялась.

Правило 6
Никогда не выдвигать необоснованных предположений

Думаю, в летописные хроники Академии, коли такие ведутся, одно из моих появлений обязательно будет занесено. Причем наверняка с самыми что ни на есть ужасающими подробностями. Сил у меня на тот момент было в избытке, отчаяния тоже, поэтому, выкинув из головы мысли о рисках тройной телепортации на расстояние более трех верст, сквозь защитный купол, в место с большим количеством людей, я именно так и поступила. Материализовавшееся в парадном зале чудовище с горящими ярким алым светом провалами глазниц и окровавленными губами и клыками, держащее в каждой руке по измазанному в крови, грязи и копоти телу, произвело на собравшихся к завтраку студентов неизгладимое впечатление. И не только на студентов. Сам сир де Асти соблаговолил изумленно поднять брови на недосягаемую доселе высоту, а сопровождающий его тэр Лернский аж затрясся. Правда, как выяснилось позже, не от ужаса, а от радости, что его вновь начатая коллекция: маги-преступники, преподающие в Академии, – пополнится еще одним экземпляром.
Если бы здесь не оказалось стражи, возможно, мне удалось бы сначала объяснить ректору, что, собственно, случилось, и лишь потом угодить за решетку, но, как говорится, если бы да кабы, то на носу Мефисто Феля росли б галлюциногенные грибы. Следы преступления были, так сказать, налицо. Не сильно сопротивляющуюся меня подхватили под белы рученьки и перенесли прямиком в магические застенки. Как я и предполагала, между школой и отделением стражи был настроен регулярный портал.
Оказаться по другую сторону от решетки для меня было в новинку. Я несколько ударов сердца изумленно ее изучала и даже потрогала. Пальцы кольнуло мощнейшими, гасящими любую магическую энергию заклинаниями. Точно такие же были наложены на все стены, пол и даже фундамент. Насколько мне было известно, эскалиолская магическая тюрьма могла поспорить по неприступности даже с нордской. Интереса ради я попробовала что-нибудь изобразить. Безрезультатно. Магия внутри не отзывалась на призыв, словно я была обычным человеком, интереса ради решившим поразмахивать руками по инструкции в магической книжке. Странное ощущение.
Спустя пару ударов сердца я вдруг поняла, что уже довольно долгое время задумчиво изучаю камеру напротив, в которой, повернувшись спиной, спал некто с очень знакомым мне оттенком волос.
– Лесс? – еще не веря до конца в такую удачу, позвала я.
Фигура заворочалась и поднялась, явив мне верлена во всей красе. Лохматого и осунувшегося, но по-прежнему со спокойным и решительным черным взглядом. Он пригляделся ко мне и очень похоже изобразил изумленного сира де Асти. Естественно, умыться и переодеться мне никто не позволил, да и после всей той крови, что я вылакала из бедного Ли, хрисс знает, когда у меня глаза погаснут.
– Киа? А ты что тут делаешь?!
– Долгая история, – радостную улыбку я сдержать была не в силах, сожалея лишь о том, что на моем месте не оказалась Хелл. Как это странно ни звучит.
– А я никуда не тороплюсь, – усмехнулся Лесс. Судя по всему, первое потрясение от случившегося давно прошло.
– Если вкратце, то мы тебя спасали, я чуть не убила Ли, а Хелл чуть не умерла, его спасая. Но все живы, – оптимистично заключила я и добавила на всякий случай: – Вроде бы.
– Спасали?.. Чуть не?.. – эхом повторил ошарашенный Лесс, однако в следующее мгновение черные глаза опасно сверкнули. – А ну, давай по порядку.
Пришлось по порядку.
Под конец я выдохлась, а Лесс окончательно нахмурился. Правда, что-то мне подсказывало, что не столько по причине безуспешности нашей операции, сколько из беспокойства за драгоценное некромантское здоровье.
– С ней все будет в порядке, – как можно убедительнее постаралась я заверить и его, и себя. – Ну… вид у нее был очень уверенный, когда она это делала.
– Она всегда себя калечит с очень уверенным видом, – вздохнул верлен, уронив голову на ладонь, но тут же взял себя в руки. – Значит, стража по-прежнему абсолютно уверена, что это я?
Я кивнула и поспешила спросить:
– Ты сам-то что думаешь по этому поводу?
Верлен неопределенно пожал плечами.
– Сначала я просто ничего не помнил. Последнее воспоминание – то, как я возвращаюсь к себе после наших посиделок и ложусь спать. Дальше туман, меня растолкала стража, и я вообще плохо соображал, что происходит. А не так давно память начала возвращаться. Я действительно пошел в комнату девочек и действительно убил Танику. Только… – он растерянно посмотрел на собственные руки, будто вопрошая, как они, негодницы, могли подобное сотворить, – во-первых, я словно наблюдал это все со стороны, а во-вторых, я и заклинания-то такого не знаю. – Он печально усмехнулся. – Видимо, звучит не очень убедительно.
– Для стражи – нет, – согласилась я. – Похоже на какое-то заклинание подчинения, только почему тогда не нашли следов?
– Хорошо замаскировали, – предположил Лесс.
– Или сделали на основе зелья. Его следы быстро вымываются. Ты ничего подозрительного не употреблял тогда?
– Помимо стащенной у меня некроманткой наливки? – По губам скользнула теплая усмешка. Теперь, когда я знала об их отношениях, было проще заметить и вспомнить, что она появляется всякий раз, стоит упомянуть Хелл. – Даже и не вспомню, но, думаю, вряд ли.
– А этот бывший ученик, с которым ты встречался?
– Арнис? Ему нужен был совет по поводу построения атакующих формул. Парня приняли на работу в личную герцогскую гвардию, и он не хотел ударить в грязь лицом. Он вне подозрений.
– Это мне решать, – проворчала я, злясь на отсутствующие зацепки. – Значит, продолжим копать в сторону мотива.
Тут мне в голову закралась новая идея, требующая немедленного размышления. А что, если мы неверно определили мотив? Что, если целью было не убить Танику, а… подставить господина Алмора? Как я легко забыла, что если его невиновность не будет доказана, то трупа у нас будет два.
– Лесс, у тебя есть враги? – быстро спросила я.
Верлен одарил меня недоуменным взглядом, а я поспешила уточнить:
– Не какие-нибудь тихие завистники, отчаянные воздыхательницы или те, кому просто не нравятся темноглазые блондины, а именно враги, которым ты сильно мешаешь и которые способны пойти абсолютно на все, чтобы от тебя избавиться. Даже на убийство невинного ребенка.
– Хочешь сказать, целью было не убить Танику, а подставить меня? – изумился верлен.
– Я еще ничего не хочу, я лишь предполагаю, – отмахнулась я. – Так есть?
Лесс призадумался, а я заранее огорчилась. Если бы такой враг действительно был, верлен вряд ли бы сейчас молчал.
– Да нет. – Он тряхнул головой, пепельные волосы скользнули по плечам. – У нас с Мефисто Фелем, конечно, сильная взаимная неприязнь и множество разногласий, но на такое он бы точно не пошел. За свое место он держится, да и о благополучии и репутации Академии печется не меньше Ареса.
– Мефисто? – переспросила я. Перед глазами вдруг всплыл оплавленный кошачий медальон и слова Хелл о том, что предсказатель причастен к этой мафии, да еще и, судя по всему, на высшем уровне.
– Забудь, – Лесс покачал головой. – На мелкие бездоказательные пакости, которые не поставят его под удар, он способен. На что-то большее вряд ли. Да и…
Договорить он не успел. Распахнулась дверь, ведущая к камерам, и показались двое стражников во главе с тэром Лернским.
– Госпожа эо Ланна, вы свободны, – недовольно объявил он, отпирая решетку. – Прошу вас как можно скорее покинуть помещение.
Неужели ему настолько неприятно осознавать, что преступник таковым не оказался?
– Все будет хорошо, – пообещала я Лессу, шагнув к нему, но дорогу перегородило копье.
– На выход, – произнес стражник с угрозой.
Пришлось двигаться.
– Киа, – окликнул меня верлен, я обернулась на ходу. – Передай Хелл, что…
Он замолк на удар сердца, но я понятливо улыбнулась.
– Передам.
С этими словами дверь захлопнулась за моей спиной.

– Не думал, что когда-нибудь скажу это кому-то помимо нашей преподавательницы по некромагии, но… Госпожа эо Ланна, вы меня убиваете, – вынес свой вердикт сир де Асти, встретивший меня на выходе из камер и сопроводивший прямиком к себе в кабинет.
– Таких задач передо мной не стояло, но, я думаю, Консилиум это оценит, – язвительно выдала я в ответ.
Дурное настроение было обусловлено множеством вещей: начиная от беспокойства за Хелл и Ли и заканчивая тем, что мне предстояли теперь долгие разбирательства в страже по поводу уничтожения собственности графа Карского. Любопытно, что массовое сожжение больше десятка человек мне в вину никто не ставил. И вопросов по поводу того, как и в связи с чем мы оказались в том подвале, не задавал. Мафия не выносит сор из избы?
На мою ершистость сир де Асти предпочел не реагировать.
– Я поручил вам расследование. Но я не предполагал, что оно будет сопровождаться многочисленными убийствами. Да и потом вы втянули в это госпожу Дарк, к ее величайшему удовольствию, но Ли-то как там оказался?
– Что вы его, не знаете, что ли? – буркнула я, косясь на себя в зеркало. Чувствую, до комнаты мне надо будет идти под покровом невидимости. И хрисс с ней, с одеждой и засохшей кровью, но алое сияние в пустых глазницах пугало даже меня саму.
– Вы хотя бы что-то выяснили? – обреченно поинтересовался ректор, вынужденно согласившись, что Ли он и правда знает.
– Можно и так сказать, – уклонилась я от ответа. Не говорить же Аресу, что мы даже не дошли до того, у кого могли что-то выяснить. Начнет расспрашивать, сошлюсь на тайну следствия, и пусть хоть пытает.
Сир де Асти только вздохнул, глядя на меня с укоризной.
– Можете быть свободны. Надеюсь, впредь вы будете действовать осторожнее.
Я направилась к двери, но, взявшись за ручку, обернулась.
– Хелл и Ли?
– Если госпожа Тиэльская сдержала слово и привязала некромантку к кровати, то, полагаю, они оба в больничной палате, – вампир позволил себе клыкастую усмешку. – С ними все в порядке, вы прибыли вовремя.
Я кивнула и с облегчением покинула ректорский кабинет.
С трудом подавив в себе желание бегом кинуться во владения госпожи Тиэльской, я все-таки сначала прошла к себе. Под покровом, естественно. Перепуганных взглядов учеников мне хватило надолго. Если до завтра сияние из глаз не исчезнет, я не знаю, как я снова буду им доказывать, что вампиры – милые и жаждущие мира существа, а не кровожадные, жрущие людей и не только твари.
Чистая одежда, расчесанные волосы и умытая физиономия привели меня в чувство. С особенной радостью я отметила, что свечение перестало заполнять глаза целиком, сосредоточившись лишь на радужке, так что из иномирного монстра я превратилась во всего лишь обыкновенный вампирский ужас отдаленных деревень и сел.
Я вихрем ворвалась в больничную палату и резко затормозила под взглядами четырех пар глаз.
Судя по открывшейся мне картине, Хелл едва-едва пришла в себя, но коль скоро угрозу свою Зегрисс Тиэльская не сдержала и к кровати ее не привязала, она как раз намеревалась сбежать, а декан Башни Хар пыталась удостовериться, что с ней действительно все в порядке, по привычке не очень-то доверяя взбалмошной пациентке. А повеселевший Ли, уже не напоминающий только что упокоенный рабочий материал некромантки, грыз принесенное ему демоницей яблоко. Полли, с интересом рассматривающая укус на его шее, оторвалась и радостно мне улыбнулась.
– Явилась! – Госпожа Тиэльская уперла руки в бока и смерила меня с головы до ног строгим взглядом. – Не могла вспомнить простейшее крововосстанавливающее заклинание? Да у меня его любой шестикурсник знает.
– Так я загляну к вам на пару лекций? – примирительно поинтересовалась я.
– Только когда от тебя дети шарахаться перестанут.
Декан неприступно вскинула голову и, махнув рукой на некромантку со словами «да что с этой нечистью сделается», направилась к Ли. Вздернула его за подбородок, осматривая шею. Оборотень скорчил недовольную гримасу, заставив нас прыснуть со смеху.
– Жить будешь, – вынесла свой вердикт целительница.
– Ой, а он теперь вампиром станет, да? – с радостным любопытством осведомилась Полли, глядя на меня, однако прочитать лекцию о деревенских предрассудках мы не успели.
– Стану или не стану, – вмешался Ли, – но тебя, мелкая, в любом случае покусаю!
И он клацнул клыками перед самым ее носом. Демоница взвизгнула и, рассердившись на собственный испуг, стукнула его по плечу полотенцем. Парень вдруг зашипел, словно от боли. Госпожа Тиэльская удивленно приподняла брови, а мы поспешно приблизились.
– Ну-ка снимай, – велела она.
– А может, я стесняюсь, тут женщины и дети. – Полли захихикала, а целительница привычно наградила оболтуса подзатыльником. Тот с мученическим вздохом стянул рубашку. И тут уже удивились мы все.
На смуглой коже краснел ожогом четкий отпечаток ладони. А у меня в памяти вдруг всплыло видение призрачной Хелл, вытаскивающей оборотня с грани жизни и смерти.
– Это еще что? – поразилась декан Башни Хар. Даже некромантка выглядела несколько смущенной.
– Хелл постаралась, – пояснила я для публики. – Когда с того света вытаскивала.
– Ого! – восхитилась Полли и, отчаявшись что-то разглядеть за нашими склонившимися головами, без стеснения забралась к Ли на колени. Она осторожно приложила свою руку к отпечатку, не касаясь кожи. По длине пальцев совпало, а вот по ширине не очень: ладошка у демоницы была ýже.
– Помните сказку детскую, – хихикнула я. – Принц свою принцессу искал по потерянной туфельке. Теперь ты просто обязан будешь жениться на той, кому отпечаток подойдет.
Ли округлил глаза с наигранным испугом.
– Да ни в жизнь! Меня же Лесс убьет!
– А, то есть в принципе ты не против, – продолжала дразниться я.
– Ну…
Ли окинул некромантку с ног до головы оценивающим взглядом, но сказать ничего не успел.
Хельге и взгляда было достаточно, чтобы полезть ставить зарвавшегося ученичка на место. Госпожа Тиэльская обреченно покачала головой и удалилась из палаты, попросив меня позвать, если дело дойдет до смертоубийства. А я хлопнула себя по лбу.
– Хелл, – я подергала некромантку за рукав, отрывая от картинного придушения Ли. – Лесс тебе, кстати, просил передать, что он тебя очень любит.
Все трое (Полли старательно принимала участие в свалке, правда, не до конца определившись, на чьей стороне, поэтому то щекотала Ли, то порывалась загородить его от некромантки) уставились на меня.
– Ты видела Лесса? – озвучил оборотень повисший в воздухе вопрос.
Я кивнула.
– Меня тут задержали за ваши трупы, когда еще не поняли, что вы не трупы. И нам удалось поболтать.
Полли уставилась на меня так, словно я только что побеседовала с самой Литой как минимум. А я пожалела, что Лесс в этот момент не видит взгляда некромантки: за такое выражение в Хельгиных глазах, я думаю, он простил бы даже того, кто его подставил. Однако Хелл быстро взяла себя в руки и довольно-таки хладнокровно поинтересовалась:
– Как он там?
– Держится молодцом, – я догадалась, что подруга не хочет показывать свою слабость перед «детками», а потому не стала вдаваться в подробности, отложив их до момента, когда останемся вдвоем. – Кстати, как вы считаете, декан Фель мог бы организовать убийство?
Ли фыркнул, Полли округлила глаза, а Хелл скривилась. Ни одна из эмоций не отражала симпатии к вышеназванному, но и на вопрос не отвечала, поэтому я продолжала выжидающе на них смотреть, мимоходом удивившись, как незаметно Ли и демоница «влились» в наше расследование.
– Если ты про Танику, то вряд ли, – неуверенно отозвался оборотень. – Мефисто, конечно, тот еще гад, но…
– Но меня он один раз чуть не угробил, – мрачно перебила некромантка. – Да и вообще, по мне, так эту гадину пророческую можно смело во всех странных происшествиях обвинять – не ошибешься, пусть косвенно и бездоказательно, но замешан. Я до сих пор уверена, что за визитами Вистериона в Академию стоит он. А что, есть какие-то подозрения?
– Пока только пустые предположения, – поспешила я охладить ее пыл, пока Хелл на радостях, что найден виноватый, не побежала лично сворачивать шею Мефисто. – Лучше сначала довести до конца одну хоть как-то подтвержденную версию, чем безосновательно хвататься за вторую. Разберемся с Псами и будем думать дальше. Если еще понадобится.
– Да только теперь придется две недели ждать возвращения Большого Пса в Эскалиол, – проворчала Хелл. – И придумывать новый план, а то предыдущий с блеском провалился.
– Зато у нас есть две недели на его придумывание, – обнадежила я.
Хелл недовольно поджала губы. Вариант с «придушить Мефисто прямо сейчас» ей явно нравился куда больше.
– Пойду посплю, – зевнула она. – И почему в бессознательном состоянии не высыпаешься? Это как-то несправедливо.
Она направилась к двери. Полли подскочила на животе Ли, от чего тот сдавленно охнул, и понеслась вслед за некроманткой, видать, хотела поделиться каким-то девичьим секретом. Оборотень потянулся до хруста в костях и нагнулся за упавшей на пол в пылу боя рубашкой.
– Надо отсюда бежать, пока госпожа Тиэльская не решила, что мы все-таки смертельно больны и вон то-от эликсирчик с плавающей в нем жабой нам непременно поможет, – усмехнулся он.
– Ли, ты меня извини. – Я решила воспользоваться моментом, раз уж мы остались наедине.
– За что? – искренне удивился он.
– За то, что я тебя чуть не убила, – вздохнула я.
– Вот если бы убила, тогда бы и извинялась. А я бы подумал – простить или являться под твои окна стонущим и гремящим цепями призраком, – он поднялся, потер шею, где на месте укуса была лишь неровная вздувшаяся царапина, а затем вдруг посмотрел на меня с любопытством. – Ты знаешь, что испытывает тот, кого кусают?
Я помотала головой. Вот еще жутко, должно быть, чувствовать, как из тебя каплю за каплей вытягивают жизнь.
– Это неописуемо приятно, – ответил он, заставив меня удивленно вскинуть глаза, но насмешки я не увидела. Ли был совершенно серьезен. – Не знаю, чем вы, вампиры, там клыки чистите, но эффект, должен признать, поразительный. Мне ни на мгновение не захотелось, чтобы ты остановилась.
Он наградил меня долгим взглядом, в котором внезапно сверкнули знакомые бесенята. Ли резко притянул меня за талию, подставляя шею.
– Может, повторим?
– Идиот, – подытожила я и шлепнула его по рукам.
– Чуть что, сразу идиот, – показательно расстроился Ли и, дернув меня в ответ за кончик косы, ускакал в кошачьем обличье по своим делам.

Неделя прошла в напряжении. Хельга, цепляясь за соломинку, требовала, чтобы мы немедленно занялись доказательством причастности Мефисто к убийству, я устало от нее отмахивалась, сосредоточившись пока что на работе. Вынужденное безделье и меня несколько угнетало, но я по опыту знала, что доказательство вины без отсутствия видимых на то причин (взаимную неприязнь деканов и страстную нелюбовь некромантки я за доказательство не считала) – дело неблагодарное и, как правило, ведет по ложному пути. Илиан обещал сообщить, когда Большой Пес вернется в город, а пока советовал не высовываться, мол, у собачек на нас большой зуб.
Однако Хельга попыток не оставляла и день за днем с невероятным упорством заявлялась ко мне в кабинет, чтобы предложить очередной невероятный план по поимке декана Башни Аннун на горячем. Все бы ничего, да Полли и Ли пронюхали, какое занимательное действие представляет из себя наш обмен колкостями, поэтому после занятий кабинет практической защитной магии теперь представлял собой штаб-квартиру академической следственной группы.
– Давай попросим у него помощи, он наверняка отправит нас по ложному следу, и таким образом мы сможем доказать, что он виновен, – Хельга сидела на подоконнике и задумчиво ощипывала цветки гиацинта, уже усыпавшие пол неровным сиреневым слоем.
Я уткнулась в книгу, покачиваясь на двух ножках стула, а ноги закинув на стол. Полли не придумала ничего умнее, чем играть кончиком моей косы с развалившейся на полу пантерой. Присутствие этой парочки я терпела потому, что Ли периодически помогал мне высмеивать самые бредовые из идей. Хотя если быть откровенной хотя бы с самой собой, они меня несказанно развлекали, и с ними меньше всего хотелось быть строгой преподавательницей.
– Или он ошибется, или просто откажется, поинтересовавшись, по какому праву мы вмешиваемся в государственное следствие, – пробубнила я и чуть не опрокинулась назад от сильного рывка. – Ай!
Полли поспешно спрятала руки за спину, а кошка виновато прижала уши и по-собачьи завиляла хвостом, не выпуская, впрочем, мою косу из пасти, словно законную добычу.
Я стукнула его книжкой по лбу и рывком выдернула волосы, для верности еще и перекинув их через плечо. Хельга обиженно скрестила руки на груди.
– Посмотрим, что ты скажешь, когда я окажусь права.
– Скажу: ты была права, – вздохнула я. – Ну что ты хочешь? Чтобы мы сейчас завалились к Мефисто Фелю с какой-нибудь жутко наигранной импровизацией и заставили его запаниковать? Или обшарили его кабинет? Или потребовали помощи, а не получив таковой, обвинили во всех смертных грехах?
– Кстати, про кабинет – это мысль! – просияла некромантка.
Я обреченно закатила глаза.
– Хелл, да пойми ты, – если хочешь, чтобы мы освободили Лесса, нужно действовать по правилам, а не уподобляться преступникам.
– Залезть ночью в резиденцию Большого Пса было очень по правилам, – съязвила подруга.
– И что из этого вышло? – возразила я.
– Спорим, не подеретесь? – радостно объявил Ли, плюхнув голову мне на колени.
Я машинально почесала его за ухом, рассеянно наблюдая, как Полли, высунув от усердия кончик языка, пытается поймать кошачий хвост, чтобы повязать на его кончик голубой бант. Хвост так же старательно извивался, так что создавалось ощущение, что демоница ловит невидимую пьяную бабочку, то и дело хватая воздух в безуспешных попытках. Лично я бы цапнула его у основания и провела вверх, тем самым упростив себе задачу, но подсказывать это девчонке постеснялась, мы тут, в отличие от нее, взрослые люди-нелюди.
– Вот если бы можно было установить за ним слежку, – примирительно вздохнула я, глядя на некромантку.
– А почему нельзя? – Полли вскинула голову, в прозрачных глазах загорелся азарт. – Я могла бы…
– Он предсказатель. Причем один из сильнейших во всем Греморе, – пояснила за меня Хелл. – Раскусит нас, еще и поиздевается наверняка, водя за нос.
Демоница расстроенно опустила голову, а затем цепким прицельным движением сцапала подрагивающий в паре ладоней от нее хвост и проворно затянула узел. Ли вскинул голову, озадаченно изучил вновь приобретенное украшение, помахал хвостом в разные стороны и снова устроился на моих ногах. Заскучавшая демоница начала опять плотоядно приглядываться к моей косе, как я полагаю, с целью наградить ее подобным элементом. Я с ужасом представила себя с пышным розовым бантом в волосах и поспешила предложить:
– А может, мы его переоцениваем? Полли, поручаем тебе боевое задание, будешь следить за деканом Фелем. Только чур исключительно в неучебное время.
– Когда начинать? – деятельная девчонка тут же подскочила.
– Хоть сейчас, – заверила я ее.
Полли состроила наисерьезнейшую мордашку и умчалась.
– Тебе не стыдно? – хихикнула Хелл. – Издеваться над ребенком?
– Может, это ты ее недооцениваешь, – парировала я. – А она возьмет и нароет нам доказательства того, что именно Мефисто Фель убил Танику и подставил Лесса.
В этот момент хлопнула дверь, и на пороге возник Геррит Саольский, один из преподавателей Башни Аннун, мы с ним были знакомы исключительно по словам других, хотя при случайных встречах любезно раскланивались. Он был весь какой-то настолько блеклый и невзрачный, с тихим шелестящим голосом, что я вообще не понимала, как он читает лекции, так как услышать его было проблематично даже с расстояния пары локтей, не говоря уже о последних партах. Обнаружив нас в столь фривольных позах, он изумленно округлил глаза. Хелл, соблюдая приличия, сползла с подоконника и «незаметно» сгребла ногой цветочный ковер, запихивая его под парту, а ощипанный гиацинт задвинула за спину. Я спихнула с колен тяжелую кошачью голову и скинула ноги со стола. Стул, качнувшись, встал с двух ножек на четыре так резко, что у меня зубы клацнули.
– Простите Литы ради, госпожа эо Ланна, – проговорил мужчина с видом «я ничего не видел», терпеливо дождавшись, пока мы проделаем эти махинации. – Но мне нужна помощь Ли Д’арка. Мне сказали, что я, вероятно, смогу найти его здесь.
Никто не удивился. Даже я уже успела понять, что Ли в Академии эксплуатировали все, кто только мог. Впрочем, и оборотень если и возражал, то только для виду, соблюдая тем самым хрупкое равновесие: вред и польза от Ли Д’арка все время существовали приблизительно на одном уровне. А у меня было подозрение, что оборотень был искренне рад своей нужности.
Пантера (человеком быть Ли сегодня упорно отказывался, даже на занятиях сидел в четвероногой ипостаси, что не помешало ему разнести в пух и прах пару щитов Тариса и благополучно удержать свой против демона разрушения) перепрыгнула через меня и с чувством собственной значимости, выпятив грудь и высоко поднимая лапы, прошествовала вслед за господином Саольским, высоко задрав хвост с покачивающимся голубым бантом на конце.
– Ты мне правда не веришь? – серьезно поинтересовалась некромантка, когда мы остались вдвоем.
– Я верю, Хелл, – почти простонала я. – Просто не хочу сделать хуже. Как думаешь, на что способен Мефисто Фель, – если вдруг это, конечно, он, – когда узнает, что тайна его преступления под угрозой?
Вопрос остался без ответа: Хельга всерьез призадумалась.

После ужина я отправилась в конюшню, проведать Каса. Единорогу было не до меня: в стойле справа от него завелась рыжая кобылка с длинной челкой, кокетливо закрывающей один глаз, и длинным кудрявым хвостом. В присутствии такой дамы «мамочке» Кассинел был явно не рад, особенно если учесть, что кобылка то и дело бросала пламенные взгляды в стойло, где горделиво вскидывал шею Лессов Дин, явно не в силах определить, какой типаж мужчин, – рогатый или безрогий, – нравится ей больше.
Так что, бестолково покрутившись у игнорирующего меня зверя, который даже образцово-показательно отвернулся от протянутой морковки, умудрившись, правда, незаметно вытащить ее у меня из кармана, когда я выходила, я в очередной раз объявила ему, что он неблагодарное животное, и пошла прогуляться по двору.
Благодаря хорошей погоде в академический сад высыпало немало народу. Встречающиеся мне на тропинках ученики средних и старших курсов вежливо раскланивались, младшие же таращили глаза и спешили убраться подальше. Они еще не успели убедиться в моей полной безобидности, а уж недавнее фееричное появление сделало из меня чудовище не хуже подкроватного монстра. Все скамейки и мало-мальски удобные для сидения уголки были заняты, поэтому для очистки совести я прошлась до самой стены и повернула обратно, только сейчас заметив на стоящей в тени клена скамье Ли в компании незнакомой мне девушки. Башня Аннун или Хар, должно быть, иначе я ее где-то видела хотя бы мельком.
Студентка нервно теребила ленту в пышных каштановых волосах, глядя на оборотня светящимися от надежды глазами, однако тот ее словно не замечал, нарочито внимательно изучая носки сапог на вытянутых ногах. Потом он что-то односложно ей бросил, девушка вскочила, покраснела и умчалась со слезами на глазах.
Я недолго думая приблизилась и плюхнулась на освободившееся место. Ли вздрогнул, вскинул глаза и даже едва заметно облегченно вздохнул.
– А если тут занято? – хмыкнул он.
– А я очередь занимала, – невозмутимо отозвалась я, тоже вытягивая ноги и запрокидывая голову. Слабый ветер ворошил молодые ярко-зеленые листья клена, подсвеченные оранжевыми лучами заходящего солнца.
– Какую еще очередь?
– На руку и сердце Ли Д’арка, – пояснила я. – Там на входе всем желающим девицам билетики выдают. А все скамейки заняты, думаю, дай и я поучаствую, хоть посидеть получится.
Ли состроил странную рожицу, до конца не решив, смешно ему от моих слов или грустно. Должно быть, это утомительно раз за разом кого-то отвергать, причиняя человеку боль, при том, что не испытываешь к нему никакой антипатии. Просто и симпатии не испытываешь.
– Ли, а сколько тебе лет? – неожиданно для себя поинтересовалась я, прерывая общее задумчивое молчание.
Оборотень если и удивился подобному вопросу, то виду не подал.
– Двадцать шесть. Почти. Завтра будет совсем, – отозвался он. – А что?
– Да просто, – я пожала плечами.
Не ошиблась – и правда мой ровесник. Даже старше на полгода, мне двадцать шесть только осенью исполнится. Стоп!
– У тебя что, завтра день рождения? – спохватилась я.
Оборотень кивнул, кажется, не испытывая от этого факта никакого восторга.
– Так это надо отметить, – улыбнулась я. – Заодно Хелл отвлечем от коварных планов по поимке Мефисто Феля.
– Да я как-то, – Ли потер щеку с рисунком, а затем, словно опомнившись, пригладил на место волосы, скрывая его, – не любитель это отмечать.
Недоуменно хлопать глазами и допытываться почему мне вдруг показалось несколько неуместным, – слишком уж тоскливыми ни с того ни с сего сделались разноцветные глаза. Что-то здесь нечисто, как пить дать.
– Не умеешь – научим, не хочешь – заставим, – провозгласила я, покровительственно потрепав его по голове. Темные пряди сверкнули всеми цветами радуги, а фиолетово-лиловый взгляд искрами смеха.
Ли перехватил мое запястье и дернул на себя. Я от неожиданности легко подалась вперед, едва успев выставить вторую ладонь и упереться ему в грудь, чтобы не влететь носом в нос.
– Так примерно? Заставите? – невинно поинтересовался Ли.
Я безуспешно подергала запястье: с таким же успехом можно было пытаться вытащить его из стальных оков. Пришлось согласиться, что да, примерно так. Только для верности еще и ноги свяжем. Главное, кляп не засунуть, а то как он свечку будет задувать. Мы захихикали, едва не стукнувшись лбами, а затем оба замерли. Во внезапно возникшей неловкости я вдруг остро почувствовала биение сердца под моей ладонью, да и расстояние между лицами, когда носы почти соприкасаются, нельзя назвать приличествующим преподавателю и ученику.
– Э… Ли, может, ты меня отпустишь. А то мало ли кто мимо будет проходить. Объясняй потом, что мы тут, как тебя связать на день рождения, репетировали, а не то, что они подумали.
Оборотень так многозначительно хмыкнул, что мне, подобно Хелл и Полли, захотелось полезть на него с кулаками, но руку все-таки отпустил. Я отстранилась, поднялась и в шутку поинтересовалась:
– И что такая великовозрастная балда до сих пор делает в Академии?
– Пристаю к молоденьким преподавательницам и нянчу демонов, – ни капельки не соврал Ли, расплывшись в улыбке от уха до уха. – Ты там следующим в очереди передай, что на сегодня отбор закрыт, пусть приходят в следующий четверг, а лучше никогда. Билетики сдадут на выходе.
Он растянулся на скамейке во весь рост и закрыл глаза, а я, подхихикивая, вернулась в Академию. Надо было найти Хелл и Полли и выложить им наиковарнейший план.

Он был очень прост. Нам действительно всем не помешало отвлечься, а день рождения – отличный повод. Ну и пусть именинник против, кто его спрашивать-то будет. Хельга ради такого дела даже сбегала в город за вишневым пирогом, я выгребла оставшийся шоколад, а Полли – вилейские сладости. Дабы не разлагать сиру де Асти дисциплину, при детях решили обойтись без спиртного и ограничиться чаем и компотом.
Весь день мы усыпляли бдительность Ли абсолютным равнодушием, еле сдерживая заговорщические хихиканья при случайных пересечениях взглядами. Когда стемнело, я почти вприпрыжку побежала на северную башню, где мы, собственно, собирались отмечать, чтобы все приготовить. Хельга должна была помочь, а на Полли лежала ответственная задача притащить туда оборотня так, чтобы тот ничего не заподозрил.
Я оказалась на башне первой. Разложила одеяла, выставила еду. Хелл все не было. И куда запропастилась некромантка? Уже вот-вот Ли появится. Мы с Полли как две идиотки будем орать «с днем рождения»? Три идиотки – это все-таки придает больше уверенности. Или она решила сделать сюрприз не только Ли, но и нам, и готовит свой личный злодейский коварный план?
На лестнице послышались шаги, и я уже облегченно вздохнула, желая высказать подруге все, что думаю об опозданиях, но вовремя прикусила язык. На башню вывалилась Полли, тянущая за собой оборотня.
Кажется, находчивая демоница, чтобы не запутаться в собственных показаниях, просто без всяких объяснений вломилась к Ли и потащила его за собой. Благо он уже и не к такому привык и не сопротивлялся, а к концу пути уже даже и вопросов не задавал. Любопытно было бы посмотреть, как Полли предполагала сдвинуть его с места, если бы он встал, скрестил руки на груди и потребовал объяснений.
Впрочем, я зря озадачивалась насчет идиоток. Полли все сделала за нас. Ли еще даже не успел оглядеться и изумиться, как она уже радостно завопила: «Сюрпри-из! С днем рождения!» – и повисла у него на шее. Мне оставалось только сочувственно улыбнуться ошарашенному взгляду поверх ее плеча и помахать флажком.
– Предательница! – возмутился Ли, поцеловав Полли в макушку и стряхнув ее с себя в сторону. – Ты сдала меня этим двум прохиндейкам? – Он огляделся. – Кстати, а Хелл-то где? Готовится спланировать сверху, осыпая меня конфетти?
Я смущенно пожала плечами и хотела предложить сбегать узнать, что ее задержало, но в этот момент некромантка неслышно возникла за спиной Ли.
– Ну наконец-то, – обрадовалась я. – Где тебя носило?
Однако вопрос остался без ответа. Хелл отодвинула Ли с дороги тыльной стороной ладони и продолжила идти. Ее выражение лица мне очень не понравилось. Зеленые глаза смотрели в пустоту, а на красивых губах играла какая-то безумная полуулыбка, превращающая черты лица в прекрасную, но несколько пугающую маску.
– Ни тебе привет, ни с днем рождения, – оскорбился Ли до глубины души.
На его слова Хелл тоже никак не прореагировала, вместо этого легко вскочив на нишу между каменными зубцами. Ветер трепал черные волосы пиратским флагом, а мое сердце вдруг стиснуло жутким предчувствием. Вот только первым, кто среагировал, когда Хелл вдруг подняла ногу и шагнула в пустоту, был Ли.
Он метнулся вперед с нечеловеческой скоростью, промелькнув мимо меня смазанным пятном, вскочил на зубец, хватая некромантку за руку, и, покачнувшись и не удержав равновесия, рухнул следом. Мы с Полли на пару вскрикнули, бросаясь к краю, только, в отличие от меня, демоница еще и перемахнула через него, на ходу расправляя огромные двухсаженные крылья, и белой тенью нырнула в темноту. Я со злостью ударила кулаком по камню, сдирая костяшки пальцев, и кинулась к лестнице.
Я скатилась по ней через четыре ступеньки, едва не свернув себе шею и не вывихнув руку, цепляющуюся за перила. Сердце гулко бухало в грудную клетку, норовя выскочить вперед меня, так что во двор я вылетела, едва не пропахав носом землю, и судорожно огляделась. Полли с крыльями, распластавшимися по земле белым покрывалом, вцепилась в руку кряхтящей, стонущей и сдавленно ругающейся на множестве языков Хельги. Та прислонилась к дереву, придерживая плечо, которое с другой стороны осматривал Ли.
Облегченно выдохнув, я едва доковыляла до них на разом подкосившихся ногах.
– Ты какого хрисса творишь, некромантка? – почти прорычала я, вглядываясь в ее глаза.
Она ответила мне злым хмурым взглядом.
– Если бы это была я, то сначала бы поздравила Ли, потом предупредила бы тебя, мол, извиняй, пойду самоубиваться – сил моих больше нет, и только потом… – она скривилась, схватившись за ребра.
Я возмущенно открыла рот, а потом до меня дошло.
– То же самое, что с Лессом?
Хелл кивнула.
– Помню, как пришла в комнату и прилегла на четверть вески с книжкой, а потом проснулась от того, что шандарахнулась о землю.
Я поспешно активировала поисковые заклинания, но никаких следов посторонних чар не обнаружила. Хриссовщина какая-то.
– Плечо вывихнуто, – констатировал Ли и вдруг заорал, ткнув пальцем в небо. – Хелл смотри, гладиолус летит!
– Что? – Некромантка озадаченно крутанула головой, раздался тихий хруст, а за ним громкий вопль. – А, хрисс тебя раздери, кошак бесхвостый!!!
Ли с чувством выполненного долга отряхнул руки, а в следующее мгновение пантера ткнула Хелл под нос подрагивающий кончик черного хвоста.
– Очень даже хвостатый.
– Сейчас я это исправлю, – простонала Хелл, швыряя в него пульсаром.
Оборотень, естественно, увернулся, но ей все равно полегчало. Поддерживаемая Полли, Хельга встала на ноги, морщась и шипя сквозь зубы множество нелицеприятных эпитетов в адрес того, кто ее околдовал.
– У тебя ребра сломаны, – констатировала я, а Ли авторитетно добавил «три». – Надо…
– О нет, только не госпожа Тиэльская. Я от нее сбегу и еще раз прыгну, чтобы теперь уж наверняка. И вообще нас там торт ждет, зря я, что ли, его сегодня целую веску выбирала? Так что давайте все обратно на башню, пока за полночь не перевалило.
– Какая башня! – возмутилась я. – Мы тебя туда не потащим!
– Вот еще, – Хельга упрямо вздернула нос. – Сама пойду.
– И кто тебе позволит?
– А кто меня удержит?
Мы, наверное, могли долго продолжать в том же духе, но нам внезапно взметнуло волосы ветром. Краем глаза я заметила два мелькнувших крыла, а через несколько ударов сердца на нас сверху свалились одеяла, а затем и Полли со всей заготовленной снедью в корзинке. Девчонка натужно плюхнула ее перед нами и, наконец, сменила демонический облик на обыкновенный.
Мы с Ли одновременно потрепали догадливую демоницу по голове, и та зарделась от смущения, страшно довольная собой. Хелл непреклонно скрестила руки на груди, но на подъеме на башню уже не настаивала.
В итоге мы шустро расстелили одеяла прямо где стояли и выложили припасы. Только вот с тортом случился конфуз. Для множественных перемещений туда-сюда чудо кулинарной мысли оказалось совершенно неприспособлено. Из украшенного кремовыми завитушками кругляша он превратился в нечто неопределенной формы с бежевыми, белыми и карамельными разводами. Мы втроем с сомнением переглянулись, а Полли тем временем сунула в него палец, задумчиво его облизала с видом великого дегустатора и просияла:
– Вку-усно.
Демонице мы доверяли больше, чем внешнему виду торта, а потому шустро натыкали туда свечки.
– А почему шесть? – подозрительно уточнил оборотень.
– Потому что столько нашли, – развела руками я.
– По уровню интеллекта, – мстительно выдвинула свою версию Хельга, явно еще не простив «летающий гладиолус».
– Загадывай уже, – нетерпеливо подергала его за рукав Полли.
Ли зажмурился, став на мгновение и правда похожим на шестилетнего мальчишку, а затем дунул. Все огоньки дернулись и погасли, сменившись дымными ниточками.
Мы дружно захлопали, закричали «ура!» и бросились обниматься. Но радостные вопли быстро сменились Хельгиным оханьем. На радостях мы забыли, что не у всех из нас ребра целые. Затем был торжественно вручен подарок: красивый дорожный нож с отполированной деревянной рукоятью, ложащийся в руку, как влитой.
– Я-то уж думал, вы мне освобождение от экзамена по некромагии подарить хотели, – отшутился совершенно смущенный именинник. – Я, конечно, люблю срывать уроки, но не настолько, чтобы для этого расшибать в лепешку преподавателя.
А потом мы ели торт ложками прямо из коробки, шутливо толкаясь и перемазавшись им с ног до головы, запивали обжигающим чаем из термоса. Гадали, какая из привезенных из Вилеи сладостей с чем. Хелл исплевалась, когда вместо ванили ей досталась красная смородина, а Полли так старательно подпихивала в мою сторону печенье с мятой, что пришлось его съесть, пока Ли хитро запихал в рот все, что было с вишней, став похожим на хомяка, а не на кота.
– Жалко, Лесса нет, – вздохнул оборотень, когда мы развалились во всевозможных позах на одеялах, потихоньку догрызая шоколад.
Изучая созвездия, я услышала, как рядом негромко прерывисто вздохнула Хелл.
– Теперь ты убедилась, что это Мефисто? – вдруг резко спросила она.
– А он-то тут при чем?
– Странное совпадение, стоило нам начать за ним следить, как тут же мне случайно приходит в голову сигануть с башни.
– Следить? – я хотела ляпнуть «не смеши меня», но вовремя спохватилась, что демоница совсем рядом. – И дня не прошло, да и Полли не успела еще выяснить ничего опасного. Илиан сказал, что у Псов на нас большой зуб, а сегодня ты впервые за все время выходила из Академии. Просто постараемся не высовываться до возвращения их главаря, и что-то станет ясно. Возможно, мы как-то сможем воспользоваться тем, что они наверняка считают тебя мертвой.
Я невольно содрогнулась, представив, что было бы, не вздумай мы сегодня собраться на этой злосчастной башне.
– Разве что присыпать мукой и отправить под окна взывать к совести, – скептично вздохнула Хельга.
Зависло молчание. Некромантка, придерживая рукой ребра, изучала мелькающих в ветвях дуба светлячков. Ли вообще задремал, по крайней мере, закрыл глаза, и лишь качающаяся туда-сюда травинка с мохнатым колоском на конце, зажатая в зубах, указывала на то, что оборотень еще не спит. Полли, положив голову ему на живот, крутила меж пальцев крохотную огненную сферу, создавая внутри ее то бегущую кошку, то машущую крыльями бабочку, то встающего на дыбы коня.
А я снова посмотрела на звезды и снова подумала, что никуда не хочу отсюда уезжать.

Правило 7
Быть крайне бдительным в незнакомой обстановке

Что именно сподвигло меня на гениальную идею устроить детям поход, до сих пор оставалось для меня загадкой. Что заставило сира де Асти с энтузиазмом ее одобрить – еще большей.
Я проснулась с утра с мыслью, что неплохо бы было студентам потренироваться в реальной жизни, а не только в стенах Академии. К тому же под моим надзором как раз есть две группы восьмого курса: Башня Фор и Башня Рун, почти выпускники. Вполне можно было бы их вытащить в лес на пару дней с ночевкой. Потаскать по чащобам, понатравливать на нечисть, а коли таковая в ужасе разбежится, то и друг на друга. Заодно проверим на практике, как усваивается материал по защите и разрушению.
Этим утром ректор как раз устроил преподавательское собрание, он долго и нудно вещал нам о том, что нельзя стоять на месте и учебный процесс необходимо денно и нощно совершенствовать, затем обвел нас грозным взглядом и спросил, какие есть предложения. Ввиду раннего часа коллеги старательно прятали, а вернее, просто закрывали глаза и зевали в ладошки. Когда очередь дошла до хмурого и язвительного «госпожа эо Ланна, может, хотя бы вы удивите нас новейшими аркхарскими методиками?» – я выложила как на духу эту самую мысль.
Кто ж знал, что сиру де Асти она понравится…
Теперь мне, как инициатору, Хельге и Родерику, как вынужденным представителям обеих башен, а также четырем десяткам студентов предстояло двухдневное путешествие по лесу, полное опасностей, чудовищ и неведомых монстров, по крайней мере именно в этом убеждал всех вокруг Ли Д’арк, делая страшные глаза. Студенты восторженно внимали и предвкушали веселье – вырваться из наскучивших за семь лет стен хотелось всем. А нас ожидала только головная боль.
Для полноты ощущений мы отправились туда не пешком по проторенным дорожкам, а силами преподавателей были перемещены в совершенно неведомую глухомань прямо посередине леса где-то на севере Гремора. Для возвращения Хелл и Родерику были вручены два мощнейших телепортационных амулета. На вопрос «Зачем два?» верящее в наш безоговорочный успех начальство туманно ответило: «На всякий случай». Таким образом, решать, кого из деканов, по их мнению, нам полагалось скормить неведомым монстрам, предполагалось на месте.
Реальная жизнь застала нас врасплох с самого прибытия, телепортировав вместо задуманной поляны в лесу верстах в десяти от Лангона, где проводила свою юность госпожа Тиэльская, радостно присоветовавшая нам здешние места как полные чудесной непуганой нечисти и нежити, на край болота. И хотя купание в нем ограничилось лишь промокшими сапогами половины студентов, дети начали сомневаться, а нужно ли им это так называемое приключение.
– Это странно, – авторитетно заявил Родерик, изучая доверенную ему карту.
Карта – громко сказано. На куске бумаги значился бескрайний лесной массив с парой-тройкой точек деревень и кругляшком Лангона. Место нашей высадки виднелось яркой кляксой, которую госпожа Тиэльская с уверенным видом плюхнула, по мне, так куда придется. Однако я послушно заглянула ему через плечо, чтобы изучить, что же в ней странного. Может, он про кляксу?
– Здесь вообще нет болот, – пояснило мое непосредственное начальство. На мой явно скептический взгляд, касающийся карты, он свернул ее в трубочку, перестав строить из себя великого стратега, и добавил: – Вернее, если верить Зегрисс. Она говорила, что леса здесь сухие.
– Она же утверждала, что здесь полно нечисти. А та сухие леса не любит, – возразила я. – Да и потом, при всем уважении, госпожа Тиэльская уже давно не девочка, и за полвека многое могло измениться. Давай поймаем лесовика, поинтересуемся, куда он поляну дел.
– Поймаем, как же, – вздохнул мужчина. – Они от одного-то мага бегут без оглядки, а тут их вывалилось сорок.
– Сорок два, – радостно объявила Хельга, благополучно закончившая считать учеников по головам, а затем вдруг озадаченно почесала макушку. – А сколько их было-то?
Мы обе с интересом воззрились на декана Росского. Тот несколько смутился, пытаясь припомнить, считали ли мы студентов перед телепортацией, а сообразив, что нет, побледнел и начал судорожно подсчитывать, сколько значилось в группах восьмого курса на обоих факультетах. Общими усилиями навспоминали сорок пять, но Тириса и Тариса забрали на похороны бабушки, а Илина слегла с простудой. Кажется. Утешив себя этим фактом, Родерик повеселел, а мы с Хелл повеселели вдвойне – если что, отдуваться все равно ему – как старшему по званию. Хелл, как ни крути, всего лишь И. О., а я вообще простой смертный преподаватель, что с меня взять.
Декан окинул наше место посадки рассеянным взглядом. Те, кому не повезло искупаться, пытались высушиться: кто магией, кто просто на солнышке, не доверяя ни своим силам, ни доброжелательным соседям, уже спалившим свои сапоги и обещающим, что «теперь-то уж наверняка». Везунчики, избежавшие тесного знакомства с целебной болотной водой, бродили вокруг нас, словно приведения, в ожидании указаний свыше. Впрочем, некоторые занятие себе нашли сразу. Даная и Литана, распустив шнуровки на рубашках и закатав брюки до колен, разлеглись загорать, не обращая внимания ни на близость болота, ни на оживившиеся взгляды молодых людей. Остин воспользовался моментом и просто заснул под прикрытием учебника по практической защите. А кое-кто старательно пытался взломать защитный круг, который я установила, дабы детки не распрыгались, как лягушата, в разные стороны.
Стоящая на страже Полли сжалась в комок, встретившись со мной взглядом, но тут же взяла себя в руки и, задрав нос к небу, начала напевать нечто совершенно невинное. Пусть возятся. Будем считать это практикумом.
– Надо изложить детям наш план, – торжественно объявил Родерик.
– А он у нас есть? – хихикнула Хелл.
Маг озадачился.
– Не то чтобы, но все-таки…
Что «все-таки» мы не узнали. Лесную тишину, наполненную чириканьем и кваканьем, вдруг прорезал дичайший скрипучий вой, болью отдавшийся в ушах. Даже нас троих от неожиданности до костей пробрало, что уж говорить о неокрепших детских душах. Над лагерем зависла тишина, студенты повскакивали, испуганно озираясь.
Хм, кто бы мог подумать, что здесь водится настолько превосходный материал для практики.
– Итак, кто мне скажет, чей плач мы сейчас слышали? – строгим учительским тоном вопросила я на всю поляну.
– П-плач? – переспросила, заикнувшись, Даная.
– Рогар. – Остин произнес это едва слышно, но под нашими ободряющими взглядами продолжил уже уверенней: – Лесная нечисть, категория опасности – наивысшая, в одиночку вступать в схватку не рекомендуется. Частичная невосприимчивость к магии.
Черная молния с весьма похожим завыванием вывалилась из кустов, чтобы получить на щит пару десятков пульсаров и радостно оскалиться во все, сколько там их у пантер, клыки. Ли Д’арку надоело ковыряться с моей защитой, и он нашел себе другое развлечение.
Настоящий рогар то ли оценил оборотневскую интерпретацию его песнопений и теперь спешил засвидетельствовать свое почтение, то ли наоборот, не оценил и решил надавать нахалу по наглой черной морде, но послышался третий по счету вой и треск деревьев, гулко разносящийся по лесу.
А потом и четвертый. На тон ниже и в три раза грознее.
– Госпожа эо Ланна, – почти шепотом поинтересовалась Даная, с ужасом уставившись в чащу. – А почему вы сказали – плач?
Хелл меня опередила:
– Потому что таким воем обиженный детеныш призывает на помощь свою мать.
То, что отразилось на детских лицах, конечно же, не было ужасом, разве могут будущие доблестные защитники и боевые маги чего-то бояться? Это наверняка было выражение священного восторга.
Их можно понять. До сих пор подобную нечисть они видели лишь на картинке в учебнике. О рогарах ходило множество слухов, один другого страшнее. Но и про вампиров мало было добрых и светлых сказок. Я была совершенно спокойна, с этим зверем пусть и с некоторым трудом, но без потерь, могли справиться два-три опытных мага, а в нашем случае хватит и десятка неопытных. Судя по совершенно безмятежному лицу Хельги, та тоже уже имела счастье познакомиться с рогарами, а беспокойство на лице Родерика скорее отражало опасения покалечить кого-нибудь из деток, чем ужас перед «черным лесным кошмаром».
– Все разбились на три группы, – по привычке раскомандовалась я, забыв, что тут не мой отряд, а ватага школьников. Однако «начальство» вроде бы не возражало. – По четырнадцать человек, по семь с каждого факультета.
Самым шустрым оказался Ли, схвативший Полли за руку и шутовски выпрямившийся передо мной по стойке смирно. Как и следовало ожидать, за ним активно потянулись представительницы прекрасного пола, так что первая группа чуть не набрала двадцать человек, вместо четырнадцати.
– Вы идете с госпожой Дарк, вторая группа – с деканом Росским, третья – со мной. Задача – рассредоточиться по лесу, найти и прикончить нечисть. Встречаемся здесь же через… скажем, веску. Та группа, что останется ни с чем, готовит обед и ужин. Вопросы?
– А рогары съедобные? – невинно хлопнул глазками Ли.
– Вот ты и проверишь, – фыркнула Хелл, хватая оборотня за локоть и утаскивая за собой. – Лично я готовить не собираюсь, так что пойдемте прикончим эту тварь.
Хелл в сопровождении учеников исчезла за деревьями. Родерик, поразмыслив, махнул своей группе в противоположную сторону, и скоро на поляне я осталась одна под испуганно-озадаченными прицелами четырнадцати пар глаз. Я же как ни в чем не бывало огляделась, смахнула с пенька труху и уселась на него.
– Госпожа эо Ланна, – осмелился поинтересоваться Остин. – А мы разве никуда не идем?
– А зачем? – я слегка усмехнулась. – У рогаров очень хороший слух и прекрасная ориентация на местности. В родном лесу они знают каждую пылинку, не говоря уже о полянке. Уж не знаю, что означал вопль Ли на рогарском языке, но думаю, мамочка малыша очень скоро будет здесь, чтобы нам это объяснить. Детеныша она оставит в лесу, вот пусть госпожа Дарк и декан Росский за ним и гоняются. А мы подождем.
Представители Башни Рун несколько повеселели, не зря они все-таки в боевые маги идут, а пара девочек с моего факультета явно предпочитала посвятить день готовке, нежели ожиданию того, как на тебя выскочит одна из опаснейших лесных тварей.
– Что вы знаете о рогарах? – Не уверена, что момент идеально проходил для проверки знаний, но детки оживились. Теория им была знакома.
– С ними лучше не встречаться, – хихикнула Литана, но тут же состроила серьезную мордашку и задумчиво почесала нос. – Самая крупная нечисть греморских лесов, практически невосприимчивая к прямому магическому воздействию. В отличие от лесовиков, болотников и прочих, неразумна. Однако сама способна генерировать обрывки заклинаний, а потому немагам на нее выходить не рекомендуется.
– Молодец, – кивнула я. – И как мы будем ее убивать, если невосприимчива к прямому магическому воздействию?
– Натравим на нее Ли. Он ей организует прямое немагическое. – Девчонки снова захихикали.
Кажется, мое спокойствие наконец передалось всем окружающим, и студенты, сообразив, что никто им прямо сейчас умертвиться не позволит, почувствовали себя увереннее.
– Эта привилегия, к сожалению, досталась госпоже Дарк, так что нам придется обходиться своими силами, – я слегка улыбнулась.
Еще один вой, заставивший всех вздрогнуть, раздался совсем рядом. Полагаю, рогар любезно решил напомнить нам, что он-де уже на подходе и закругляйтесь давайте с лекциями. Не стоило этой любезностью пренебрегать, поэтому я перестала терзать студентов контрольными вопросами и перешла к сути.
– Непрямым магическим воздействием, как вам, я надеюсь, известно, считается воздействие на окружающую среду. Скажем, вместо того чтобы обрушить на врага каменный дождь, вы магически толкаете камень, запуская естественную лавину. А вместо огненного шара поджигаете стул, на котором враг сидит. В случае с рогаром можно уронить на него дерево или с разгону телекинетировать заостренную палку за неимением меча. Помните только о том, что он хоть и неразумен, но умен, а потому может отомстить. Так что займемся тем, что вы хорошо умеете. Мои студенты его сдерживают щитами. Те, что против физического воздействия, его остановят, хоть и ненадолго. А Башня Рун…
Закончить я не успела. Рогар решил, что Башня Рун и сама знает, что ей делать, и в советах преподавательницы практической защиты не нуждается, а потому вырвался на поляну перед болотом во всей своей красе.
Увидев здесь вместо одного наглеца целую ораву, нечисть слегка опешила, взвилась на дыбы и сделала пару шагов назад, молотя по воздуху копытами. После чего грузно плюхнулась на землю, выдув из ноздрей пару облаков черного дыма, и угрожающе наклонила голову.
Больше всего рогар походил на лошадь. Массивного черного скакуна с длиннющими гривой и хвостом портили лишь лавовые разломы на месте глазниц, расходящиеся алыми трещинами по морде, и пара рогов за ушами, которыми при желании он мог проткнуть человека насквозь и закинуть на ближайший сук. Да еще, пожалуй, ядовитые клыки, никак не подходящие травоядному. Яд на них был не смертельный, а паралитический, но приятного в этом все равно было мало.
– Какая красавица, – вдруг благоговейно выдохнул кто-то.
«Красавица», заслышав человеческий голос, окончательно рассвирепела и, издав боевой клич, бросилась вперед, наклонив рогатую голову и пуская огненную волну. Та расплескалась о мой щит. Стебли травы взвились вверх, на время спутывая тяжелые копыта.
– Дальше – сами, – невозмутимо пояснила я, покрутив занывшим запястьем. После раскаленных оков в песьем домике некоторые пассы мне все еще не очень хорошо давались.
Студенты опомнились, оперативно и разумно разбились на пары – защитник плюс атакующий – и рассредоточились по поляне. Я осталась восседать на пеньке, предвкушая представление: в кои-то веки полюбоваться на бой с рогаром со стороны. А то вечно прыгаешь, носишься, швыряешься, чем ни попадя… никакого морального удовлетворения от процесса.
«Лошадка» от такой прыти слегка растерялась и озадаченно закрутилась на месте, периодически швыряя в будущих магов то огненные шары, то ледяные стрелы, и раздраженно отмахивалась хвостом от пульсаров.
Я покачала головой. Только зря силу тратят. Но тут вдалеке раздался новый вой детеныша, на этот раз тонкий и испуганный. Рогар завопил в ответ и бешено заметался по поляне, то и дело натыкаясь на щиты. Кто-то воспользовался моим трюком с травой, кто-то пошел дальше. Острые листья осоки вдруг взвились в воздух, стекленея на глазах, и десятком длинных игл впились рогару в бок. Нечисть взвизгнула от боли и отскочила в сторону, едва не раздавив пару студентов, которых я воздушной волной отправила в кусты. На землю закапали тягучие маслянистые черные капли.
Глаза рогара полыхнули алым. Обезумев от боли и страха за детеныша, он начал швыряться заклинаниями почти без остановки, слабея от этого на глазах. К моему удовольствию, больше вмешиваться не приходилось, ученики вполне справлялись своими силами. До них окончательно дошло, что скрывается за понятием «непрямое магическое воздействие», и в рогара полетела уже не только осока, но и камни, сучья и даже тонкое деревце, которое смогло бы стать роковым для нечисти ударом, если бы та не припала к земле, уворачиваясь.
Финальным аккордом повезло стать огромному ледяному осколку, который кто-то сотворил из болотной воды. Тот врезался нечисти точнехонько промеж глаз. Рогар издал предсмертный стонущий звук, покачнулся и рухнул на землю.
Ученики на несколько ударов сердца замерли, неверяще уставившись на темную недвижимую груду, а затем робко приблизились. Я тоже рассталась с полюбившимся пеньком. Правда, не столько из желания поглазеть на мертвую нечисть, сколько чтобы убедиться, что она действительно мертва.
Даная опустилась на колени перед тяжелой головой и коснулась рукой разметавшейся по земле черной шелковистой гривы.
– Жалко, – вдруг произнесла она, шмыгнув носом.
В первое мгновение мне захотелось напомнить ей, что если бы я не задержала рогара сразу, то кого-то из них мы бы уже точно недосчитались, но потом вспомнила, что у меня есть аргументы поубедительнее. И закатала рукав рубашки, демонстрируя ученикам бледный рваный шрам на предплечье.
– Это?..
– Многая нечисть принимает прекрасные обличья. Но она становится от этого не менее, а более опасной. Рогары очень любят людей, особенно на ужин. А еще сильнее любят магов, потому что умеют высасывать из них магический дар. Когда-то давно они, собираясь в стаи, устраивали набеги на поселения, и если там по счастливой случайности не было хотя бы десятка магов – погибали все. После нескольких массовых облав рогары ушли в леса, отвоевав себе право на случайных путников. Тот, что оставил мне этот шрам, тоже был очень красив и приблизился ко мне безо всякой угрозы, дружелюбно помахивая хвостом и ласково ткнувшись в плечо. А потом едва не вырвал это самое плечо с корнем.
Дети вняли, и жалости в устремленных на рогара взглядах уже не было.
Только вот Хелл, как всегда, надо было испортить весь воспитательный процесс.
Сначала мы услышали возбужденные голоса, и лишь затем на поляну высыпали сначала галдящие студенты из первой группы, затем некромантка с довольно-недовольным выражением на лице, а следом…
Полли верхом на рогаре.
Тот следовал за Хельгой по пятам, тычась носом ей в ладонь, та раздраженно ее отдергивала. Крутящаяся рядом пантера топорщила усы и утробно урчала, то и дело срываясь на шипение. Оставалось только неясным, что Ли не устраивало: компания рогара или то, что Полли предпочла ему нечисть.
– Что за хрисс? – совершенно непедагогично поинтересовалась я.
– Спроси, что полегче, – буркнула Хелл, в очередной раз отталкивая жеребячий нос.
Полли ловко соскользнула по гладкому черному боку и подбежала ко мне, сияя от восторга.
– Мы на него охотились! Он нас такой ка-ак станет заклинаниями из-за деревьев осыпать. Некоторым даже куртки опалил. А потом вдруг закричал жа-алобно, Хелл, то есть госпожу Дарк, увидел, шмыгнул за нее и трясется. Все руки ей излизал. Мы его уже не могли после этого убивать. Пошли обратно, а он за нами, совсем как коняшка. Даже покататься мне на нем разрешил, вот! – Демоница недовольно потерла затылок и добавила шепотом, чтобы слышала только я: – Только Хелл на меня за это наругалась. Но ведь он такой миленький, правда?
Рогарский недоросль повернул в мою сторону морду с пробегающими по расколам ало-желтыми отблесками, моргнул огненными провалами глазниц и издал тонкий вопросительный звук, нечто среднее между ржанием и скулением.
– Правда, – невольно согласилась я, но тут же опомнилась и обратила на некромантку взгляд, полный праведного негодования. – Хелл, объяснись, пожалуйста, с каких пор мы прикармливаем нечисть?!
– Никто его не прикармливает, – возмутилась подруга. – Хрисс знает что, с каких пор нечисть признает во мне ближайшую родственницу? Ты посмотри на это!
Она вытянула руку вперед, и рогар тут же по-кошачьи ткнулся в нее носом, выгибая шею, и едва ли не замурчал, блаженно прикрыв глаза. На валяющийся совсем рядом труп своей родительницы он не обращал совершенно никакого внимания.
– У меня рука не поднялась, – раздраженно произнесла Хельга, злясь на саму себя. – Может, ты сама его… того?
Рогар проследил за взглядом Хелл и тоже уставился на меня, с любопытством помахивая ушами. Я уже даже занесла руку, но покосилась на выжидающе замерших деток и поняла, что если сейчас прикончу нечисть, то навсегда мне остаться злобной кровопийцей, не имеющей в жизни ничего святого.
– У Родерика попроси, – буркнула я, отворачиваясь и чувствуя себя совершенной идиоткой. – Он начальство, он пусть и решает.
К тому времени, как вернулся декан Росский, жеребенок уже снискал всеобщую любовь. Девушки заплели ему гриву и хвост в косички, парни отловили пару зайцев, которых он с наслаждением схрумкал вместе с костями. Как мы с Хелл ни гоняли их от «опасной твари», в плане обращения с рогарами наш авторитет был бессовестно подорван очаровательным бархатным носом и невинными алеющими глазами.
Маг несколько ударов сердца переводил озадаченный взгляд с рогара на Хелл и обратно, а потом так же, как и мы, малодушно махнул рукой: мол, пусть разбирается сир де Асти. И да, мы забираем жеребенка в Академию, не оставлять же опасную нечисть без присмотра. После чего он отправился строить своих проигравших студентов на готовку обеда. Хелл тем временем с умным видом крутилась около трупа рогара. Я огляделась в поисках занятия для себя и успела заметить, как черная пантера крадучись исчезла в лесу.
Куда его понесло? Если тут рогары водятся, то хрисс знает, на что еще можно наткнуться, а защитный круг я после нашей «охоты» не успела вернуть на место. С Ли станется «потеряться». Мы его с воплями по всему лесу будем искать, а он потом вылезет, зевая, из-под ближайшего куста и поинтересуется, что за шум. Поэтому я, не раздумывая, поспешила за ним.
Затея была не очень удачная. Стоило поляне скрыться за деревьями, как кошачьи следы исчезли. Впрочем, как и любые другие.
– Ли? – без особой надежды окликнула я.
И чуть не заработала сердечный удар, когда оборотень бесшумно спрыгнул с дерева прямо передо мной.
– О хрисс, – припечатала я и впервые не сорвалась на то, чтобы чем-нибудь в него запустить.
– Вовсе нет, – надул губы Ли. – Я отнюдь не такой страшный, а очень даже наоборот.
– Я с тобой или перестану вообще пугаться, или умру от сердечного приступа, – проворчала я. – Куда тебя понесло? Если все будут разбегаться в разные стороны, мы вас не соберем потом по лесу.
– Пошел осмотреться, – оборотень повел плечами в странном жесте, будто что-то его стесняло. – Мне здесь не нравится.
– Ревнуешь, что появился новый претендент на место всеобщего любимчика, – усмехнулась я.
– Ага, и это тоже… – рассеянно отозвался парень, озираясь.
Его крик «Осторожно!» застал меня врасплох. Я вздрогнула и растерянно оглянулась в поисках опасности. Ли не стал дожидаться, пока до меня дойдет, и просто швырнул на землю, накрывая собой.
Я успела заметить несколько острокрылых теней, промелькнувших в воздухе, странное голубоватое искристое сияние, на мгновение затмившее все вокруг, а затем стукнулась затылком обо что-то очень твердое и потеряла сознание.

Я пришла в себя от того, что кто-то настойчиво тряс меня за плечо.
– Киа? – Не кто-то. Ли.
– С задачей меня угробить ты пока что справляешься лучше всех, – простонала я, усаживаясь и обхватывая обеими руками жаждущую развалиться на две части голову.
Однако желание острить и язвить пропало само собой, когда я соизволила оглядеться. Даже увиденный краем глаза пейзаж совершенно не был похож на тот лес, в котором мы находились. Да и вообще на лес не был похож. Вкруг нас в голубоватой густой дымке простирались болотистые кочки, перемежающиеся глубокими прозрачными омутами. Оглушающая неестественная тишина давила на уши.
– Что за… где мы?!
– Я думал, ты знаешь, – фыркнул Ли, поднимаясь и протягивая мне руку.
Теперь выяснилось, что мы стояли на остатках мощенной гладкими серыми плитами дороги. Местами камень порос мхом, местами плитки вообще провалились куда-то вглубь, оставляя зияющие темные дыры.
– Если есть дорога, значит, где-то есть жилье, – оптимистично заключила я.
– Была дорога, – поправил оборотень, не разделяя моего оптимизма.
Он пихнул один из расколовшихся камней носком сапога. Тот плюхнулся в омут с громким всплеском, эхом разлетевшимся по округе. Я напряглась, ожидая, что на нас сейчас выпрыгнет стая какой-нибудь местной нечисти, но ошиблась. Вновь воцарилась абсолютная тишина, только круги беззвучно расходились по воде.
– А что вообще случилось? – поинтересовалась я, выбрав направление наугад, так как на расстоянии трех саженей голубая дымка сливалась в плотный туман, не позволяющий различить вообще ничего. Я даже толком не могла понять, где солнце и откуда идет свет. Все вокруг было погружено в светлые сумерки.
– Стая шишиг вылетела. Я хотел тебя отпихнуть с их дороги, только корень под ноги попался и мы упали. Пока падали, возникло голубое свечение, а когда рассеялось, мы оказались здесь.
– Голубое свечение, – пробормотала я, перепрыгивая через особенно глубокую яму. – Голубое свечение…
И тут на меня снизошло озарение.
– Рогар и шишиги! – я воскликнула это так громко, что Ли уставился на меня с изумлением. – Они же друг друга не выносят и никогда не селятся ближе чем за несколько верст друг от друга. И голубое свечение. Прав был Родерик, хрисс его побери.
– Киа, с тобой все в порядке? – нарочито заботливо поинтересовался оборотень, приобнимая меня за плечи. – Головка бо-бо?
– Я тебе сейчас покажу бо-бо. – Я от души ткнула его в бок, но пояснила, сообразив, что и правда моя предыдущая речь была больше похожа на бред сумасшедшего: – Когда мы телепортировались, декан Росский сказал, что странно, что мы оказались около болота, так как нам про него ничего не говорили. Я не придала этому значения. А ведь он был прав. Мы оказались совсем не там.
– Хочешь сказать, нас закинуло в другой лес?
– Да, и я даже знаю в какой. На весь Гремор есть только один лес, где нечисть разгуливает как у себя дома, изменяя вечным привычкам, а люди то и дело исчезают в голубоватом свечении.
– Черный, – мрачно подытожил Ли. – Вот мы везунчики.
– А мы с тобой везунчики вдвойне, – обрадовала его я. – Ни один из исчезнувших в голубом сиянии не вернулся. Ни живым, ни мертвым.
– Насчет себя я никогда не сомневался, – усмехнулся Ли, однако усмешка отдавала горчинкой. Он и сам это понял, а потому не преминул тут же обнять меня за талию и кокетливо хлопнуть ресницами. – Зато мне суждено умереть в совершенно очаровательной компании.
– Дурак. – Я хотела отпихнуть оборотня, но проще было сдвинуть дерево, поэтому вместо этого отпихнулась сама. Оступилась на камне и с громким плюхом погрузилась в ближайший омут.
Омут оказался не таким уж и глубоким, дно я нащупала, едва погрузившись с головой, и тут же вынырнула на поверхность. Только вот водичка оказалась ледяная, и, уцепившись за руку Ли, на берег я выползла, отбивая зубами варсакские ритмы.
– Нет, ну видеть, чтобы от моего внимания девушки топились, мне еще не приходилось, – почти виновато пробормотал оборотень. – Было один раз, что на дерево забралась, но я тогда был на четырех лапах, и она, кажется, приняла меня за медведя.
Я невольно хихикнула, представив себе деревенскую девушку, восседающую на суку, и бродящую под деревом пантеру, жалобно поскуливая «сами мы не местные…». Ниоткуда взявшийся ветерок пробрал до костей, и я поспешно взмахнула рукой, вызывая на себя поток теплого воздуха – высушиться и согреться. Вот только к тому, что на меня обрушится ведро воды, я явно была не готова.
– Ты не накупалась? – изумился Ли.
– Я хотела… – Я озадаченно уставилась на руки. Подобные заклинания уже давно выходили на автомате, что-то напутать я точно не могла. Может, запястье опять подвело?
Рисковать я не стала и для проверки щелкнула пальцами, вызывая световой пульсар.
Вместо него в воздухе возникла огромная черная жаба, звучно шмякнулась на землю и ускакала вдоль дороги, оглашая округу оскорбленным кваканьем. Ли решил повторить мой опыт. От его щелчка ближайший кустик травы разросся до неимоверных размеров, и оборотень едва успел выдернуть меня из когтистых сучьев.
– Кажется, магию здесь лучше не использовать, – многозначительно заключил он.
Мне оставалось только кивнуть, обхватывая себя за плечи. От холода трясло, мокрая ткань неприятно липла к телу, в сапогах хлюпало.
– К-кажется, я п-понимаю, п-почему н-никто н-не в-вернулся, – озвучила я, клацая зубами.
Ли нахмурился, схватил меня за руку и потащил вперед.
– Там лес, – бросил он через плечо. – Разведем огонь, согреешься.
Спрашивать, где он лес углядел, я не стала. Выдавливать слова отдельными звуками, чувствуя себя последней заикой, не хотелось. Однако оборотень оказался прав. Не прошло и пары десятков ударов сердца, как перед нами вынырнула темная стена деревьев. Дорога упиралась в нее и исчезала, словно ее и не было, только думать об этом сейчас не было сил.
Деревья были странные. Гладкая серебристая кора без шершавостей и наростов, плотные темно-зеленые листья. Я дотронулась до ствола, и он показался теплым. А может, это просто я уже окончательно окоченела.
– Возьми, – голос Ли оторвал меня от созерцания красот природы. Я обернулась, оборотень протягивал мне свою рубашку и куртку. – Переоденься, я пока соберу хворост.
– Н-но… – я осеклась, так как оборотень смешно скривился с видом «избавьте меня от ваших дурацких а-как-же-ты».
Пришлось взять. После чего Ли тут же исчез меж деревьев. Проверять, точно ли он ушел или хихикая подглядывает из-за ближайшего ствола, я не стала, с наслаждением стягивая мокрые тряпки. А потом села, прислонившись к и правда чуть теплому стволу, поджала под себя голые ноги и укуталась в куртку.
Ли вернулся, не прошло и четверти вески, плюхнул передо мной кучу веток и объявил:
– Две новости: плохая и очень плохая. С какой начинать?
– Давай по порядку, – отмахнулась я, прикидывая, как бы эту кучу поджечь, а не утопить.
– Плохая – тут полно человеческих скелетов. Я штуки три нашел.
Я невольно поежилась под курткой, это пусть некромантку присутствие мертвецов воодушевляет, а нормальным вампирам от такого соседства не приятнее, чем нормальным людям.
– А очень плохая?
– Я не могу обернуться. – Ли состроил жалобные глазки, глядя на меня так, словно это я была виновата.
Я хотела сочувственно развести руками, но вместо этого только плотнее завернулась в куртку. Озноб никак не проходил, не хватало еще простудиться. Оборотень тем временем склонился над сучьями. Его спина полностью закрывала от меня происходящее, так что чем он там занимался, я не имела ни малейшего представления, но спустя какое-то время почувствовала запах дыма.
– Как ты это сделал? – изумилась я и уставилась на постепенно разрастающиеся язычки пламени.
– Я не всегда был магом, – хмыкнул он, усаживаясь рядом. – Согрелась?
Я отрицательно качнула головой.
– О женщины! – Ли патетично вздохнул и рывком притянул меня к себе на колени, я даже пикнуть не успела.
Впрочем, ни в очередной раз придуриваться, ни покушаться на мою девичью честь оборотень не собирался. Стащил с меня куртку, укутывая ноги как следует, и обнял, растирая плечи. Моему окоченевшему тельцу его ладони показались просто обжигающими даже сквозь ткань рубашки, а потому кровь быстрее побежала по венам, разгоняя холод.
– Некоторые преподавательницы хуже Полли, право слово, – проворчал Ли. – На вас волшебных шарфов не напасешься. Предыдущий так и сгинул у некромантки, так что не смей болеть, слышишь?
Я понятия не имела, о каком шарфе, да еще и волшебном, идет речь, но согласно покивала, а потом, поразмыслив, еще и ткнулась холодным носом ему в изгиб шеи. Греться, так греться.
Ли и пах как-то тепло, солнечно. Жарким летним полднем на травяном лугу, когда в колышущемся мареве с низким гудением летают мохнатые шмели, горьковатой пахучей смолой, выступающей на соснах, которая в лучах солнца светится капельками янтаря.
– Ты, надеюсь, не собираешься мной пообедать? – шутливо поинтересовался оборотень в ответ на это мое движение.
– Вот еще, – фыркнула я, не меняя, тем не менее, позы. – Я тебя придержу на черный день. Ходячий паек – это же мечта любого путешественника.
– До чего ленивые нынче пошли вампиры, – Ли перестал меня растирать, но рук не убрал, продолжая согревать теплом тела.
– Мы не ленивые, мы практичные, – возразила я, чувствуя, что меня разморило и глаза закрываются сами собой.
Да и в том странном месте, где мы оказались, внезапно наступила ночь. Именно внезапно, буквально только что я сквозь полуопущенные ресницы наблюдала за зависшим над верхушками деревьев почему-то голубым светилом, а, на пару ударов сердца закрыв глаза, обнаружила, что солнце испарилось, погрузив окружающий мир в вязкую темноту.
– Свет выключили, – меланхолично отметил Ли. – Кажется, отбой. Ты там спишь, что ли, кровопийца?
– Сплю, – согласилась я, окончательно закрывая глаза. Повадки местного освещения меня сейчас интересовали меньше всего, утро вечера мудренее.
– Ну и спи, – разочарованно вздохнул оборотень, устраивая меня поудобнее.

– Киа! Киа!
Я проснулась от шепота над ухом и от легкого встряхивания. Встрепенувшись и мигом прогнав сон по стражеской привычке, я рывком выпрямилась, забыв, что засыпала не на земле. Ли оскорбленно зашипел, когда я впилась ногтями в его бедро, но вместо нравоучений на тему того, что кому-то надо подстричь коготки, я услышала:
– Там кто-то есть. И он медленно приближается.
– Кто? – я вгляделась в темные провалы между деревьями, но ничего не увидела.
– Фель в пальто! – буркнул оборотень, одним неуловимо-плавным движением спихнул меня с колен, вскочил на ноги и поднял на них меня, после чего продолжил возмущаться: – Если бы я знал кто, так бы и сказал: там бродит толпа ежиков-людоедов.
Я потянулась за одеждой. Та все еще была влажной, но что-то мне подсказывало, что толпа ежиков-людоедов вряд ли по достоинству оценит красоту моих обнаженных ног. От прикосновения холодной мокрой ткани по телу пробежала неприятная дрожь. Благо рубашку Ли требовать не стал, накинув куртку прямо на голое тело. Он поспешно закидал костер землей и замер, прислушиваясь… или принюхиваясь.
– Кажется, люди, – оповестил он. – Не меньше десятка. Идут сюда.
Он вдруг схватил меня за руку и потащил прочь с поляны.
Я даже не стала спрашивать почему. Как говорил когда-то мой самый первый командир, пока мы преследовали очень шуструю шайку лесных грабителей, – хорошие вампиры по ночам по лесу не бегают. Думаю, к хорошим людям это тоже вполне относится.
Внезапно раздавшиеся где-то за нашими спинами громкие лающие голоса подтвердили сразу две вещи: людей было не меньше десятка, и в покое они нас не оставят.
А потому мы бежали.
Голоса за спиной не звучали громче, но зато расходились все шире, словно нас загоняли, как дичь, силясь заключить нас в кольцо. И несмотря на то что скорость у нас была примерно одинаковая, а Ли то и дело сдвигался в сторону, чтобы вырваться из окружения, «загонщики» тоже были не дураки, и оторваться не удавалось. А спустя какое-то время голоса зазвучали еще и справа и слева, а среди черных гладких стволов мелькнул свет.
Оборотень ускорился, я летела за ним, не чуя ног, когда прямо перед нами словно из-под земли вдруг взвилась вверх, громко хлопая крыльями и надрывно крича, стая перепуганных птиц. Ли отшатнулся, выпуская мою ладонь, а я не успела среагировать и врезалась в него с разгону. Оборотень покачнулся, потерял равновесие и… кубарем скатился в не замеченный нами овраг, из которого, собственно, и вылетели птички. Треск ветвей и шелест листьев, потревоженных падающим телом, заглушил мой испуганный вскрик. Я упала на колени и наклонилась, заглядывая через край.
Ли без движения лежал на дне, парой саженей ниже, и на мой оклик даже не пошевелился. Я мгновенно забыла про звучащие с разных сторон голоса и стала спускаться, цепляясь за торчащие из земли корни и то и дело поскальзываясь на прелой листве.
– Ли! – едва ноги коснулись дна оврага, я склонилась над учеником и потрясла его за плечо.
Никакой реакции. Я осторожно обхватила руками его голову, чуть поворачивая. На щеке красовались несколько свежих царапин, а на лбу слева, теряясь в волосах, уже начала набухать здоровенная шишка. Прикусив губу, я уже хотела потрясти его поактивнее, чтобы привести в чувство, но тут дно оврага озарил желтый факельный свет, и прямо над нашими головами раздалось оглушительное:
– Нашел! Их тут двое!
Радостные и какие-то слегка злорадные интонации в этом голосе мне не понравились. Рука взметнулась неосознанно, чтобы привычным движением откинуть человека воздушной волной. В свою защиту могу сказать, что ошибку я осознала даже раньше, чем на меня обрушился водопад мелкой каменной крошки, забивший глаза и нос.
– И одна из них магичка! – добавил все тот же голос еще веселее, пока я отчаянно чихала и откашливалась.
Спустя несколько ударов сердца вокруг стало светло как днем. Шестеро подошедших людей начали осторожно спускаться вниз. Еще шестеро держали над ними факелы, а у троих были луки, и матовые кончики стрел были недвусмысленно направлены в нашу сторону.
– Кто вы такие? – откровенно говоря, мне с трудом удалось выговорить это так, чтобы голос не дрогнул.
Бесстрашностью идиота я, увы, не обладала, и сейчас в странном мире, где с неработающей магией я оказалась совершенно беспомощной, с бессознательным оборотнем на руках и в окружении чужаков, чьи намерения отнюдь не казались дружелюбными, мне было, мягко говоря, не по себе.
– Местная фауна, – гоготнул кто-то из оставшихся наверху.
– Тебя, хрыщ ученый, уже сколько раз просили не выражаться? – сурово осадил его один из тех, что, наконец, приблизились к нам. – А тебя, девка, не касается, кто мы такие, – он грубо подхватил меня под локоть и вздернул на ноги.
Еще один сноровисто связал мои руки за спиной, да так, что даже пальцами было не пошевелить.
– Второй-то живой? Шевелитесь! Или кто-то вместо него, коли помрет, к Змею на обед собрался?
Мужчины, как один, втянули головы в плечи, непонятно чего испугавшись, и торопливо подхватили Ли, не забыв и его связать. А потом, натужно вздыхая, потащили оборотня наверх. Я с беспокойством отметила, как его голова безвольно болтается из стороны в сторону – в сознание он так еще и не пришел. И вдруг подумала, что «к Змею на обед» вполне может быть не только образной присказкой, распространенной в этих краях, а очень даже реальной угрозой. А «на обед» – подразумевать отнюдь не совместную трапезу, а, куда вероятнее, основное блюдо. Еще ударом сердца позже до меня запоздало дошло, что и «вместо него».
– Что вы собираетесь с нами сделать? – возмутилась я, искренне, хоть и слабо надеясь, что мои домыслы останутся всего лишь домыслами и ребятки просто боятся чужаков. Сейчас притащат нас куда-нибудь в более спокойную обстановку, поговорим, они нас отпустят и любезно подскажут дорогу обратно.
– Не волнуйся, тебе это может даже понравиться, – хихикнул уже знакомый ехидный голос позади.
– Кир!
– А чего Кир сразу? Кто ее знает, вдруг она мазохистка?
– Не прекратишь вытрепываться со своими словечками, тебя в очередь поставим!
По тону было ясно, что угроза эта была, скорее, привычкой, нежели чем-то реальным. Наверное, поэтому некто по имени Кир только насмешливо хмыкнул, хоть и не стал развивать тему.
– А… – я снова открыла рот, но на этот раз провожатый грубо пихнул меня в бок, заставив подавиться начатой фразой, и добавил.:
– А ты молчи, девка, пока рот не заткнули. Не о чем нам с тобой разговаривать.
Все происходящее не нравилось мне категорически. Мужчины вокруг старательно отводили глаза. Для проверки я уставилась на одного в упор, прекрасно зная, что пристальный взгляд начинает давить и заставляет нервничать, но тот только беспокойно поводил плечами да хмурился, а в мою сторону так и не посмотрел.
Где-то спустя четверть вески Ли пришел в себя. Недоуменно вскинулся, дернулся, едва не повалив расслабившихся сопровождающих, за что тут же получил болезненный тычок в спину и сердитый окрик. Оборотень обвел нас всех слегка мутным взглядом, остановив его на мне, открыл рот, но я отрицательно мотнула головой, призывая помолчать пока. Не хватало, чтобы его еще и по голове повторно приложили. А с него станется выдать что-нибудь не менее веселое, чем высказывания местного шутника. Вот только боюсь, что если юмор Кира тут не оценили, то пленнику и подавно не стоит упражняться в остроумии.
Мы шли довольно долго, не меньше полувески, прежде чем вышли к деревне. Лес оборвался внезапно – только-только мы брели меж серебристых стволов, а вот уже вышли в чисто поле, посреди которого виднелся глухой частокол, а из-за него выглядывали неровные силуэты крыш. Только сделав несколько шагов, я поняла по маячащим вдалеке кронам, что это не поле, а, скорее, огромная поляна, да еще и созданная искусственно. По краю виднелись свежие пеньки, и я то и дело спотыкалась об иссохшие корни, но чем ближе к изгороди, тем ухоженнее становилась земля, а под самой стеной были даже разбиты огороды. Очевидно, люди постепенно отвоевывали себе у леса место для жилья.
Ворота оказались заперты. Причем внешне они выглядели как часть стены, я даже не сразу сообразила, зачем мы подошли к глухому участку, да еще и начали по нему барабанить. Но особенно мне не понравились длинные махристые борозды на серебристой коре. Кто бы их ни оставил, этот зверь будет побольше Ли в кошачьей ипостаси.
– Поймали? – донеслось вдруг из-за стены, и послышался грохот отодвигаемых досок засова.
– А то! – гаркнул все тот же мужчина, что до этого покрикивал на шутника. – Двое!
– Слава Лите, – в голосе послышалось нескрываемое облегчение.
Ворота приоткрылись, и нас впихнули внутрь.
– Тю, – при виде нас бородатый мужичок, стороживший вход, округлил глаза, – да это ж никак перевертыш. Оборотень!
– Который из них? – оживился Кир.
– Да этот, – он не стесняясь ткнул в Ли пальцем, – разрисованный.
– Сам ты разрисованный, – недовольно буркнул ученик и, как и следовало ожидать, получил в бок для профилактики.
– Вы поосторожней с ним, – продолжил мужичок. – Они те еще зверюги, даже когда человеки, а уж ежели обратится в кого клыкастого…
– Мог бы, давно бы обратился, – фыркнул главарь и бросил грозный взгляд на слегка струхнувших конвоиров. – Вон магичка колдовать пыталась, много из этого вышло?
Я досадливо скривила губы.
– Тащите их уже в яму, – махнул он рукой. – Как рассветет, отведем к норе. Нечего в потемках лишний раз шастать.
Нас потащили куда-то в сторону по-прежнему в сопровождении всей толпы. Яма обнаружилась быстро: глубокий провал в земле, в который один из мужчин спихнул ногой веревочную лестницу. Ли подволокли к краю, держа под прицелом одного лука. Еще два смотрели на меня.
– Значит, так, – отчеканил главарь, глядя ему в глаза. – Я сейчас сниму веревку, и ты спокойно и без лишних движений спускаешься вниз. Дернешься, – кивок в сторону лучников, – выстрелят. И уж если по тебе он промахнется, то девице твоей ножки прострелим. До утра доживет, а нам больше и не надо. Ясно?
Ли хмуро кивнул. Мужчина поддел ножом стягивающие его запястья веревки, и в какой-то момент мне показалось, что оборотень дернется, неуловимым для человеческого глаза движением выхватит у него оружие, атакует ближайших к себе противников, чудом уворачиваясь от стрел. Почти почувствовала, как свистит воздух, когда две из них сорвутся в мою сторону, даже приготовилась уклониться…
Но нет. Ничего не произошло. Ли только тряхнул затекшим запястьем, заставив конвоиров вздрогнуть, и начал спускаться. Стоило ему с глухим стуком спрыгнуть на дно, как главарь тут же втянул лестницу наверх. Я недоуменно нахмурилась, когда меня повели к краю, но, опережая даже мой мысленный вопрос, мужчина глянул вниз, окликая:
– Эй, оборотень! – Ли вскинул голову. – Лови!
И он спихнул меня вниз.
Я только коротко непроизвольно вскрикнула, а спустя удар сердца уже угодила в вовремя подставленные руки.
– Поймал, – негромко констатировал оборотень с легкой насмешкой в голосе.
Сверху раздался шелест. Мы оба машинально подняли глаза и увидели, как яму накрыла сплетенная из ветвей решетка, голоса зазвучали, удаляясь, как и факельный свет. Яма погрузилась в кромешную темноту.
Ли со вздохом опустил меня на землю и сноровисто распутал веревки.
– Что я пропустил? – поинтересовался он, наблюдая, как я растираю запястья.
– Кажется, поутру нас собираются скормить какому-то Змею. И судя по тому, что у них есть очередь на это благое дело, не мы первые, не мы последние.
– Это мы удачно зашли, – пробормотал ученик, сползая по стенке и усаживаясь на землю, придерживая, очевидно, все еще ноющую голову.
Глаза постепенно привыкали к темноте. Против ожидания в яме было чисто и сухо. Стены когда-то обмазали глиной и подожгли, оставив лишь несколько отверстий у самого низа, очевидно, чтобы стекала дождевая вода. Я разглядела стоящий на полу кувшин и, подойдя, обнаружила, что он доверху полон. Переведя взгляд с кувшина на прикрывшего глаза Ли и обратно, я решительно подхватила его, со стуком поставила около оборотня и, не обращая внимания на любопытно приоткрывшийся глаз, подцепила когтями край рубашки и рванула. Треск ткани прорезал воздух, а оборотень тут же возмущенно распахнул оба глаза.
– Эй! Это была моя рубашка!
– Была, – согласилась я, после чего опустилась рядом с ним на корточки и, скомкав оторванный кусок в ладони, опустила его в воду.
Стоило коснуться мокрой тканью разодранной щеки, как оборотень зашипел и отпрянул.
– Ты как маленький! – возмутилась я.
– Я и есть маленький! – гордо заявил «крошка», что был выше меня на добрую голову. – Маленький, несчастненький…
Он жалобно состроил брови домиком и даже показательно шмыгнул носом. Ха! Это он пусть на однокурсницах своих репетирует, у меня в отряде было десять маленьких несчастненьких мужчин, которым тоже малейшую царапину надо было обрабатывать с песенкой-сказочкой и обязательно подуть на ранку.
Я отстранилась и поднялась – Ли облегченно выдохнул. И тут же охнул, когда я опустилась на его вытянутые ноги, сдавив коленями бедра, и ухватила пальцами подбородок, поворачивая голову нужной мне стороной.
– Садис-с-стка, – прошипел оборотень.
– Кровопийца, – поправила я.
– Уж лучше бы тогда кусалась! Это… ай!.. по крайней мере приятно. И уж лучше меня съешь ты, чем какой-ни… ш-ш-ш-ш… будь Змей!
Обреченно закатив глаза, я покачала головой и использовала самое сильнодействующее обезболивающее – подула. Ли уставился на меня, широко распахнув разноцветные глаза, а я, воспользовавшись его оцепенением, перешла ко второй царапине, на виске, продолжая то и дело дуть на воспаленную кровоточащую кожу. Вон как притих – говорю же, самое действенное!
Я осторожно отвела в сторону прилипшие ко лбу темные волосы. Шишка уже успела надуться до приличных размеров, если и не с кулак, то с очень крупную сливу. Я приложила к ней смоченную тряпку, и оборотень блаженно прикрыл глаза.
– Болит? – сочувствующе поинтересовалась я.
– Гудит и кружится, – отозвался Ли. – Зато я теперь смело могу говорить, что я на всю голову стукнутый!
– Нашел чем гордиться. И не на всю, а только на половину.
Ученик только пренебрежительно фыркнул.
Ткань нагрелась. Я снова опустила ее в холодную воду, подержала там, чуть отжала и снова приложила. Ли молчал, я тоже притихла, отстраненно наблюдая, как набухла на обрывке крупная капля, как сорвалась вниз, скользнув по щеке и шее под воротник куртки. Взгляд сам собой опустился ниже, словно надеялся и дальше проследить за ее движением. Вместо этого наткнулся на мерно вздымающуюся грудь, виднеющуюся в распахнутой куртке, и едва-едва выглядывающие линии татуировки. Мне тут же захотелось отвести кожаную полу в сторону и рассмотреть, наконец, поближе, что там изображено, но от этой идеи с сожалением пришлось отказаться. Вряд ли ученик оценит подобные поползновения со стороны преподавателя. Хватит того, что этот преподаватель сейчас сидит у него на коленях в его же рубашке, а его рука покоится у меня на бедре. Вцепился, когда первый раз к царапинам полезла, да так и не отпустил.
Кстати! Можно было бы уже и…
Я вскинула голову и обнаружила, что Ли за мной, оказывается, пристально наблюдает из-под опущенных ресниц. Строго-шутливые слова вдруг застряли в горле. Я молча опустила руку с тряпкой, потянулась пристроить ее на краешке кувшина и вздрогнула, когда оборотень вдруг подался вперед, уткнулся носом мне между шеей и плечом и глубоко вдохнул.
По позвоночнику пробежали мурашки, я дернула плечом, поежившись от щекотки, и по привычке покровительственно потрепала Ли по растрепанным волосам.
– Что, голова уже не держится?
– Ага, – оборотень выпрямился как ни в чем не бывало и широко зевнул. – Как думаешь, я успею выспаться до того, как нас кому-то там скормят?
– Змею, – наставительно повторила я учительским тоном и сползла с его колен, пристраиваясь рядом, вытягивая ноги и запрокидывая голову.
На иссиня-черном кусочке неба, виднеющегося в квадратиках решетки, не было ни звездочки. Сколько до рассвета? Веска? Две? А потом? Я начинала догадываться, почему мужчины не стали сами меня развязывать – мало ли чего магичка еще попробует вычудить, а с местным неработающим колдовством это опасно. Вон останется вдвоем со своим спутником – и пусть экспериментирует.
Экспериментировать желания не было. Я попыталась откинуть решетку телекинезом, но ничего не вышло, а колдовать наугад было глупо. Еще не хватало, например, утопиться благодаря собственной же магии или быть заваленными десятью пудами лягушат.
Я подтянула колени к груди, тоскливо уставившись в пол.
– Эй, кровопийца. – Ли положил руку мне на плечи и уверенно привлек к себе. – Ты тут, случаем, не хандрить ли собралась?
– Имею право! – возмутилась я, не пытаясь, тем не менее, отстраниться.
– Нашла из-за чего расстраиваться! Ну, оказались мы хрисс знает где, ну поймала нас какая-то банда полудурков и хочет пустить на корм какому-то Змею. Ну, магия не работает, а я больше не могу обратиться и всех очаровать мокрым носом и бархатными ушками, чтобы они умилились и нас отпустили. Подумаешь! – Я невольно хихикнула. – Может, и нет вообще никакого Змея, и нас просто сбросят со скалы во славу сомнительного божка.
– Последняя фраза должна была меня утешить?
– Мне отчего-то показалось, что разбиться о скалы лучше, чем медленно умирать, пока тебя кто-то жрет. Ты так не думаешь?
Я думала. Только не о том, как лучше умереть. А о том, что впервые ощущала себя настолько беспомощной и нуждающейся в защите. Магия – самый верный спутник – меня здесь предала, а больше я ничего не умела. Даже костер не смогла бы разжечь, если бы не Ли. И так далеко бы не убежала от преследователей. И вообще.
Обнимающая меня за плечи тяжелая сильная рука дарила это самое ощущение уверенности и защищенности. Я вдруг вспомнила, как метнулся его взгляд при словах главаря о том, что его развяжут, – оценивающе, стремительно. Вот почему я готова была к тому, что он сейчас атакует. Даже без второй ипостаси оборотни сильнее и быстрее обычного человека, да и воинское искусство им не чуждо. Только он не стал. Из-за меня.
Я поежилась, и в то же мгновение пальцы чуть сжались на моем плече, одновременно согревая и подбадривая. Кажется, я сейчас начну искренне завидовать Полли и тому, как она без всяких задних мыслей может позволить себе забраться к нему на руки, уткнуться в грудь, а Ли ее обнимет, утешит, поцелует в лоб и скажет, что все будет хорошо. Потому что именно этого мне сейчас отчаянно захотелось.
Только вряд ли я когда-либо смогу себе это позволить.

Ждать рассвета пришлось недолго. А может, я просто вместо того, чтобы задремать, от безделья провалилась в сон, а проснулась от того, что солнечные лучи ударили в глаза, да и гостеприимные хозяева не заставили себя долго ждать.
– Эй, вы! – почти сразу донеслось сверху, и в яму с легким шорохом свалилась веревочная лестница. – На выход! Девица первая. И давай без фокусов.
Лучники по краям ямы, целящиеся в меня и оборотня, тоже ненавязчиво намекали, что шутить ребята не намерены. Я поднялась, чувствуя легкую ломоту в затекших конечностях, оглянулась на Ли, который ободряюще мне кивнул, и начала карабкаться наверх. Стоило зацепиться рукой за край ямы, как меня тут же рывком вздернули и, торопливо связав запястья, оттащили в сторону. С оборотнем проделали то же самое, по-прежнему держа меня на прицеле, и мы двинулись в обратную сторону.
При свете стало возможным разглядеть крепкие дома из знакомых серебристых бревен, утоптанные дорожки и аккуратные палисадники. На крыльце одной из изб стояли две женщины, проводившие нас хмурыми взглядами, в глубине которых читались одновременно жалость и облегчение.
– Эй, ребятки, – вдруг весело произнес Ли, когда мы вышли за ворота и направились в сторону леса. Но не туда, откуда пришли, а правее. – Расскажите хоть нам, неместным, кто нами завтракать-то будет.
– А тебе не все равно? – буркнул кто-то.
– Конечно, нет, – оборотень расплылся в улыбке. – Если это дракон, то я порекомендую ему меня сначала хорошенько посолить, а если химер – то поперчить. Оборотни, знаете ли, продукт деликатный, его с умом подавать надо!
Пара человек даже невольно хихикнули, поддавшись на развеселый тон известного балагура, а вновь сопровождающий нас Кир аж встрепенулся, безошибочно распознав родственную душу.
– Да мы тут все неместные, – хмыкнул он. – Большей частью с Дариола, конечно, у вас там, видать, вообще экологическая катастрофа какая-то приключилась, но и другие иномирцы встречаются.
Остальные мужчины косились на разговорчивого недовольно, но на этот раз почему-то не одергивали. То ли решили, что он нас хоть развлечет светской беседой перед гибелью.
– Хотя вру! Ганс вон уже тут родился. – Кир кивнул на высокого паренька за спиной у Ли. – И Дис, вроде… да, Дис?
– Помолчал бы ты лучше, – фыркнул другой.
– И как вы здесь оказались? – я тоже рискнула вступить в беседу, надеясь, что на этот раз никто за это в бок пихать не будет.
– Гулял-гулял, голубое свечение – та-дам! Привет новый дружелюбный мир!
– Не заметила особого дружелюбия, – пробубнила я, недовольно покрутив связанными запястьями.
– Не повезло вам просто, – Кир пожал плечами. – Здесь все не так уж плохо. И не особенно опасно, если Змея вовремя кормить. Появись вы на пару дней позже, к нему бы отправился кто-то из местной очереди, а так… между чужаками и своими выберут своих, конечно. Без обид.
– Да какие уж тут обиды, – фыркнул Ли. – Так что это за зверюга, что вы с ней целой деревней справиться не можете?
Кир словно даже оскорбился.
– Вот увидишь и поймешь! Здоровенная змеюка. Клыки – во! Когти – во! Наше счастье, что живет в своей норе да только два раза в год пожрать вылезает. А если кормить, то и не вылезает даже. Было дело, решили как-то отпор дать. Так он вместо двоих больше десятка сожрал и не поморщился. То-то же! И человечину ему подавай, дичь не жалует, зараза…
– Что ж вы просто не уйдете от него подальше? – озадачилась я.
– Самая умная, что ли? – хмыкнул Кир. – Тут далеко не уйдешь. Вы, поди, по остаткам дороги досюда добрели? Правильное направление выбрали. Пошли бы в другую сторону – сгинули бы в ядовитом болоте. А в лесу Змей – хозяин, найдет на любом расстоянии. Он-то появился, когда уже деревню строить стали, и то бросили обжитое место, не пожалели. А потом поняли: все одно достанет, где угодно, и вернулись.
Больше нам узнать ничего не удалось. Мы вдруг вышли к черному провалу в земле, уходящему вертикально вниз.
– Что ты там говорил насчет сбросят со скалы? – невольно пробормотала я в адрес Ли, ощутив, как по телу пробежала нервная дрожь.
Оборотень в ответ только едва заметно передернул плечами, и во взгляде его читалась сосредоточенная задумчивость.
– Вы простите нас, Литы ради, – неожиданно произнес главарь, впервые за все время заглянув мне в глаза.
А в следующее мгновение жесткий удар в спину толкнул меня вперед, заставляя сорваться в зловещую темноту, где поймать на этот раз будет некому.
Мы с Ли рухнули почти одновременно и даже довольно мягко приземлились – дно ямы было усеяно влажной палой листвой. Падать в это месиво было, может, и не очень приятно, да и дыхание все равно вышибло на несколько ударов сердца, зато обошлось без переломов конечностей.
– Киа? – тут же обеспокоенно выдохнул оборотень.
– Все хорошо, – я подобрала под себя ноги, съеживаясь, словно гусеница, и села, бегло оглядевшись.
Свет сверху едва добирался сюда. Прямо вперед уходил широкий темный лаз, пахло мокрой землей, прелыми листьями. Вскинув голову, я убедилась, что змеепочитатели расходиться не собираются. Вряд ли они нас видели, потому что когда мы стояли наверху, дна было не различить. Но очевидно, собирались убедиться, что живыми мы отсюда не выползем и загадочная тварь получит положенную порцию пищи.
– Повернись спиной, – скомандовала я поднявшемуся Ли.
В полумраке было видно, как оборотень недоуменно вскинул брови, но подчинился без вопросов. Из-за туго связанных запястий пальцы уже начали неметь, но все еще слушались. Я нащупала узел на веревках Ли и начала его тормошить, пытаясь распустить. Получалось плохо, я нервно прикусила губу, царапнула ее клыком, слизнула мгновенно выступившие капли крови. Ну же…
Да! Узел, наконец, поддался. Оборотень оказался свободен, а спустя пару мгновений и я.
– Что-то Змей запаздывает. Кушать подано, и где он? Остынет же! – негромко хмыкнул Ли, тоже запрокидывая голову. Толпа на краю, напряженно вглядывающаяся в глубокую темноту, его не воодушевила – оборотень покачал головой и крадучись сделал несколько шагов вперед, в мрачный провал лаза.
– Только не говори, что тебя это расстраивает. – Я как-то естественно пристроилась позади, разминая кисти, и решила, что если прямо сейчас нас начнут есть, то замагичу что-нибудь такое, что местным ископаемым и не снилось, – помирать так уж с музыкой! То есть с магией… Посасывала прокушенную губу и буквально чувствовала, как под кожей начинает тихонечко пульсировать сила. Это, конечно, не та убийственная мощь, которая едва не стоила Ли жизни, но, может, на что и сгодится.
Мы продвигались медленно. Бесшумно. Кошачьему шагу оборотня мне, конечно, конкуренцию не составить, но и я все-таки в первую очередь разведчик, а не учитель. Лаз свернул, свет, падающий из провала над нами, уже скрылся за поворотом, а темнее не становилось. Многочисленные гнилушки излучали призрачное зеленоватое сияние, позволяя худо-бедно ориентироваться в пространстве.
Сейчас я начинала уже думать, что слова Ли были не лишены здравого смысла, я бы не отказалась, чтобы пресловутый Змей уже явился на завтрак, потому что напряженное ожидание выматывало нервы похлеще схватки. Меня трясло мелкой дрожью, пальцы рук покалывало скопившейся магией, глаза слезились от темноты и пристального в нее вглядывания.
Ли вдруг замер столбом, ухватив меня за запястье, удерживая. Я от неожиданности чуть не выпустила воздушную волну и нервно стиснула кулаки.
– Слышишь? – он произнес это так тихо, что я сама удивилась, как смогла что-то разобрать в едва заметном шевелении губ.
Первым моим порывом было помотать головой, но затем я прислушалась и действительно различила едва слышное шуршание, словно мелкие камушки скатывались с обрыва. И как назло лаз дальше снова сворачивал.
Шорох приближался. Ли как-то странно дернул рукой, словно хотел завести меня к себе за спину, а в следующее мгновение из-за поворота медленно и величаво показалась огромная змеиная голова. Она вскинулась, вперившись в нас ярко-желтыми глазами с вертикальными зрачками, несколько раз моргнула, раззявила пасть, демонстрируя длинные блестящие клыки, и зашипела так пронзительно, что аж в ушах засвербело.
Я ударила первой. Вскинула руки и, не став мудрить с заклинаниями, швырнула вперед неоформленную волну чистой силы, понадеявшись, что уж она-то здесь не должна перевернуться с ног на голову. Ведь удар кулаком и в чужом мире остается ударом кулаком.
Сработало! Змей схлопнул челюсти, стукнулся головой о потолок лаза, отступил, отчаянно тряся башкой, и тут же бросился на нас, разъяренно шипя. Мы с Ли отпрыгнули в разные стороны, так что рептилия чуть не врезалась в стену. Одновременно с этим выяснился один неприятный факт: Змей оказался ящерицей. Массивные лапы, увенчанные черными когтями, взрыли землю. Длинный хвост разрезал воздух, едва не задев оборотня, и саданул стену так, что сверху посыпались комья земли и какая-то труха.
Ли, сообразив, что выброс силы здесь действует безотказно, тоже ударил. Да так, что Змея протащило мимо меня на десяток шагов. Я вжалась в землю, а потом тут же кинулась к нему, так что когти распахали уже только то место, где я была, и мы оба понеслись, как ошпаренные, дальше по проходу – а вдруг он где-то еще выходит наружу? И там по счастливой случайности уже нет вооруженных мужиков, готовых скинуть нас обратно.
Грозное шипение за спиной придавало ускорения. Пару раз мы по очереди останавливались, чтобы одарить гада еще порцией силы в распахнутую пасть. Тогда шипение на несколько мгновений затихало, но затем возобновлялось с еще большей яростью.
Долго так продолжаться тоже не могло. Чистую силу потому и мало используют, что эффективность и расход энергии несопоставимы. У меня уже начала кружиться голова, да и Ли, до сих пор умудрявшийся то и дело тащить меня за собой, заметно сбавил скорость. Шипение за спиной становилось все ближе и ближе. В какой-то момент мне показалось, что Змей завис уже над самыми нашими головами и вот-вот схлопнет челюсти, сминая мое тело. Я обернулась, чтобы убедиться в этом, споткнулась, уцепилась за Ли, пытаясь удержать равновесие. И мы оба покатились по земле. Я даже успела подумать, что вот он – наш несчастливый конец.
…а потом мир поглотило голубое сияние…
Я рухнула на спину, больно впечатавшись позвоночником во что-то жесткое, а сверху, заставив меня взвыть, навалился оборотень, да так, что из глаз против воли слезы брызнули. Ли тряхнул головой и мгновенно вскочил, а я почти не глядя ухватилась за протянутую для помощи ладонь, мимоходом удивившись, как нас еще не съели, и приготовившись бежать.
Только вот уже не понадобилось. Темный глухой лаз внезапно сменился лесной чащей. Но сребростволых деревьев не было и в помине. И солнце, пробивающееся сквозь листву, было привычным, желтым.
Поверить в случившееся с ходу не получалось. Мы озирались с совершенно глупыми выражениями на лицах (по крайней мере у Ли оно было на редкость глупо-озадаченное, а мое вряд ли сильно отличалось).
– Кажется, мы… вернулись, – наконец решилась озвучить я.
Вместо ответа оборотень сгреб меня в охапку и стиснул в объятиях, отрывая от земли. Я нервно хихикнула от радости и порывисто обхватила его за шею. Определенно в этот счастливый момент можно было забыть о правилах отношений между учителем и учеником… да и вообще обо всем забыть, уткнувшись носом в плечо, зарываясь пальцами в спутанные темные волосы, чуть растерявшие радужный блеск после всех приключений последних суток, прижимаясь так тесно, что биение сердца в его груди ощущается словно в моей собственной, а еще…
О чем ты только думаешь, командир первого разведывательного отряда Аркхарии Кий эо Ланна!
Я торопливо отстранилась, и Ли опустил меня на землю, медленно, словно нехотя.
– Надо найти остальных, – я огляделась, зябко потирая плечи. – Нас уже, наверное, совсем потеряли. Надеюсь, Хелл и Родерик больше никого не выпустили с поляны.
Оборотень бросил на меня какой-то странный взгляд, но тут же привычно ухмыльнулся:
– А что! Отправимся их выручать и так и будем бегать по кругу туда-сюда, пока Змей таки кого-нибудь не сожрет! Новая дариольская забава!
Мгновение спустя на его месте уже сидела черная пантера. Она втянула носом воздух, встопорщила усы и уверенно перемахнула через кусты, скрываясь в лесной чаще. Я буркнула себе под нос «балда!» и зашагала следом, размышляя, работает ли хваленая кошачья способность находить дорогу к дому, когда дело касается временного лагеря.

Правило 8
Никому не доверять

Наше возвращение в лагерь спустя около вески блужданий по лесу было воистину триумфальным. Перепуганные дети бросились обнимать нас обоих, не обращая внимания на наш потрепанный и даже в какой-то степени провокационный вид. Полли вцепилась в Ли так, словно он вернулся из царства мертвых, а Хельга смотрела на меня таким сияющим взглядом, словно уже и не чаяла увидеть в живых. Но стоило нашим глазам встретиться, как некромантка тут же насупилась и спряталась за челкой, вызвав широкую улыбку.
Позднее выяснилось, что примерно так оно и было. Они с Родериком уже несколько раз прочесывали окрестности, не находя ни малейшего следа нашего присутствия, и после очередного такого прочесывания некромантка все-таки решила провести один ритуал… который ясно показал, что среди живых в этом мире нас точно не значится. Впрочем, как и среди мертвых. Она хотела отправить Родерика с детьми в Академию и остаться здесь со вторым телепортационным амулетом, упрямо не желая признавать, что мы испарились безвозвратно. Но собственно, в момент подготовки перемещения мы и заявились.
От меня, в отличие от Ли, детки отцепились довольно быстро. Первые мгновения восторга схлынули, и они припомнили, что я здесь злобный клыкастый преподаватель, а потому с удвоенным энтузиазмом набросились на оборотня, и на всю поляну уже разносилось его повествование о наших приключениях, естественно, не имеющее ничего общего с реальными событиями.
– Надо как можно скорее возвращаться в школу, – с ходу озвучила я, подходя к преподавателям. – Нас забросило в Черный Лес.
Хелл недоуменно вскинула одну бровь, Родерик – обе.
– Как такое возможно? – искренне озадачился мужчина. – Что вообще с вами произошло?
– Рогар, шишиги, голубое сияние, – отчиталась я. – Мы угодили в другой мир, чудом выбрались. Надо убираться отсюда, пока чего похлеще не случилось. Родерик, подготовьте, пожалуйста, телепортацию, а я быстренько переоденусь, а то в таком виде к ректору…
Я обвела рукой свое одеяние. Декан невольно скользнул взглядом по чумазой физиономии, едва держащейся на плечах рубашке, нижняя часть которой свисала живописными лохмотьями, обнажая живот, отчего-то смутился и, пробормотав «да, конечно», вернулся к расчерченной на земле незавершенной пентаграмме.
Хелл, как и следовало ожидать, увязалась за мной и в ответ на насмешливый взгляд с невозмутимым видом ответила, что покараулит. А то мало ли какой шальной студент захочет подсмотреть за бесплатным раздеванием. Ну да, ну да…
– Хелл, нам сейчас отчитываться перед Аресом, мне правда не хочется повторять эту историю по десять раз, – заранее предупредила я, вытаскивая из сумки приготовленный для ночевки свитер.
Некромантка недовольно фыркнула, но тут же сориентировалась:
– К хриссу историю. Как мы вообще могли оказаться в Черном Лесу? Это другой конец Гремора!
– Не знаю, – я огляделась и решительно направилась к ближайшим кустам. Лучше было бы, конечно, чуть углубиться в чащу, но я не настолько радела за свою и ученическую нравственность, чтобы сунуться за пределы защитного круга и снова угодить в какой-нибудь портал в иной мир. – Ошибка в расчетах?
Хельга посмотрела на меня, как на убогую.
– После всего, что случилось в Академии с начала учебного года, ты все еще наивно веришь в случайности?
– Куда больше – в презумпцию невиновности. Водички польешь?
Пробормотав: «Я некромантка, а не водопровод», Хелл, тем не менее, вычертила пару пассов, сложила ладони лодочкой, и из них тонкой струйкой потекла вода. От нее отчетливо отдавало мертвечинкой, но на мою ухмылку подруга лишь пожала плечами: я предупредила же!
На нормальное приведение себя в порядок времени не было, поэтому я только умылась, переплела косу и натянула свитер вместо превратившейся в лохмотья рубашки Ли. Несколько мгновений я подержала ее в руках, а затем все-таки отбросила в сторону. Стиркой и починкой тут уже не обойдешься, проще новую купить.
Когда мы вернулись, все уже было готово для телепортации. Пересчитали детей по головам, на всякий случай – трижды, наложили «оцепенение» на рогара-недоросля и перенеслись на… кладбище. Личное некромантское.
– А что? – пожала плечами Хелл в ответ на мой озадаченный взгляд. – В школе нас так рано не ждут, откуда нам знать, есть ли сейчас кто в большом зале. Сюда-то без меня точно никто не сунется.
Я покосилась на закатившего глаза к небу Ли и подумала, что на месте некромантки не была бы в этом так уверена.
В школе нас действительно не ждали. Мы прибыли в учебное время, так что тишина в коридорах царила гробовая. Ученикам было велено разойтись по комнатам и не шуметь под страхом жутчайших внеплановых контрольных, рогар остался пока на кладбище, а мы отправились к Аресу – с повинной и с наездом.
Благо ректор оказался у себя, и наше появление стало для него весьма неприятным сюрпризом. Что же, сюрприз стал еще более неприятным, когда он узнал о подробностях учебной вылазки: о Черном Лесе, благоприобретенной ручной нечисти, нашем с Ли скоростном осмотре иномирных достопримечательностей и забеге со Змеем на среднюю дистанцию.
– М-да… – только и смог он произнести, когда мы все, наконец, выговорились. И, насколько я успела узнать сира де Асти, слов у него не находилось весьма нечасто.
Мы молчали. Родерик – несколько равнодушно, – для него, очевидно, все приключения завершились с возвращением в школу, вернулись все целые и невредимые, значит, все в порядке. Хелл – раздуваясь от нетерпения, – в ожидании возможности выставить обвинения злейшему врагу, которого она мгновенно записала в виновники нашего неудачного «приземления» не там, где нужно. А я – с интересом приглядываясь, – откровенно говоря, после каждой встречи с Арестиром де Асти убеждалась, что Аркхария немало потеряла, лишившись этого правителя.
– Иначе как какой-то нелепой случайностью я произошедшее объяснить не могу, – наконец проговорил мужчина, глядя на каждого из нас по очереди. – Вас перемещали силами нескольких преподавателей, но рисунок, вне всякого сомнения, был создан верно, конечно, возможность его исказить была у любого из участвующих в переносе, но… – он задумчиво потер подбородок. – Я не вижу, кому из них это могло быть нужно.
– А Мефисто Фель участвовал? – выпалила Хельга.
Сир де Асти посмотрел на нее неодобрительно.
– Уж не хотите ли вы, госпожа Дарк, выдвинуть какие-то обвинения? Спешу вас разочаровать – нет, декан Фель не участвовал в телепортации.
Некромантка недоуменно нахмурилась. Признаться, даже я слегка озадачилась. Несмотря на все мои упорные попытки осадить подругу, готовую четвертовать предсказателя, не отягощая себя поиском доказательств, в глубине души Фель мне не нравился, более того, интуитивно я сама искала возможности его обвинить, и его причастность к нашему незадавшемуся путешествию существенно перевесила бы чашу весов в сторону некромантки.
– А вы не могли бы сказать, кто участвовал? – в свою очередь поинтересовалась я.
– Я, госпожа Ланнская, господин Шарский, госпожа Нортская и господин Саольский в качестве страхующего.
Два теоретика, преподаватель рас и сущностей и предсказатель. Не очень-то, видать, они были озабочены нашим благополучным приземлением!
Ворчу, да, просто ворчу. В телепортации на дальние расстояния нет ничего особенно сложного, если ты не переносишь сам себя – других проще. И да, даже для довольно большой группы людей достаточно четырех не самых сильных магов и пятого – страхующего, готового влить свои силы, если понадобится.
– Насколько мне известно, защитные заклинания могут неблагоприятно влиять на телепортацию, – внезапно произнес Родерик. – А коль скоро после случая с деканом Алмором защитное поле Академии было усилено, и мы установили несколько заклинаний и амулетов еще и внутри… в расчетах была сделана поправка на это?
– Боюсь, что нет, – кивнул ректор. – Такое предположение кажется мне разумным. Хотя я извещу стражу о случившемся на всякий случай. Если они посчитают нужным, то проведут расследование.
Мы с Хельгой скептически переглянулись. Чтобы тэр Лернский возжелал провести расследование? Да скорее вампиры будут признаны всеобщими благодетелями, а на границах с Аркхарией выстроится очередь из желающих сдать кровь на благо мира.
– Что ж, благодарю. Вы поступили правильно и разумно, – беглый одобрительный взгляд в сторону некромантки дал понять, что в способности некоторых действовать правильно и разумно он иногда сомневался. – Не смею больше вас задерживать, госпожа Дарк, декан Росский… госпожа эо Ланна, а вас я попрошу уделить мне еще немного вашего драгоценного внимания.
Хм, чем это я, интересно, заслужила?
Родерик вышел торопливо, как будто только этого разрешения и дожидался. Хелл бросила на меня угрожающий взгляд – только посмей мне потом в подробностях все не рассказать!
Оставшись со мной наедине, Арес заговорил не сразу. Сначала смерил меня долгим изучающим взглядом, словно видел впервые, затем медленно стянул перчатки, отложил их в сторону, размял пальцы. Я наблюдала за представлением с некоторым любопытством, а задним числом отчего-то размышляла, какая жалость, что в Академии нет ванны. Мне бы хотелось после всей этой беготни полежать в ванне, наполненной эльфийской пеной, смотреть, как лопаются радужные пузырьки, вдыхать вишневый аромат… и хорошенечко простирнуть косу, в которой скопился мусор аж двух миров! Я отчаянно почесала затылок, и ректор почему-то улыбнулся.
– Госпожа эо Ланна, я бы хотел попросить вас составить подробный и детальный отчет по поводу вашей с Ли Д’арком прогулки по иному миру. Природу голубого сияния в Черном Лесу маги пытаются познать уже долгие годы, но, сами понимаете, далеко в этом деле не продвинулись. Так что ваш доклад может стать прорывом в изучении этого вопроса.
Вообще-то, я не имела ничего против, но природная вредность – такая черта характера, которую не так-то просто игнорировать.
– Вы же сейчас понимаете, что просите послужить на благо греморской науки аркхарскую стражницу, которая подалась в преподаватели исключительно по указу свыше, и ничего, кроме выполнения поставленной задачи, ее в принципе не должно интересовать? Почему бы вам не попросить Ли Д’арка? Уверена, он распишет все очень красочно. Даже иллюстрации нарисует, если попросите.
– Он нарисует, даже если не попросим, – хмыкнул ректор, старательно упрятав улыбку за суровым поджатием губ. – Только вряд ли подобного типа иллюстрации можно будет представить ученым мужам. Между прочим, для того, кто считает, что занимается преподавательством исключительно по долгу службы, вы неплохо справляетесь.
– Неплохо?! – возмутилась я.
– Блестяще, – со вздохом признался вампир.
– Ладно, напишу, – буркнула я польщенно. – Вы думаете, найдутся желающие туда отправиться?
– Жажда знаний толкала людей и на куда более глупые поступки. Насколько мне известно, несколько исследовательских групп сгинули в Черном Лесу и без знания того, что обратная дорога есть, просто охраняется радужной ящерицей.
– Радужной ящерицей? – недоуменно переспросила я. – Вы знаете, что это был за Змей? Тьфу ты, зверь?
– Думаю, да. Эти ящерицы – путешественницы между мирами. Питаются, в том числе, силой порталов. Они необходимы им для роста и поддержания жизни. Когда сила портала иссякает, они перебираются к другому. Судя по ее размерам, портал просуществует еще сотню лет точно. Между прочим, удивительно прекрасные создания – эти ящерицы. Вы разве не обратили внимания на то, как сияет и переливается ее чешуя? Ради ее опалового блеска полегло немало охотников, когда одна такая завелась в Греморе пару сотен лет назад.
– Мне в тот момент было как-то не до опалового блеска, – пробормотала я, силясь припомнить, какого она вообще была цвета. В памяти отложились только огромные желтые глаза и клыки с локоть величиной.
Но теперь неудивительно, что никто из исчезнувших в голубом сиянии не вернулся: более удачливые попали в период между кормежками и остались в деревне, а менее – окончили жизнь в желудке гигантской рептилии.
– Как продвигается ваше расследование?
Этот вопрос воодушевил меня уже меньше. Когда я доложила ректору о том, что от Хельги пытались избавиться, он забеспокоился еще больше, но согласился со мной, что докладывать об этом страже не имеет смысла. Они посчитают, что некромантка просто пытается выгородить друга. Мы прошлись тем же путем, что и она в тот день до булочной, где был куплен торт, и обратно, но так и не смогли понять, где и как на нее могли совершить воздействие. Ректора этот результат, очевидно, не удовлетворил.
– Мы ждем возвращения в город Большого Пса, – привычно отрапортовала я. – Если все-таки удастся с ним встретиться, то, возможно, он сможет как-то пролить свет на эту историю.
– Если, – вздохнул ректор. – Поторопись, Киа, мне все сложнее оттягивать суд над Лессом. А если дело дойдет до суда, нет никаких причин признать его невиновным.
Я одарила его мрачным взглядом. Можно подумать, я не знаю, что нужно торопиться. Но неужели непонятно, что я и так делаю все, что могу? Но, встретившись взглядом с черными глазами Ареса, сообразила – понятно. Просто собственное бессилие раздражает ректора куда больше, чем мое возможное бездействие.
– Я могу идти? – Я кивнула на дверь.
Ректор утвердительно качнул головой и, стоило мне подняться, добавил:
– А идея с тренировкой учеников в реальных условиях была прекрасная. Возьмем на вооружение. В следующий раз надо будет просто лучше продумать организацию. И, – он кашлянул, – возможно, отказаться от телепортации. Благо и под Эскалиолом есть чем заняться…
Только выйдя за дверь, я вдруг сообразила, что, описывая все наши приключения, мы забыли упомянуть одну ма-ахонькую деталь. О том, что на Академическом кладбище сейчас пасется ручной недоросль одного из самых опасных видов дариольской нечисти. Дернулась назад, даже взялась за ручку двери, чтобы вернуться. Но потом смалодушничала и торопливо зашагала к себе, запихивая совесть куда подальше. Некромантская зверюшка? Вот пусть некромантка с ней и разбирается!

Рогару в Академии ректор не обрадовался. Очень не обрадовался. Даже не знаю, как именно он о нем узнал, ибо из нас, троих преподавателей, никто так и не смог найти в себе смелость рассказать о нечисти сиру де Асти. Но, как мне потом сообщил относительно достоверный источник в лице Ли Д’арка, ректор ворвался на кладбище прямо посреди занятия, грозно отправил студентов в аудиторию (правда, не проверил, все туда отправились или же отдельные разноцветноглазые и демонообразные особи остались подслушивать на входе) и непримиримо потребовал, чтобы некромантка немедленно устранила опасную нечисть или же ушла с дороги и позволила это сделать ему. А Хельга… та Хельга, которая знала о нечисти и нежити почти все, которая была одной из немногих магов в целом и некромагов в частности, которые в действительности понимают всю опасность, что представляют эти создания, встала у него на пути.
Спор был недолгий, но яростный. Ли попытался вплести что-то про испепеляющее молниями небо и орды нежити, пробуждающиеся по мановению некромагической руки, но под скептическим взглядом сдулся и дальше продолжил без эпических подробностей. А суть заключалась в том, что рогар оставался в Академии. Под некромантскую ответственность.
И еще, почему-то, мою. Наверное, сиру де Асти обязательно надо было свалить на кого-то раздражение по поводу уступки подчиненному, именно поэтому сейчас после ужина мы с Хельгой коротали время не в комнатах за чашкой чая, а на кладбище под мелким моросящим дождем, создавая для нечисти надежный загон, защищающий учеников от него. И его от учеников.
– Что на тебя нашло? – рискнула поинтересоваться я, делая разметку для опорных точек заклинания, пока Хелл отвлекала недолюбливающего магию рогара, швыряя тому какую-то корягу. Жеребенок, как заправская собачонка, носился за ней туда-сюда, весело повизгивая от восторга. – Ладно, у нас рука не поднялась, но почему ты Аресу-то не позволила от него избавиться?
– Версию про «материнский инстинкт» тебе Ли не озвучил? – недовольно буркнула некромантка, имея в виду причину, по которой жеребенок к ней так привязался.
Выяснилось, что самки рогаров излучают некие некротические эманации, которые позволяют жеребенку всегда находить родительницу, а если с ней что-то случится – переметнуться к другой ближайшей самке, которая сможет о нем позаботиться. Ну и, как оказалось, некромантка тоже сойдет.
– Он мне чего только не озвучивал, – усмехнулась я. – И в следующий раз, когда мне захочется послушать форменную небылицу, я непременно снова к нему обращусь. А сейчас я предпочла бы горькую правду.
– Правду? – Подруга передернула плечами. – Правда в том, что хрисс знает. Как представлю, что кто-то его…
Она замолкла, не договорив. Но договаривать, наверное, и не требовалось. И только я хотела вернуться к работе, даже отвернулась уже, как Хелл негромко произнесла будто сама с собой:
– Могу я хоть кого-то не потерять?
Вопрос этот предназначался явно не мне. И даже не богам, якобы ответственным за наши судьбы. Хельга задавала его сама себе, веря и не веря в возможность быть счастливой.
– Ты знаешь, когда погиб Арлан… я любила его. Еще в Межрасовке, – вынужденно пояснила Хелл в ответ на недоумение в моих глазах. – У меня внутри что-то оборвалось, как будто связь с реальностью. Я просто выпала из жизни и вернулась в нее с трудом. Он долго меня не отпускал, а я его. Я даже Лесса не принимала поначалу только потому, что не могла освободиться от этого прошлого. Когда два года назад на Академию напал чернокнижник и я думала, что Лесс умер… меня вела злость, о, я была так зла! – Хелл говорила сбивчиво, не столько с трудом подбирая слова, сколько… не умея произносить эти слова вслух. – Но, расправившись с ним, я снова погрузилась в эту пустоту. Я не могу снова потерять его, понимаешь?
Она на меня не смотрела, а я молчала, опасаясь, что если произнесу хоть слово, некромантка сведет все к какой-нибудь горькой шутке и снова замкнется, а выговориться кому-то сейчас ой как не помешало бы.
– Но что я могу сделать? Поднять нежить, разнести тюрьму по камешку и бежать? О да! Это я могу! Но для всех это будет означать, что он виновен. А ведь это не так! Лесс мне такого не простит. И я не знаю, я уже просто не знаю, что делать…
Собственное бессилие ее убивало. Медленно, но верно. И если обычный человек, убитый горем, впадет в апатию и замкнется в себе, то Хельга вполне могла отправиться крушить все вокруг. И чем ближе был суд над Лессом, тем тоньше становилась преграда разума, сдерживающая ее отчаяние и гнев.
Я задумчиво колупнула и без того крошащееся надгробие. Да, если посмотреть на дело с такой стороны, то ее выбор крайне разумен. Уж лучше возиться со смертельно опасной нежитью, чем крушить Эскалиол, вызволяя верлена. Я не знала, что сказать. А может, ничего и не требовалось?
– Слушай, а как ты думаешь, это мальчик или девочка? – выдала я, наблюдая, как рогаренок валяется в земле, а затем бросается ловить первую мохнатую ночную бабочку, вылезшую из укрытия, на свою беду.
– Понятия не имею, – Хелл подскочила с камня, расправляя плечи, словно сбрасывала с них набитый камнями рюкзак. – Но звать его будут Асамиэль!
– Даже боюсь представить, что это значит, – пробормотала я.
– «Несущий смерть», – довольно ухмыльнулась Хельга, искренне наслаждаясь игрой слов. – Но остальным мы скажем, что это переводится как «лучезарный». Не все же владеют эльфийским в совершенстве. Ладно, давай уже заканчивать с этим загоном, завтра лекция с утра пораньше.
В Академию я возвращалась одна, прижимая к груди фолиант с защитными схемами. Хельга осталась с рогаром, чтобы убедиться наверняка, что нечисть не сбежит. А может, просто хотела побыть еще немного в одиночестве, но не одна. Время приближалось к отбою, студенты уже медленно и хаотично перемещались в сторону комнат, то и дело оседая на подоконниках, а то и прямо на полу. Слышался смех, иногда взрывы и смех, иногда визги и снова смех. При моем появлении детки замирали, словно в игре «море волнуется раз», и оживали, стоило мне скрыться за поворотом. Поднимаясь на четвертый этаж, я услышала знакомый голос и тоже замерла на середине лестницы, глянув вниз.
Ну точно, прямо под ней расположилась неразлучная парочка Полли и Ли в компании нескольких однокурсников. Оборотень в очередной раз что-то бойко вещал, остальные подхихикивали, вставляли вопросы и замечания. После монолога Хелл настроение у меня было какое-то упадническое. Правда, я не столько опасалась за жизнь Лесса, веря, что мы все-таки сможем выяснить, кто его подставил, сколько… я ей чуть-чуть, самую малость, завидовала, что у нее есть о ком переживать. У стражи, да еще и работающей во внешней разведке, личные отношения как-то не складываются. И что удивительного? Встреть я кого-нибудь здесь… кто знает, когда меня отзовут обратно в Аркхарию? И куда отправят потом?
Я вслушивалась в тембр звучащего внизу голоса, не разбирая слов, и думала, как мне хочется послать Консилиум и собственную работу к хриссу и что, наверное, я даже согласилась бы теперь на изгнание. Вот только командиру отряда такая возможность уже не предоставляется. Или служба, или смерть.
Вздохнув, я тряхнула головой, отгоняя мрачные мысли, и снова зашагала наверх. Надо скорее спасать Лесса, уговаривать Ареса и сваливать к хриссу из этой Академии. И все вернется на круги своя.

Я проснулась среди ночи от скрипа двери и тренькнувшего порванной струной заклинания, извещающего, что кто-то вошел в мою комнату. Рывком села, приготовившись ударить, но тут же погасила пульсар, разглядев, кто ко мне явился.
– Ли? Какого хрисса?
Оборотень приблизился, ухватил меня за руку и дернул к двери.
– Пойдем со мной, пожалуйста!
– Что стряслось? – Я еще сонно моргала, но покорно поднялась. Чтобы оборотень вот так вот завалился среди ночи – это должно быть что-то экстраординарное. – Что-то с Полли?
– Скорее! Нужно торопиться. – Увидев, что я не сопротивляюсь, он выпустил мою руку и выскочил в коридор.
Я накинула халат и поспешила за ним.
– Ли, да объясни ты, в чем дело!
– Позже. Надо спешить, – повторил Ли, как заведенный.
Мы пробежали через всю Академию и выскочили в сад.
– Смотри! – Ли махнул мне в сторону кустов.
Я осторожно прошла вперед и заглянула.
– Но там же ничего… – начала я, оборачиваясь, и в то же мгновение невероятной силы ударом меня швырнуло на дерево. Я стукнулась затылком, у меня вышибло дух и на мгновение потемнело в глазах.
А когда прояснилось, я сначала не поверила тому, что вижу. Одной рукой Ли жестко прижимал к дереву мое запястье, другой вдавливал в кору плечо. У него был совершенно пустой взгляд и весьма недвусмысленно оскаленные клыки.
– Ли… – ошарашенно прошептала я.
Он не прореагировал, но почему-то и ничего не предпринимал, уставившись в одну точку на дереве. Но стоило мне попытаться поднять правую руку, как он сдавил плечо с такой силой, что мне показалось, там что-то хрупнуло, глаза заслезились, и я едва сдержала вскрик.
Хрисс, это же… вот оно. То же самое, что было с Лессом и с Хелл… Только что? Почему он медлит? Я дернулась, с глухим рычанием Ли потянулся к моему горлу, но стоило мне замереть, и он замер. Он что, ждет, чтобы я дергалась, как муха в паутине?
Он ждет. Чтобы я…
Дейм и все его приспешники! Какие мы были идиоты раньше. Это же так просто. Одержимость!
Мы называли одержимыми хриссов, но совсем забыли, что понятие появилось раньше этих мерзких тварей. Хриссы одержимы потому, что в них заложен один-единственный алгоритм действий. Убивать все живое. Пока у тебя бьется сердце, хрисс будет тебя преследовать, несмотря ни на что. Поэтому эта нечисть и теряется в присутствии большого количества человек. Он не знает, кого первого он должен уничтожать, – алгоритм сбивается.
У них это врожденное проклятие плода союза человека и нежити. Но есть еще и люди. Их очень и очень мало, это невероятно редкий дар. Люди, умеющие насылать одержимость. Это даже не магия, эта способность сродни гипнозу, поэтому и невозможно обнаружить магические следы. В сознание одержимого закладывается короткий алгоритм, в котором указывается место, время, последовательность действий. Предельно четко. Стоит одному из этих факторов выскочить, вся последовательность рассыплется карточным домиком. То есть если бы Лессу по дороге к комнате девочки встретилась бы, скажем, Хелл, подхватила его под руку и потащила пить чай, он бы даже не вспомнил, зачем и куда шел.
А теперь одержим Ли. Если я права.
И если я права, мне нужно как-то разорвать последовательность. Что ему могло быть приказано? Выманить. Убить. Нет, это можно было бы проделать прямо сейчас, я совершенно беззащитна, но он медлит…
Хрисс, как же плохо думается с дрожащими в ладони от твоей шеи клыками!
Значит, между выманить и убить есть еще какой-то этап. Что его провоцирует? Мое шевеление. Шевеление… сопротивление? Я должна сопротивляться? Но зачем? Не проще ли просто убить?
Низкое утробное рычание, идущее откуда-то из глубины тела оборотня, чуть сбавило обороты. Вот уж не думала, что он может подобные звуки в человеческой ипостаси издавать… хотя говорить в кошачьей он же может, значит…
Я мелко помотала головой, собираясь с мыслями.
Просто убить – не проще. Второго подозрительного убийства в Академии не оставят. Если я сопротивляюсь, то могу покалечить, а то и убить Ли. Но своими руками в полном сознании. А кто поверит вампиру, что милый и любимый всеми паренек на него напал? Особенно если учесть, что единожды я оборотня уже чуть не прикончила? Скажут – обезумела от жажды крови. А если повезет Ли, то опять легко все свалить на взбесившуюся вампирку, набросившуюся на бедного беззащитного студента.
Логично? Логично.
Я опасалась даже дышать. От долгого ожидания Ли слегка расслабился, рычание стихло, но руки по-прежнему не давали мне пошевелиться.
Что не будет расценено как сопротивление и сломает навязанную последовательность? Думай, Киа, думай…
Как же страшно видеть на его лице этот пустой взгляд…
…не о том думаешь!
Даже когда он делает вид, что серьезен, в разноцветных глазах пляшут бесенята, а уголки губ подрагивают, будто он вот-вот рассмеется…
Уголки губ…
Я резко вскинула руку, хватая его за шею прежде, чем он успеет отреагировать, и притянула к своим губам.
В первый миг Ли так напрягся, что мне показалось, он сейчас разорвет меня на клочки. Пальцы впились в плечо больно до слез. Мгновением позже он замер каменным истуканом. А потом отпустил плечо, ладонь скользнула на шею, он подался вперед, охотно отвечая на поцелуй, переплетая пальцы с той рукой, что еще недавно держал в жестком захвате, прижимаясь ко мне всем телом…
На удар сердца оборотень оторвался, коротко посмотрел мне в глаза, и снова его дыхание обожгло мне губы. По телу растеклась странная слабость. Ноги подкашивались, сердце рухнуло куда-то вниз живота и билось там размеренной охватывающей все тело пульсацией.
Дейм! Глаза! Я уперлась в грудь оборотня, отталкивая его от себя, судорожно поймала его взгляд. Нормальный, не пустой взгляд, с нотками недоумения, знакомым бесовским блеском и жадным нетерпением.
Я облегченно выдохнула и тут же разозлилась. Я тут наши шкуры спасаю, а он, едва придя в себя…
– Надо срочно найти Ареса. – Я отпихнула его в сторону, сделала несколько шагов вперед, вскинула глаза…
И еле успела выставить перед собой руки с едва начавшим формирование щитом.
Стрелы, нацеленные мне в сердце и голову, отскочили с негромким дзиньканьем. Последняя была то ли не такой метко пущенной, то ли наоборот… Почему-то я даже сначала не поняла, откуда эта дикая боль в животе, заставившая меня пошатнуться, и ошеломленно уставилась на торчащее из него оперение.
– Киа!
Каким-то чудом защиту я удержала. Ну а крови теперь хватает. Мой первичный слабый щит ослепительно засиял и разросся полусферой. Стоять пока получилось. Ну же, боевой маг-недоучка. Третий этаж, второе и третье окна справа. В купол безрезультатно ударили еще четыре стрелы.
Ли не подвел. Пульсары устремились к нужным окнам с бешеной скоростью. Там полыхнуло, взорвалось, раздались крики. Из одного вывалилось и рухнуло на брусчатку тело.
Когда стрелы перестали биться о пленку защиты, она медленно впиталась в мои ладони. А я покачнулась и поняла, что сознание безвозвратно меркнет.

Кажется, я приходила в себя несколько раз – в памяти вспышками всплывали то качающиеся от бега, перевернутые вверх ногами стены, то строгий, раздающий указания голос, то склонившееся надо мной обеспокоенное лицо Ли. Когда сознание вернулось более-менее уверенно, я даже не поторопилась открыть глаза, опасаясь, что снова провалюсь в небытие. В животе поселился раскаленный шипованный жгут, раскручивающийся при каждом вдохе, а во рту стоял металлический привкус крови, который впервые за долгое время был откровенно противен.
– Ну-ка, Киа, открывай ротик, – чья-то жесткая, уверенная ладонь приподняла мой затылок, и я узнала голос госпожи Тиэльской.
Послушно разомкнув губы, я почувствовала, как колкий холодок пробежал по языку и горлу вниз, остужая жар внутри. Жгучая боль дернулась еще пару раз и затихла. Я облегченно выдохнула и приоткрыла глаза.
– А вот приходить в себя было вовсе не обязательно, – проворчала Зегрисс, отворачиваясь и звеня какими-то склянками.
– Киа? – это Ли. И горячая ладонь с силой сжимает мои пальцы.
– Надо срочно сообщить ректору… – прошептала я. Сознание плыло, сосредоточиваться было сложно. – Это одержимость… в Академии кто-то умеет накладывать одержимость.
– Угомонись-ка, – целительница поднесла к моим губам стакан, что одуряюще пах черемухой, медом и чем-то еще… очень сонным.

Когда я проснулась, за окном все еще царила ночь. Вокруг не было слышно ни звука. Я открыла глаза, несколько ударов сердца вглядывалась в серый свод потолка, а потом осторожно приподнялась на локтях, осматриваясь. Правое плечо стрельнуло мгновенной болью и ненавязчиво заныло: Ли таки чуть-чуть перестарался. Неприятно, но терпимо. Свет Сианы призрачно высвечивал ряды кроватей, застеленных белыми простынями. Я передернула плечами.
Никогда не любила больницы. Причем не любила – это мягко сказано. Они вызывали у меня откровенный ужас. А уж накинутые на что-либо белые простыни – нервную дрожь и желание немедленно, прямо сейчас, оказаться где-нибудь подальше. Да еще и вокруг ни души. Только старшекурсник сопит в обе дырочки на стуле у самой двери и на моральную поддержку никак не тянет.
Я попыталась снова уснуть. Но перед глазами теперь стояли белые ряды пустых кроватей в призрачном лунном свете. Меня начало мелко трясти, а где-то в глубине зарождался липкий, противный страх. Не тот, когда ты боишься реально существующей опасности, а тот, которому нет объяснения. Он разъедает изнутри и давит, вызывая панику…
Нет уж, я тут не останусь!
Благо меня так опоили, что помимо ноющего плеча я не чувствовала больше ничего. Меня переодели в просторную белую ночную рубашку, живот, кажется, был намертво перебинтован. Кажется – потому что средняя часть тела у меня вообще не отзывалась ни на какие мысленные установки и с трудом ощущалась. А посему сесть получилось не с первого раза. Шатко утвердившись сидя, я поспешила спустить ноги на пол и встать. Это оказалось уже не так-то сложно. Если только не учитывать, что от зелий все плыло перед глазами.
Мелкими шажками, держась за спинки кроватей, я добралась до двери.
Отлично. Еще чуть-чуть, и свобода. Я решительно дернула ручку.
В коридоре было так же светло. Я прислонилась спиной к стене, стараясь слегка угомонить головокружение. Больничные палаты располагались на втором этаже жилого крыла, а значит, мне предстояло еще преодолеть два лестничных пролета, чтобы добраться до своей комнаты. Задачка не из легких. Но где наша не пропадала?
Глубоко вздохнув, я оттолкнулась от стены и… в кого-то врезалась!
Ли Д’арк. Кто бы сомневался!
Засунув руки в карманы, он изучал сверху то шаткое сооружение, которое я сейчас из себя представляла, с противоречивой смесью беспокойства, жалости, возмущения и смеха во взгляде.
– Ну и куда ты собралась? – поинтересовался он.
– Ну и какого хрисса ты тут делаешь? – огрызнулась я.
Только этого не хватало! Если сейчас он попробует вернуть меня в палату, я буду кусаться, брыкаться и вообще вести себя самым что ни на есть недостойным преподавателя образом!
– Охраняю, – широко ухмыльнулся оборотень. – Сначала думал – тебя от разбойников, а теперь начинаю подозревать, что разбойников от тебя!
Стукнуть его, что ли? Хотя тут уже, пожалуй, не поможет. Родителям в раннем детстве надо было этим заниматься. Поэтому я только фыркнула и сделала шаг в сторону, чтобы тихо-онечко обойти преграду и продолжить путь.
Почти незаметное глазу движение – и я снова врезаюсь в широкую грудь.
– Я не могу там оставаться! – Я отчаянно вскинула на него глаза, не зная, как объяснить причину, и тут же по-детски притопнула ногой: – Ты дашь мне пройти или нет?
– Нет.
И прежде чем я успела открыть рот и поинтересоваться, что это значит, Ли нагнулся, проворно подхватил меня на руки и, не говоря больше ни слова, потащил к лестнице.
Я непроизвольно вцепилась в его рубашку и с удивлением уставилась на невозмутимый профиль. Шел он молча, пару раз покосился на меня, и я мгновенно отводила взгляд, с преувеличенным вниманием начиная разглядывать стены.
Ли донес меня до комнаты и осторожно уложил на кровать. Я вытянулась, расслабилась и блаженно закрыла глаза. Вот теперь можно и погрузиться в крепкий здоровый сон. Повернув голову набок, я почувствовала, как оборотень накрыл меня одеялом, и, показалось, что в этот момент его губы скользнули по моему виску.
Наверное, показалось.
В сон я провалилась почти мгновенно, а проснулась, неловко улегшись на больное плечо. Открыла глаза, не сразу сообразив, где я и что происходит. События прошедшей ночи в первые мгновения всплыли в памяти просто как дурной сон – слишком уж они оказались внезапны и в какой-то степени нереальны. Вот только боль в плече и по-прежнему полное отсутствие ощущений в районе живота утверждали обратное. Я повернулась на другой бок. И удивленно уставилась на прикорнувшую рядом темноволосую голову.
Ли, очевидно, решил взвалить на себя нехлебную должность моего телохранителя. Иначе я не могу объяснить, зачем ему понадобилось просидеть полночи около моей крепко спящей персоны. Занятие оказалось не из веселых, и в какой-то момент оборотень заснул, прислонившись головой к бортику кровати. И что мне теперь с ним делать? Сейчас еще, не дай Лита, какая-нибудь делегация во главе с Аресом нагрянет.
– Ли, – позвала я. Оборотень только глубоко вздохнул во сне, чуть качнув головой.
Прядь волос скользнула по рисунку, и я не удержалась. Сколько времени уже мне любопытство покоя не дает – что же там? – я тихонечко посмотрю, он и не узнает…
Я протянула руку, отводя переливающиеся волосы, вгляделась в черточки и точки.
О хрисс! Этого не может быть!
Пальцы дрогнули от неожиданности, чуть задев щеку ногтями. Я поспешно их отдернула, а Ли проснулся.
– С добрым утром, – выдала я, вжимаясь в подушку.
– С добрым, – согласился оборотень, сонно хлопая глазами. Устало потер их ладонями, провел руками вверх, взъерошивая волосы. – Как ты?
Спросонья его голос звучал низко и хрипло, вызывая внутри странное томящее ощущение. Разом всплыли воспоминания, отнюдь не касающиеся заговоров и нападений. Ни то ни другое мне не понравилось категорически!
– Хорошо, – находиться с ним в маленьком замкнутом пространстве стало неожиданно неловко. – Мне надо увидеться с сиром де Асти.
Я хотела приподняться на локтях, а затем и вовсе встать, пользуясь тем, что боль, как и любые иные ощущения, в простреленном животе отсутствует, но меня тут же мягко, но настойчиво придавили обратно.
– Тебе нужно увидеться с госпожой Тиэльской для начала, – непреклонно отрезал оборотень. – Я за ней схожу. Не смей вставать.
Возмутиться, чего это он тут раскомандовался, я не успела. Удар сердца – и пантера, толкнув лапами дверь, исчезла в коридоре.

Правило 9
Не влюбляться

Астонарт доживал последние деньки и печально оплакивал их то и дело моросящим дождем, но затем встряхивался, вспоминал, что он, вообще-то, радостный весенний месяц, прогонял с неба все тучи и возвращал ярко сияющее солнце. Оно заставляло сверкать и переливаться глянцево-влажную листву и страдать запертых в аудиториях студентов. Преподавателям страдать было по статусу не положено, но я готова была поклясться, что, прогуливаясь под окнами класса, где Рисса Нортская пыталась вбить в головы нерадивых учеников разницу между болотной крылаткой и крылатым болотником, мы с Хелл таки поймали завистливый взгляд нашего местного специалиста по расам и сущностям.
Шел четвертый день после ночного нападения. Зегрисс Тиэльская милостиво разрешила мне распрощаться с постельным режимом, но в обмен на это перестала давать обезболивающие, надеясь загнать меня обратно, а то и провести попутно пару медицинских экспериментов на так удачно подвернувшемся под руку «живом вампире». Где и когда она экспериментировала над «мертвыми», я уточнять побоялась. Так что, освобожденная от занятий до полного выздоровления (подменить меня милостиво согласился сам ректор), я теперь привидением блуждала по парку, дыша целебным свежим воздухом и проклиная то и дело ноющий живот. У Хелл сейчас было окно, и она с удовольствием составляла мне компанию. Кому ж не хочется позлорадствовать, глядя на мучающихся взаперти людишек снисходительным взглядом.
– Что там Арес говорит? Когда Лесса выпустят? – Я опустилась на скамью и вытянула ноги, почти привычно запрокидывая голову вверх.
Эх, мне бы оборотневскую регенерацию, уже бегала бы и прыгала не хуже Полли. Взять того же Ли – он уже спустя несколько часов после того, как его чуть целиком не выпили, носился как ни в чем не бывало, а я из-за какой-то стрелы до сих пор себя развалюхой чувствую, несмотря на все потуги госпожи Тиэльской. Хотя, может, это потому что часть потуг экспериментальные…
Мысль о Ли была лишней, и я ее старательно отогнала.
– Если б это кто-то знал, – фыркнула некромантка. В отличие от меня она сесть не торопилась и прогуливалась взад-вперед по дорожке. – «Во-первых, даже если в Академии действительно находится маг, способный накладывать на других одержимость, с чего вы взяли, что она была наложена на господина Алмора? Возможно, он просто знал об этом маге, и они действовали сообща», – передразнила она тэра Лернского.
Я изумленно вскинула брови. Ну, это уже ни в какие ворота. Ему не приплатили ли за то, чтобы Лесс как можно дольше оставался за решеткой?
– А во-вторых, он вообще не уверен, что вы с Ли все это не подстроили, – продолжила Хельга. – Правда, когда он высказал эту теорию, Арес его чуть не размазал по стенке, после чего вломился вообще к командиру всей стражи и, говорят, устроил там жуткий скандал. Лесса все равно не отпустили, но теперь с тэром Лернским расследование ведет еще и тэр Лангонский, и, судя по их рожам, удовольствия от этого оба не испытывают.
– Живот стрелой я себе проткнула тоже сама? – скептически осведомилась я, пытаясь понять логику происходящего.
Стреляли в нас с Ли… рабочие. Трое мужичков, впущенных на территорию Академии белить потолки, подновлять штукатурочку, замазывать щели и заниматься прочими унылостями, до которых господа маги лично не опускаются, несмотря на все попытки ректора приобщить преподавателей к общественно полезному труду и сэкономить на труде оплачиваемом. А ночью – потому что днем это делать в присутствии снующих повсюду студентов не только проблематично, но и опасно для жизни. Один из мужичков свернул себе шею, выпав из окна, двое других отделались легкой контузией и даже пытались бежать из Академии, да вот купол не пропустил – Арес благоразумно собирался сначала проверить качество работ, а потому разрешения на выход у них не было.
Сдав меня на попечение госпожи Тиэльской и убедившись, что жить я буду, Ли тут же известил ректора, и мгновенно прибывшая стража повязала обоих и, кажется, сейчас допрашивала. Кажется, потому что если верить все тому же, чтоб ему Дейм во всем помогал, тэру Лернскому, добиться от них ответа на вопрос «какого хрисса?!» пока не удалось.
– Нет, тут он не отрицает, что преподавателя пытались убить. Но не видит причин, по которым покушение на тебя связано с делом Лесса. Как ты догадываешься, ставить его в известность о том, что Академия ведет собственное расследование, мы не стали.
Я вздохнула. Нет, как разведчику мне было уж точно не привыкать вести тайные операции, но как стражнику хотелось натравить на это отделение архимага тан Крастина. Вот уж он бы там всем объяснил, как должна работать стража. А кто-то из выживших, позаикавшись какое-то время, вполне успешно заменил бы тэра Лернского на его почетном посту.
– Найти бы эту сволочь… – пробормотала Хельга, останавливаясь на мгновение и стискивая кулаки.
В этом она права. Выяснить, что мы столкнулись с одержимостью, – это только полдела. Обнаружить, кто именно ее насылает, – задачка не из простых. Наложить одержимость можно максимум за три дня до предполагаемого действия и только при личном контакте, но проблема в том, что память у того, кто подвергся воздействию, частично стирается и до конца так и не восстанавливается. Особенно это касается момента наложения одержимости. Вспомнить, кто и когда это сделал, – просто невозможно. Зато именно благодаря этому мы знали, что, кто бы то ни был, он находится в Академии. О всех своих выходах за ее стены и Лесс, и Хелл, и Ли помнили прекрасно.
Я неосознанно потеребила висящий на шее шнурок с пятком невзрачных мутно-зеленых бусин. Арес действовал быстро и не скупился – Академия распрощалась с огромной суммой сбережений, зато все ученики и преподаватели обзавелись амулетами из «камня сглаза». Он не защищал ни от магического подчинения, ни от подавляющих волю зелий, зато превосходно противостоял любым попыткам ментального воздействия – от гипноза до внушения мыслей и одержимости.
Башня Аннун единогласно взвыла – «камень сглаза» отнюдь не благоприятно сказывался на способностях к предсказанию. Но все притихли, когда ректор объявил, что тот, кого он увидит без амулета, вылетит из Академии сначала в объятия стражи, а затем, если стража сочтет, что к покушениям провинившийся непричастен, на улицу. И ни грызть гранит науки, ни откалывать от него куски и одаривать ими страждущих этому счастливчику уже не придется.
– Найдем, – уверенно произнесла я. – Пока еще не знаю как, но обязательно найдем. Кто бы то ни был, если он пытался и нас с тобой устранить, значит, это дело для него очень много значит, и на достигнутом он не остановится. А следовательно, обязательно себя еще как-то проявит.
Хелл задумчиво кивнула. Я поднялась с лавки, и мы направились обратно в Академию. Надо будет сказать Аресу, что я уже в состоянии вести уроки, а то шататься без дела надоело, да и чему хорошему беглый аркхарский король может научить моих деточек?!
– А почему ты Ли избегаешь? – ни с того ни с сего вдруг выдала некромантка, заставив меня вздрогнуть.
– С чего ты вдруг взяла, что я его избегаю? – нервно открестилась я.
– Нет, ну я, конечно, могу что-то не понимать в этой жизни, но нарочито внимательно изучать стены Академии, стоит ему подойти, стремительно сворачивать в другой коридор, стоит ему показаться на горизонте, и отводить глаза, а не ржать в ответ на подобный вопрос – совершенно определенно означает избегать.
Я бросила на нее донельзя возмущенный взгляд.
– Да-да, вредная, противная, гадкая и так далее и тому подобное… некромантка, одним словом! – без слов поняла подруга. – Ты лучше давай, объясняйся.
Объясняться. Легко сказать!
Нет, причина, по которой я избегала Ли Д’арка, не стояла для меня под вопросом. Но я и не думала признаваться, что после той злосчастной ночи и того еще более злосчастного поцелуя стоит мне его увидеть, создается ощущение, что я впала в детство. Ну, пусть не в детство – в юношество. В ту далекую пору, когда при взгляде на понравившегося мальчика сердце сначала останавливается, а потом начинает колотиться, как бешеное, дыхание перехватывает, а в глазах появляется на редкость идиотское выражение…
…Я искренне надеялась, что по крайней мере выражение мне удается сохранять подобающее моему преклонному возрасту.
– Что между вами произошло? – продолжала допытываться Хелл.
– Ничего, – непреклонно отрезала я, прекрасно понимая, что так вызываю только еще большие подозрения, и ускорила шаг, сворачивая в коридор, ведущий к комнатам. – Увидимся за ужином.
И правда же – ничего не произошло. Просто я теперь замечаю, как именно он щурит разноцветные глаза, когда смеется, как движением головы иногда отбрасывает падающую на глаза челку или – наоборот – приглаживает волосы там, где рисунок. Неосознанно. Как белая рубашка оттеняет смуглую кожу, как проглядывает в треугольник распущенной шнуровки грудь, к которой я прижималась тогда, в другом мире. И как тепло и уютно мне было в этих объятиях, и как на долгие мгновения полностью отключился рассудок, когда его губы коснулись моих уже настоящим, не вынужденным поцелуем, а между нашими телами не осталось никакого расстояния…
Боги, за что? Я не хочу этого замечать! Я не хочу этого вспоминать! Я взрослая, умная женщина, а не влюбчивый подросток. Я командир разведывательного отряда, который легко может отринуть любые привязанности! Главное, продержаться так еще чуть-чуть, а через недельку выветрится. Точно. Так что никому об этой внезапной слабости знать вовсе и не обязательно. Даже Хелл.
Вот только сверлящий спину насмешливый взгляд некромантки ясно давал понять, что кое-кто прекрасно умеет отличать плохое настроение от безуспешной борьбы с непонятно откуда нахлынувшими чувствами.
Погрузившись в свои мысли, я заметила его слишком поздно. При виде меня Ли соскочил с подоконника, и я досадливо прикусила губу, понимая, что отступать или делать вид, что путь мой лежал в прямо противоположную сторону, уже бесполезно. Поэтому, стараясь сохранять невозмутимость, я прошествовала к своей комнате и вставила ключ в замочную скважину, с легкой (а не вымученной – надеюсь!) улыбкой бросив «привет».
– Как ты? – он приблизился.
– Буду лучше, когда при встрече все перестанут задавать мне этот вопрос, – проворчала я, вскидывая глаза. – Что ты здесь делаешь? У тебя же урок. И, между прочим, как раз мой.
– Преподаватель не явился, вот и я решил, что делать мне там нечего. Готов поспорить, сир де Асти все равно выгнал бы меня, не прошло бы и полувески. Интересно только, куда бы он меня отправил, потому что обычно шлют к ректору, – оборотень задумчиво потер подбородок, а затем махнул рукой на размышления. – В любом случае, знакомиться с фантазией нашего, вне всякого сомнения, прекрасного руководителя мне хотелось гораздо меньше, чем увидеть тебя.
Сердце подскочило и глухо стукнулось о грудную клетку. О, нет… нет-нет-нет. Ли, балда! Зачем же ты все усложняешь?
Ключ в руке дрогнул, чуть звякнув, и я нервно отдернула пальцы, сжимая их в кулак. Я вообще не помню, когда последний раз мне с таким трудом удавалось сохранять самообладание. Вернее даже, настолько не удавалось…
– Увидеть меня? – голос, к счастью, не дрогнул. – Тебя не госпожа ли Тиэльская послала за мной шпионить? Так передай ей, что все со мной в порядке и не буду я пить ее лягушачьи настойки.
Ли ухмыльнулся. Так привычно и очень по-дружески, что я даже чуть расслабилась. Может, это я сама себя накручиваю и что-то придумываю? А он вообще ни слухом ни духом о моих, скажем так, сложностях. Так что уточнила я уже куда увереннее и спокойнее:
– Ну и зачем тебе меня видеть? Что-то случилось?
– Случилось, – серьезно кивнул Ли. – Вот что.
Я не уследила за движением. Я даже предпринять толком ничего не успела и только спустя несколько судорожных ударов обезумевшего сердца вскинула руки, чтобы упереться ему в грудь, намереваясь оттолкнуть.
Сейчас оттолкну.
Вот сейчас…
Вот еще немножечко и…
Он сам оторвался, мазнул губами по щеке, коснулся уха, зарылся носом в волосы, шумно, глубоко вдыхая. Вспышкой мелькнул в памяти точно такой же момент в яме. Значит, он еще до поцелуя уже…
– Стой, – прошептала я, не открывая глаз и безуспешно пытаясь унять сбившееся дыхание. – Остановись!
Тело под моими ладонями чуть поддалось. Открыв глаза, я обнаружила, что Ли подчинился и теперь смотрит на меня в упор, так близко, что наши носы почти соприкасаются. Неровно упавшая челка скрывала лиловый глаз, зато в фиолетовом бушевала такая буря эмоций, что у меня подкашивались колени.
– Ничего не было, – выдохнула я, и во взгляде напротив мелькнуло непонимание. – Ничего никогда не было. Запомни. И не будет. Никогда. Так для всех будет лучше.
Темные брови сдвинулись на переносице, губы разомкнулись, чтобы что-то сказать, но я его опередила.
– Некоторые правила нельзя нарушать даже такому любителю этого дела, как ты.
Я твердо отвела удерживающую меня руку и проскользнула в комнату, торопливо запирая за собой дверь.
Вот так. Я все сделала правильно.
На несколько мгновений прислонившись к шершавому дереву, я запрокинула голову, не находя в себе сил пошевелиться. Помни о правилах разведчика, Киа, для кого их писали умные вампиры? Для таких дурочек, как ты. Ну, так вперед. Занимайся уже делом, слишком расслабилась – друзья, ученики… это не твоя жизнь.
Взгляд невидяще скользнул по комнате и внезапно зацепился за лежащий на столе конверт. Готова поспорить на перчатки сира де Асти – когда я уходила, его еще не было.
Сургучная печать без оттиска и выпавший листок размером с пол-ладони. А на нем всего три слова:
«Пес в городе».
Что ж. Заниматься делом? Так точно.

План созрел довольно быстро. Он отличался редкостной безрассудностью, но именно это мне сейчас было жизненно необходимо. Совершить какую-нибудь глупость взамен той, что я чуть было не совершила. Я злилась на себя, на Консилиум, на богов, мне нужно было выплеснуть эту злость. А еще хотелось сделать решительный шаг, завершить одним ударом уже всю эту эпопею с «уговариванием» сира де Асти и вернуться в Аркхарию. Убраться из Эскалиола подальше и поскорее.
Правда, для того чтобы воплотить мой план в действие, мне нужна была помощь ректора. И я не была до конца уверена, что эту помощь он мне окажет.
Прежде чем выйти из комнаты, я даже поисковый импульс пустила, но караулящих за дверью оборотней, жаждущих отмщения и разговора по душам, не обнаружила. Правильно, это не в духе Ли – маяться под дверью с несчастным видом. Куда больше стоит ожидать, что он выпрыгнет из-за угла, напугав до полусмерти, утащит в какую-нибудь каморку и…
Я недовольно тряхнула головой, накинула полог невидимости и поспешила в кабинет ректора.
– Госпожа эо Ланна? – сира де Асти мое появление почему-то удивило. – Как вы себя?..
– Прекрасно. Я надеюсь, что с завтрашнего дня вы мне вернете моих учеников?
– Соскучились? – ухмыльнулся вампир.
– Несказанно, – хмуро отозвалась я. – Но вообще я пришла по другому поводу. Мне нужна кровь. Много крови.
Арес мгновенно сдвинул брови и прожег меня напряженным, подозрительным взглядом. Вопроса «зачем?» я дожидаться не стала и привычно доложила, словно стояла сейчас перед командиром внешней разведки:
– Большой Пес, которого, как вы помните, мы подозреваем в причастности к убийству Таники, вернулся в город. Попытка пробраться к нему и побеседовать тайно – провалилась, следовательно, я попробую добиться открытой аудиенции. Насколько я помню, вы были крайне недовольны, что я втягиваю в расследование ваших преподавателей и студентов, поэтому на этот раз я пойду одна. И поэтому мне нужна кровь. Чем больше – тем лучше.
Ректор задумчиво потер подбородок.
– Буквально полвески назад от меня вышел тэр Ланготский. Оказывается, тэр Лернский утаил от нас некоторые сведения. Нападавшие на вас по-прежнему молчат, даже под пытками, но вы знаете, что на них обнаружили? – Долго выдерживать театральную паузу де Асти не стал и тут же сам ответил на свой вопрос: – Медальоны Псов.
Я невольно сжала кулаки. Ну, все. Держитесь!
– Он также интересовался, нет ли у меня сведений о ваших связях с представителями этих весьма неуважаемых людей, и хотел лично побеседовать с вами завтра на эту тему. Так что ваша идея нанести им визит, откровенно говоря, мне видится очень разумной. Вы получите кровь. И я пойду с вами.
Он поднялся из-за стола.
– Нет, – мгновенно отрезала я. – Вы останетесь здесь. Во-первых, я не могу позволить королю рисковать своей жизнью, во-вторых, одно дело, если в незаконном расследовании засветится новый преподаватель, прибывший из хриссовой Аркхарии, и совсем другое – уважаемый ректор Академии.
– Мне послышалось или вы мне сейчас приказываете? – в прищуренных глазах Ареса мелькнуло что-то недоброе.
Я как-то даже прониклась глубиной собственной наглости и едва удержалась от того, чтобы не попятиться. Вместо этого, чуть сбавив тон, нелепо добавила:
– А в-третьих, я и сама справлюсь!
Надо признать, обстановку это разрядило мастерски. Выражение в глазах Ареса значительно смягчилось. Стоило, пожалуй, закрепить результат.
– И вообще, если вы не останетесь в Академии, я не пойду ни к каким Псам, а соберу вещи и вернусь в Аркхарию с известием о провале миссии. И сами тогда учите ваших студентов ритуалы на крови проводить!
Тот факт, что я надумала угрожать ему тем, что сверну свою операцию по возвращению короля на престол и уеду, оставив его в покое, повеселил сира де Асти несказанно. Он смерил меня насмешливым взглядом.
– Что ж, я думаю, будет вполне логично на этот ваш так называемый шантаж предупредить, что если вы там, не дай Лита, убьетесь, я отстраню вас от занятий, и в Академию можете не возвращаться.
– А что? Очень логично, если учесть, что я дружу с некроманткой… – пробормотала я себе под нос. – И не мечтайте. Не убьюсь.
Мужчина только неодобрительно покачал головой в ответ на такую самонадеянность. После чего прошел к шкафу, отпер его замысловатой руной и вытащил оттуда бутылку из темного непрозрачного стекла, окутанную легкой дымкой консервирующего заклинания. Гулко поставил ее на стол передо мной.
– Хватит?
– Вполне.
Я протянула руку, чтобы взять бутыль, но ректор неожиданно придержал ее за горлышко.
– На очередной оплачиваемый больничный и не надейтесь. Чтобы завтра на первой же лекции были как штык.
Улыбки сдержать я не сумела.
– Могли бы просто сказать: будь осторожна.
– Позвольте мне самому решать, как именно мотивировать подчиненных, – проворчал ректор, возвращаясь за рабочий стол.
Я согласно хмыкнула, подхватила бутылку и направилась к выходу.
– Будьте осторожны, госпожа эо Ланна, – прилетело мне вслед.

А у нас с Аресом оказались на удивление похожие вкусы. Кровь-то разная бывает. В дремучие времена, когда вампиры еще были редки и добывали себе «пропитание» преимущественно разбоем, находились и такие, кто сажал полюбившееся «лакомство» на цепь, да еще и подкармливал всякими приправами. Сейчас за подобное даже в Аркхарии приговор был один – смертная казнь, так что с разнообразием меню и уж, тем более, с выбором, нравится или не нравится, дела обстояли грустно: что дали, то и пей. И что, если тебе не нравится привкус дешевого эля? Можно подумать, люди рвутся кровью делиться на благо вампирьей нации!
Но даже без приправ, люди на вкус были разные. Кому, как не вампирам, это знать. Наши предки внесли большой вклад в развитие лекарского дела, выделив восемь типов крови. Скрываясь от людских гонений, они этим типам дали совершенно идиотские названия, которые сохранились и до сих пор. Правда, слышала я краем уха, что названия эти хотят заменить на нечто более научное. А то фразы вроде «я вчера «тайну» хлебнул» или «а вкусная «печаль» у этого человечишки!» звучат странновато…
Сир де Асти, как и я, предпочитал «ярость», ее-то я и прихлебывала прямо из бутылки, укрывшись за углом и рассматривая резиденцию Большого Пса на этот раз при дневном свете. Хм. А если подумать, то именно сейчас это дурацкое название смотрится ой как уместно!
Магия растекалась по артериям огненной лавой, я буквально чувствовала, как в глазах зажигаются алые огоньки, сначала заполняют зловещим цветом радужку, затем поглощают зрачок, растекаются дальше, превращая ничем особенно не примечательную на вид девушку в порождение Дейма.
Я слизнула застывшую на губе капельку и подумала, что после первого моего визита к Псам я выглядела куда страшнее, с окровавленной рожей и одеждой в грязи, крови и копоти.
…А ведь у Ли тоже «ярость» течет по венам…
Я отбросила опустевшую бутылку в сторону и хрустнула костяшками, разминая пальцы. Сила и злость кипели внутри, требуя выхода.
Уже было известно, что резиденция Большого Пса хорошо охранялась и могла бы, пожалуй, сдержать штурм десятка магов. Но не одного, выхлебавшего добрый ковш крови, вампира. Да еще и не самого слабого. Если сравнить защиту дома с крепостным замком, то обычные маги, стучащие по этой защите, будут десятком людей с топорами, ломящимися в массивные дубовые ворота, – однажды пробьются, вопрос только в том, сколько времени это займет. А я в этом сравнении буду тараном.
В кои-то веки я придерживалась правил. Подготовить защиту (какая, к хриссу, подготовка, я теперь вообще преподаватель – всегда готов!), продумать действия (вломиться, найти главного, пообщаться, не умереть в процессе), продумать пути отступления (со словами «простите, дверью ошиблась» поставить ворота на место и линять огородами) и… вперед!
Главное, действовать быстро, пока Псы не опомнились.
Они даже не сразу обратили на меня внимание, ну идет мимо, потупившись, какая-то девица, слишком хрупкая на вид, чтобы представлять опасность. Так что когда я, приблизившись, остановилась и вскинула на них сияющие алым светом глаза и широко улыбнулась, ребята в первое мгновение просто впали в ступор. А во второе уже улетели во двор вместе с выбитой, погнувшейся, словно в нее и впрямь ударили тараном, решеткой.
Мафия все-таки не зря наводила ужас на полстраны. Реагировали ребята быстро, четверо мгновенно кинулись ко мне со ступенек дома, в радужно полыхнувший щит врезался боевой пульсар. Ослепительно сияющие нити Соро, словно щупальца детеныша ткарш’ши устремились навстречу Псам, обвивая и сдавливая – кому ноги, кому грудь, кому шею.
Проходя мимо корчащихся от удушья охранников, я притянула одного из них за ворот, чуть ослабляя натяжение нитей.
– Где Большой Пес? У меня с ним встреча.
– Катись… к хриссу… – с трудом прохрипел мужчина.
Кто же так разговаривает с дамами? Особенно с крушащими все вокруг монстрообразными дамами…
Двери я на всякий случай тоже выбила. А вот сразу за ними меня ждал сюрприз – не меньше десятка арбалетных болтов. Зачарованных, потому что щит полыхнул так оскорбленно, что на удар сердца ослепил даже меня.
– Кто ты и что тебе нужно? – отрывисто вопросил низкий, глубокий мужской голос.
Далеко идти не пришлось. Большой Пес явился лично проверить, кто так нахально заявился в его резиденцию. Он стоял посреди парадного зала, скрестив руки на массивной груди в окружении пары десятков людей.
– Да так. Поговорить, – отозвалась я, причудливо взмахнула рукой, отправляя «незаметно» брошенный в меня слева огненный шар к его владельцу, и зловеще закончила: – Для начала.
– О чем же? – Страха в голосе главаря крупнейшей греморской «банды» не звучало.
– Имя Таника Эйлетская вам о чем-нибудь говорит? – Я произнесла это очень медленно, предельно сосредоточившись отразить массовую атаку, потому что была уверена, что после этих слов меня точно постараются убить.
К моему величайшему изумлению, Большой Пес вдруг вскинул руку, призывая соратников замереть, а темные кустистые брови сурово сдвинулись на переносице.
– Кажется, – задумчиво проговорил он. – Нам и правда есть о чем поговорить. Разошлись все по местам, – рыкнул мужчина на подчиненных. – А ты… – Взгляд без колебаний и испуга встретился с моим. – Пойдем. Поговорим.
Он повернулся ко мне спиной и зашагал наверх по лестнице. Остальные Псы как-то мгновенно исчезли кто куда, лишь пара самых грозных на вид последовала за главарем. Помедлив удар сердца, я все-таки двинулась вперед. Но щиты не опускала и внимательно следила за тем, куда ступаю, памятуя о последнем визите в этот дом и в особенности о том, чем он закончился.
На этот раз ни магических, ни каких-либо других ловушек на дороге не оказалось, а один из бугаев даже вежливо придержал для меня дверь, приглашая внутрь небольшого кабинета. Я настороженно огляделась и невольно одобрительно хмыкнула, оценив лаконично-изящную мебель из лучшего греморского ясеня и ирийский ковер на полу, стоящий однозначно целое состояние.
Владелец кабинета устроился за столом и кивком указал мне на кресло напротив. Охрана осталась бдеть за дверью.
– Кто ты такая?
– Что тебе известно о Танике? – произнесли мы это одновременно и уставились друг на друга, ожидая ответа в первую очередь каждый на свой вопрос.
Мужчине наверняка было невероятно трудно смотреть в мои заполненные алым светом глаза, но взгляда он не отводил и сдаваться не собирался.
– Любопытно, что ты не помнишь человека, которого дважды пытался убить, – медленно произнесла я, не отвечая на вопрос, но подталкивая мужчину к диалогу, а не безмолвному обмену пылающими взорами.
– Человека, может быть, и вспомнил бы, – ухмыльнулся уголком рта Большой Пес.
Я шутку оценила и многообещающе улыбнулась, показав клыки.
– А вообще, ты наивно полагаешь, что я… – Он выделил это слово, ясно давая понять, какая знаменательная личность передо мной сидит. – Знаю в лицо всех, кого мне надо убить?
– Резонно. – Пришлось согласиться. – Даю подсказку. Первый раз мне организовали визит в загородную резиденцию графа Карского, второй – попытались пристрелить в Академии, предварительно натравив оборотня.
Мужчина вскинул брови и медленно, вдумчиво произнес:
– Первую половину претензии понял. Вторую – не понял.
Тут я против воли зеркально повторила его мимику. Зависла тишина. Кажется, переговоры зашли в тупик. Попробуем лобовую атаку.
– Зачем ты убил Танику Эйлетскую?
– Я?! – восклицание получилось на редкость искренне оскорбленным, а лежащие на столе ладони сжались в кулаки размером с голову младенца. – Да как ты смеешь, тварь хриссова?! – Он поднялся, нависая над столом массивной тенью. Напугать не напугал, но впечатление однозначно произвел. – Чтобы я – собственную дочь?..
Опаньки. Приехали.
– Таника – твоя дочь? – повторила я, чтобы убедиться, что слух мне не изменяет.
Мужчина посмотрел на меня, как на идиотку. Примерно так же я и сама себя ощущала, потому что в выстроенные версии такой поворот событий совершенно не вписывался.
– Так, – осторожно проговорила я. – Давай начнем сначала.
Большой Пес медленно опустился обратно, глубоко вдохнул и выдохнул.
– Тебя как звать-то?
– Киа. Я работаю в Академии, где училась Таника. А также веду расследование по делу ее убийства.
– Ты? – мужчина неожиданно хохотнул. – Расследование?
– Загородная усадьба, ворота, двери… у тебя еще что-то лишнее есть? – сквозь зубы поинтересовалась я.
– Аргумент, – согласился он. – Ну, выкладывай, Киа, что ты там нарасследовала.
Поколебавшись несколько мгновений, я решила, что кто-то в любом случае должен уже перестать ходить вокруг да около и делиться фактами.
– Она была убита ночью со второго на третье вейенарта деканом Башни Рун Лираласом Алмором. Совершить это убийство во вменяемом состоянии он никак не мог, но следов воздействия обнаружено не было, поэтому декан был арестован. Выяснить о родственниках Таники не удалось. Я посетила ее бывший дом, и с помощью некромантии удалось воссоздать часть ее прошлого. Когда твои люди забрали ее из дома после исчезновения матери.
– Смерти, – поправил меня мужчина негромко. – Даринка была убита.
Я кивнула, невольно отметив, что напряженные широкие плечи чуть дрогнули, словно хотели опуститься.
– Псы оказались единственной зацепкой, и мы решили нанести тебе приватный визит, который известно чем завершился.
– Ты же не полагаешь наивно, что я должен был обрадоваться двоим магам и оборотню, положившим половину моей охраны и вломившимся в мой дом?
– Думаю, здесь мы квиты, – я пожала плечами. – Затем ты покинул Эскалиол, и мы стали ждать твоего возвращения. А несколько дней назад мой друг, под тем же воздействием, что и декан Алмор, – это называется одержимостью, – попытался меня убить. А когда у него это не получилось, некие люди с медальонами Псов почти меня пристрелили. Вот и решила нанести ответный визит вежливости и задать несколько вопросов.
– Что за одержимость? – отрывисто поинтересовался Пес, прожигая меня подозрительным взглядом.
– Э-э… нет. Сначала ты расскажешь мне свою версию произошедшего.
– А не то?.. – по глазам я не видела, что мужчина возражал, но привычка никому не уступать и добиваться своего, очевидно, брала свое.
– А не то у меня есть еще достаточно времени, чтобы разнести здесь все по кирпичику, перебить твоих людей и забрать тебя с собой в качестве боевого трофея для последующей долгой беседы уже куда в менее приятной обстановке. Пока не начнет слабеть действие крови, вам со мной не справиться.
Мужчина удовлетворенно кивнул. Моя манера вести переговоры ему определенно нравилась. Как говорится – приятно поговорить с умным человеком не только в зеркале.
– Ты знаешь, кто такой Мефисто Фель, – полувопросительно произнес он.
– Провидец, декан Башни Аннун, глава Кошачьей мафии, редкостная сволочь? – на всякий случай перечислила я все определения.
Пес кивнул.
– Я очень тщательно скрывал тайну происхождения Таники, для всех она была просто воспитанницей. Мы довольно часто подбираем сирот, чтобы затем пристроить их к делу. И когда выяснилось, что она магичка, было решено отправить ее в Академию, чтобы пристроить под носом у этого драного кошака своего человека. Феля сложно обмануть, но до недавнего времени нам это более-менее удавалось. Таника не была шпионом в прямом смысле этого слова, она не ходила за ним по пятам, просто смотрела, слушала и запоминала. Иногда ее сведения были полезны. Она отправляла мне короткие известия через день и никогда не пропадала. В начале этого года я не получил сообщения, а человек, который на всякий случай несет вахту около ее бывшего дома…
– Твой человек? – не удержавшись, перебила я. – Так это Псы напали на нас, когда мы пришли, чтобы осмотреть его?
– Да, – спокойно подтвердил мужчина. – Я предполагал, что если Фель однажды заподозрит неладное, он может отправить людей по адресу, указанному в школьных бумагах. Это предупредит нас и позволит вовремя вытащить Танику из Академии, а также чуток поквитаться с Котами.
Очаровательно. То есть нас приняли за вынюхивающую лишнее противоборствующую мафию. А кардинально эти ребята вопросы решают: сунул нос не в то дело – сразу стрелу тебе в глаз.
Пес помедлил. Поднял руки, устало провел ладонями по лицу. Откинулся назад, заглядывая внутрь стола, а потом выудил оттуда хрустальный графин с плещущейся в нем янтарной жидкостью, два стакана. Щедро плеснул в оба, не интересуясь моим мнением, и толкнул один из них в мою сторону. Стакан стремительно скользнул по гладкой деревянной поверхности и влетел прямиком в вовремя подставленную руку. Я непроизвольно принюхалась. Виски.
– Не боись, травить не буду, – хмыкнул мужчина, по-своему оценив мой жест. – Эту гадость пить всяко лучше, чем людей жрать. Хотя, если хочешь, я свистну своим – сейчас нацедят тебе свеженькой.
– Обойдусь, – я пригубила напиток, а Пес опрокинул в себя все содержимое целиком, крякнул, шумно втянул носом воздух, прикрывшись ладонью, вновь наполнил стакан и продолжил:
– На письма девочка не отвечала. Другой связи с Академией у нас нет, зато есть с городской стражей. Тогда-то и узнал… и про Танику, – он сделал глоток, качнул стакан в руке. – И про верлена.
– Алмор невиновен, – торопливо уточнила я.
– А то я не знаю! – мужчина посмотрел на меня снисходительно. – Не то расследование бы давно уже закрыли, и казнь бы не понадобилась. Не-ет, это дело рук Феля. Этого виртуозного гада. Он узнал, что Таника моя дочь, и решил пристрелить двух уток одной стрелой.
– Двух?.. – медленно повторила я вслух, кажется, начиная окончательно все понимать.
Мы думали, что цель была или убить Танику, или подставить Лесса. Что, если не «или»? Что, если «и»?
– Много ты, я гляжу, нарасследовала, – мужчина смерил меня насмешливым взглядом.
– Я знаю, что деканы не ладят. Но чтобы так подставить…
– Не ладят? – он хохотнул. – Да Мефисто глотку перегрызет любому, кто у него на пути стоит, а верлен для него, что кость в горле. Кошак уже лет пять Алмора пытается из Академии выжить, еще с того времени, как они за место заместителя боролись. А теперь решил, наконец, совместить приятное с полезным… – Пальцы на левой руке внезапно сжались в кулак. – Убью сволочь. Однажды доберусь и прикончу.
В кабинете на какое-то время зависла тишина. Я судорожно обрабатывала вновь полученные сведения. В таком ключе все становилось объяснимо, и теперь я чувствовала себя на редкость глупо, вспоминая, как отмахивалась от Хельги с ее предположениями «во всем виноват Мефисто». Утешало только то, что я действовала логично и постепенно и не бросилась по необоснованному следу, пойдя на поводу у личной неприязни.
Если допустить, что за всем этим действительно стоит Мефисто, то картина выстраивается гораздо более стройная. Он отомстил злейшему врагу, устранил конкурента, попытался избавиться от тех, кто лезет не в свое дело – сначала от некромантки, затем – меня. Другое дело, что доказательств никаких…
Рабочие! Они наверняка тоже Коты, замаскировавшиеся под недругов. Кто нанимал рабочих? Это может быть косвенным доказательством, как я сразу об этом не подумала? А еще?..
– Смотрю, я дал тебе пищу для размышлений. – Пес смотрел на меня в упор, покачивая стакан в руке.
– Да, пожалуй… может, ты еще и знаешь, кто из Котов, помимо Феля, находится в Академии?
– Зачем тебе это?
– Одержимость. То, что заставило Алмора убить Танику, мою подругу – сброситься с крыши, а друга – напасть на меня. Кто-то насылает ее, и этот кто-то находится в Академии.
Мужчина задумчиво потер подбородок.
– Боюсь, что в этом никак не помогу.
Что ж, это было бы слишком хорошо. Умерь аппетит, Киа.
– Откровенно говоря, я удивлена, что ты в принципе захотел помочь. – Я поставила едва пригубленное виски на стол.
– До Феля тяжело добраться. Очень тяжело. Если бы я мог справиться сам, то либо ты, либо я сейчас уже были мертвы, подобной наглости я не прощаю. Учти на будущее.
– Давай обойдемся без взаимных угроз. – Я поднялась, вновь напрягаясь в ожидании какой-то подлянки. Гарантии, что главарь мафии не счел эту беседу моей предсмертной просьбой, не было никакой. Так что за дверью меня вполне мог ждать какой-нибудь неприятный сюрприз.
– На самом деле, я просто хочу помочь верлену. Он нравился Танике и уж точно не заслужил смерти. Хотя бы уже потому, что так бесит Кошака своим существованием.
Кивнув, я направилась к двери, но напоследок обернулась и задала один, не имеющий никакого отношения к делу, но все-таки мучающий меня вопрос:
– Неужели не страшно было отправлять собственную дочь под крыло злейшему, безжалостному врагу?
Пес посмотрел на меня странным взглядом, в котором смешалась горечь и, пожалуй, грустная усмешка.
– Во-первых, я был уверен, что у Феля нет никакой возможности узнать о ее происхождении. Ты не в курсе, но мы действительно хорошо ее защитили. Во-вторых, я наивно полагал, что в Академии у Мефисто вынужденной благообразностью связаны руки. Это закрытая школа, он не смог бы избавиться от нее, не вызвав подозрений. Кто же знал, что у него есть столь оригинальная ручная обезьянка.
Мужчина замолк, а затем, запрокинув голову, осушил свой стакан до дна, уже не глядя на меня.
Я покинула кабинет, не прощаясь, а останавливать меня никто не пытался.

Правило 10
Не поддаваться эмоциям

Первым делом я нашла Хелл.
Она выслушала с каменным выражением лица, а после, окинув меня с ног до головы недобрым взглядом, выдала:
– Мне это озвучить или ты сама уже осознала?
– Да-да, ты говорила. Я помню!
Хелл скрестила руки на груди, будто выжидала самого чистосердечного признания во всех смертных грехах, и повелительно приподняла одну бровь, точно говоря: «Ну, я слушаю, продолжай».
– Брось, Хелл, не дуйся. Все равно у тебя были уроки в это время. – Я понимала, почему злится подруга, как и то, что, будь у меня шанс вернуться назад во времени, я все равно поступила бы так же. Снова рисковать чужими жизнями у меня не было ни малейшего желания. – Зато мы теперь наверняка знаем, что за всем стоит Мефисто. Хоть и не можем это доказать. Пока.
– Отлично, – ледяным тоном отозвалась Хелл. – Прекрасно. И что ты теперь планируешь предпринимать? Или о твоих новых замыслах я опять узнаю по свершении, а то и, если повезет, из сводок тэра Лернского?
– Это, скорее, если не повезет. – Я улыбнулась. – Хелл, ну, прости. Я постараюсь больше так не делать.
Некромантка уставилась в окно, так злобно прищурив глаза, что можно было подумать, она там увидела счастливое лицо Феля, а затем, будто досчитав мысленно до десяти, выдохнула и уже с чуть более привычной интонацией изрекла:
– Учти, в случае чего – ни единого мертвяка ради тебя не пошевелю.
– А хочешь я тебе свое тело, если что, завещаю? На опыты для учеников?
Моя несказанная щедрость некромантку не впечатлила.
– Подарю его Мефисто. Прибью гвоздями к двери с запиской «Ты следующий».
– Ну, если его от этого хватит удар или он ужаснется и побежит сдаваться страже, то я буду считать, что миссия моя выполнена посмертно, – хмыкнула я. – И, раз этот вопрос мы решили, может, у тебя есть идеи, как меня угробить? В смысле, как вывести этого гада на чистую воду?
– Что я слышу? Великая стражница всея Аркхарии советуется с простой преподавательницей? – Рано я расслабилась, яд из некромантки вышел еще не весь. – Ты очень удивишься, если я предложу не убивать Мефисто на месте, а для начала узнать все целиком и полностью о его мотивах? Слишком много всего накручено в этой истории.
– Очень удивлюсь, – искренне согласилась я. – Пес упоминал о том, что между Лессом и Мефисто черная кошка пробежала лет пять назад, когда выбирали заместителя ректора. Не знаешь, что там была за история?
– Без особых подробностей, – Хелл скривилась, будто в голове ее начала выстраиваться какая-то картинка. – Когда проходили выборы заместителя ректора, Лесс получил письмо о том, что отец при смерти. Снял кандидатуру и умчался домой. Да только и он, и живые-здоровые родители очень удивились встрече среди учебного года. Потом вроде как выяснилось, что это подстроил Мефисто. А Лесс не мог предоставить сиру де Асти ничего, кроме слов «честно-честно, Фель мне вчера сам сказал». Сама понимаешь, какой это «веский» аргумент. Когда полтора года назад Лесса понизили до преподавателя, а потом восстановили, Мефисто резко перестал сиять, как начищенный таз на солнце… По Уставу ректора школы выбирают преподавательским голосованием, и если Фель так стремится занять это кресло, то это хороший мотив для того, чтобы устранить Лесса. Преподаватели большей частью Мефисто уважают, и как заместитель он себя проявляет весьма неплохо, хоть Лесс и составляет ему конкуренцию, – с огромным сожалением в голосе признала некромантка. – Родерик слишком безынициативен, Зегрисс волнует только ее бесценная Башня Хар. Но не слишком ли лихо совершать убийства ради эфемерной возможности когда-то «взойти на трон»? Де Асти нас когда еще покинет…
– Да… – я задумчиво покрутила в пальцах кончик косы. – Как-то чересчур. Скорее всего, мы чего-то не знаем. И есть еще вопрос – как все это доказать? Я думаю, вряд ли Большой Пес пойдет к страже с показаниями вроде «нехороший дядя Кот мою доченьку чужими руками угробил». Как в некромантии обстоят дела с отправить поднятых мертвецов на поиски улик?
– Смотря какого плана улики нужны. Ради Мефисто даже «черной книжкой» воспользоваться не жалко. – Прозвучало это жутко, тем более что иронии в голосе заметно не было.
– Нет, пожалуй, пока обойдемся без столь кардинальных методов, – я невольно передернула плечами.
Не то чтобы мне хотелось строго следовать букве закона. В этом деле я уже готова была поверить, что все средства хороши. Но связываться с чернокнижием мне уж точно не хотелось. Только не ради Мефисто, а ради Хелл.
– Я пойду к ректору. Все расскажу ему как есть. Может быть, он поверит и сможет, в свою очередь, что-то предпринять. А если нет… – Фразу я не договорила, и в воздухе она повисла довольно многозначительно.
– А я полистаю кое-какие книжки. Младенцев резать, конечно, не стану, но козу какую зашибить можно.
Хелл развернулась и, продолжая бубнить себе под нос всякие ужасности, вышла, оставив меня в одиночестве.

О своем решении сразу пойти к ректору, не пытаясь найти дополнительные улики и доказательства, я теперь очень жалела. Сира де Асти я застала в кабинете, когда он уже собирался уходить по каким-то очень срочным делам, и весь разговор состоялся буквально в дверях. Ректор хоть и впустил меня внутрь, но тут же взялся за ручку двери, выразил радость оттого, что я жива-здорова, и попросил перенести разговор на потом. Я настояла, обещав, что буду краткой. И вот теперь – жалела. Во взгляде Ареса, устремленном на меня, сейчас виднелась только усталость.
– Госпожа эо Ланна, я вынужден признать, что результаты вашего расследования меня несколько разочаровали, – наконец, произнес он, глядя мне в глаза. – Вы же не всерьез полагаете, что господин Фель способен на подобное? Да, он возглавляет Котов, но вам, как никому другому, должно быть известно, что эта мафия создалась полуофициально Его Королевским Величеством, чтобы противостоять Псам. И Мефисто придерживается в этом случае исключительно законных методов. Я знаю его уже очень долгие годы. Возможно, у него не самый приятный характер, но при этом за все время службы у меня не было к нему никаких нареканий, и мое мнение об этом человеке – если вы это хотели узнать – исключительно положительное. И уж тем более нет никаких оснований полагаться на слова преступника при обвинении уважаемого человека. Я бы очень попросил вас в следующий раз при высказывании версии предоставить мне не только эфемерные домыслы, но факты и доказательства. И, кстати, рабочих этих нанимал я, в мастерской на улице Зеленой Цапли. А теперь, прошу меня извинить, я действительно очень спешу.
Он стремительно вышел, наверное, в полной уверенности, что я последую за ним, а я… А я так и осталась стоять посреди кабинета, невидяще уставившись в одну точку.
До меня только сейчас, с уходом ректора, внезапно дошли сказанные Хельгой слова: «Де Асти нас когда еще покинет». Киа, где была твоя голова раньше? Не разведчица, а одно название. Ты же прибыла сюда с миссией – вернуть Арестира де Асти в Аркхарию, что, естественно, подразумевает под собой то, что он должен покинуть Академию.
Совершенно забыв, где нахожусь, я нервно прошлась до окна – мысли скакали в голове, добавляя красок уже нарисованной картине. Кроме меня и ректора, никто не знает о моей истинной цели прибытия в Эскалиол. В этом я уверена. Я никому не рассказывала, а сир де Асти слишком печется о своей репутации «человека», чтобы об этом знала хоть одна живая душа. Да и уж тем более мы оба почти уверены, что миссия моя провалится.
Вот оно, доказательство вины Мефисто. Этот гад ползучий наверняка видел , что Арес в конце концов поддастся на уговоры и вернется на трон. Мое появление в Академии, которое, скорее всего, и натолкнуло предсказателя на подобные видения, закрутило все эти события.
Ректора тоже можно понять. Кто я и кто Фель? Иностранная шпионка, которую он знает без году неделя, и заместитель, человек, с которым он долгие годы проработал бок о бок и которого знает – или считает, что знает – как облупленного.
Я задумалась, побарабанила пальцами по стене, отдернула штору и выглянула в окно: по двору крылатый демон гонялся за крупной пантерой, расшвыривая огненные шары. У восьмикурсников явно закончились занятия. Мысли чуть не утекли в другое, не менее тоскливое русло, но я усилием воли вернула их в прежнее течение.
Какие могут быть доказательства вины того, кто умен настолько, что не оставляет не то что следов, но даже намека на следы? Того, что ничего не делает сам, лишь дергает за ниточки, используя других.
Размышления были прерваны стуком шагов и громкими голосами на лестнице, прорвавшимися сквозь приоткрытую дверь кабинета:
– …спешу, поэтому надеюсь, что разговор действительно срочный и важный, как вы говорите.
Я испуганно осмотрелась, поняла, что до сих пор не покинула кабинет ректора. Запаниковала и… не нашла ничего умнее, чем спрятаться за штору.
– Сир, вы знаете, насколько строго я придерживаюсь политики невмешательства в том, что не касается лично моей судьбы, хоть и в силу своего дара я знаю о многих недоступных другим вещам… – Я чуть ли не застонала, когда узнала в спутнике ректора Мефисто Феля собственной персоной, и вообще перестала дышать.
– Господин Фель, я ни на мгновение не сомневался в вашем профессионализме, но не могли бы вы перейти ближе к теме? Мне действительно уже давно надо быть в другом месте.
– Конечно, сир. Видите ли, буквально на днях мне открылось то, что может перевернуть с ног на голову всю вашу жизнь. И я не уверен, что должен держать это в тайне от вас.
Судя по повисшей паузе, Мефисто театрально раздувался от осознания собственной важности, а Арес устало смотрел на него, ожидая продолжения.
– Для меня не является секретом то, что вы вампир. И я хранил эту тайну многие десятилетия.
– За что я вам безмерно признателен, – судя по тону, фразу эту ректор произносил уже не один и не два раза.
– А теперь мне открылось, что мое обращение «сир» стоит скорее заменить на… Ваше Величество?
Та-ак, вот вам и еще одно подтверждение догадки. Мефисто знает, зачем я приехала.
– Не это ли открытие должно перевернуть мою жизнь? – Арес, как всегда, с блеском сдержал эмоции.
– Боюсь, что нет. Консилиум уже много лет пытается безуспешно вернуть вас на трон. Но в этом году они отправили за вами разведчицу, Кий эо Ланну, которую вы приняли к нам на работу.
Так-так. Ну и к чему он ведет этот разговор?
– Продолжайте.
– Вы знаете, почему они выбрали именно ее?
– Понятия не имею. – Я была уверена, что в этот момент Арес пожал плечами. – Очаровательная девушка, но какая-то совершенно неубедительная в роли дипломата.
Пф, почему бы вам не сообщить об этом архимагу тан Крастину? Пусть он меня уволит, а?
– Видите ли, сир, в этом и заключается мое открытие. Она… – Мефисто снова замолк.
Лично мне захотелось выскочить из-за шторы, схватить его за плечи и хорошенько встряхнуть. Арес, полагаю, испытывал нечто подобное, но отличался куда более развитым самообладанием.
– Я слушаю вас чрезвычайно внимательно.
– Она, – прорицатель вздохнул и, наконец, закончил: – Ваша дочь.
У меня рот открылся сам собой. Так, стоять, мы тут сейчас не приключенческий роман пишем.
– Простите… что?
– Поверьте мне, сир, прежде чем явиться к вам, я проверил открывшееся мне всеми доступными для меня способами, а вы знаете, что источников информации у меня немало. Двадцать семь лет назад к вам подослали одну девушку, задачей которой было вас соблазнить, чтобы заставить вернуться в Аркхарию. Эту историю, вероятно, вы знаете лучше меня, но не знаете того факта, что стражница вернулась на родину не… если можно так выразиться, с пустыми руками. Она ждала ребенка. Консилиум решил, что самим фактом наличия младенца вас не убедишь, мало ли что это за младенец, да и расстались вы с этой девушкой, я так полагаю, не на самой теплой ноте, и этот вариант отложили в долгий ящик. И вспомнили о нем только спустя многие годы, когда других способов уже почти и не осталось. Вы не поверите, но госпожа эо Ланна сама не подозревает о том, почему для столь ответственной миссии выбрали ее. Более того… истинные намерения Консилиума совсем не такие, какими кажутся. Киа, если позволите ее так называть, очаровательная девушка, она умна, одарена и во всех отношениях привлекательна. Архимаги отправили ее к вам не с целью убедить. А с целью познакомить вас с ней. Чтобы вы в какой-то степени к ней привязались. Далее она с провалом возвращается в Аркхарию. Где, фигурально говоря, ей приставляют к горлу нож и отправляют вам послание: так и так, хотите увидеть вашу единственную дочь живой и невредимой, будьте любезны вернуться в страну и занять предназначенное вам место.
Я стояла, как громом пораженная. Сир де Асти тоже не издавал ни звука.
Это просто не может быть правдой.
И это так невероятно похоже на правду.
Этот вопрос – почему я? – я задавала себе сотни раз и так и не нашла ответа. Но такого ответа я и предположить не могла.
Зато он многое расставлял на свои места. Стойкое нежелание матери даже упоминать что-либо связанное с моим рождением. Пристальное внимание Консилиума к моей персоне, отправка на службу и уж тем более в Гремор. А еще от всего этого жестоко попахивало предательством. Всеобщим предательством.
Оказывается, это ужасно мерзко ощущать себя пешкой на шахматной доске, которой легко могут пожертвовать, чтобы дотянуться до короля.
– Благодарю вас, Мефисто, за крайне полезные сведения, – сухо проговорил сир де Асти, и по его голосу невозможно было понять, что он сейчас испытывает.
– Я рад служить вам, сир, – с нотками превосходства произнес прорицатель и откланялся.
Я стояла за шторой ни жива ни мертва, когда вдруг услышала:
– Выходи, Киа, теперь уже нет смысла там прятаться.
О хрисс, он еще и знает, что я все это время была здесь?
Мне захотелось провалиться сквозь землю. Я выползла из-за шторы и предстала перед пристальным взглядом ректора Академии.
– Присаживайся, – меня пробила дрожь от звучавших в его голосе интонаций.
– Вы говорили, у вас какие-то срочные и очень-очень важные дела… – пробормотала я без особой, впрочем, надежды на то, что дела эти более срочные и важные, чем то, что мы оба сейчас узнали.
– Я сказал, садись, – рявкнул сир де Асти, и я послушно плюхнулась в кресло.
Ректор стянул перчатки, полоснул себя поперек ладони ногтем и потянулся ко мне через стол.
– Руку! – последовал короткий приказ.
Замешкавшись на пару ударов сердца, я не сразу сообразила, что он просто хочет проверить слова Мефисто. Кровное родство, да еще и столь близкое, установить проще простого – дело нескольких капель крови и короткого заклинания. Я сама царапнула кожу и вложила ладонь в руку мага.
Слова заклинания повисли в воздухе отрывистыми нотками, а когда из-под сцепленных пальцев вырвался яркий красный свет, я в ужасе отдернула руку, не веря своим глазам.
Мефисто оказался прав.
Готова поспорить, что уставились мы друг на друга сейчас с абсолютно одинаковым выражением – будто впервые. Я против воли внимательно разглядывала каждую черточку сидящего передо мной мужчины, мучительно пытаясь сопоставить его облик с тем, что вижу по утрам в зеркале.
Как-то сразу вспомнился одинаковый выбор блюда в таверне и вкусовые предпочтения. И нос. Нос, пожалуй, мой. То есть, наоборот, его. То есть мой нос – его. Боги, о чем я думаю?! Во всех своих детских фантазиях встречу с нерадивым папашей я представляла уж точно не так!
– М-да… – многозначительно вздохнул сир де Асти, кажется исключительно для того, чтобы нарушить молчание.
– Ага… – неуверенно поддакнула я, вжимаясь в спинку кресла.
– И что мне теперь с тобой делать? – Ректор продолжал изучать мое лицо, подперев кулаком подбородок.
– Понять и простить? – осторожно предложила я, чуть расслабляясь. Кажется, прямо сейчас не убьет. Хотя за что меня-то убивать?! Я вообще – жертва! И пожертвее его буду, между прочим!
Арес нервно усмехнулся.
– Если что, на алименты я не претендую! На воскресные прогулки и покупку пряника тоже, – продолжила я, почувствовав себя увереннее – разозленным Арес не выглядел. Озадаченным, может, чуть растерянным – да, но не взбешенным.
– М-да, – повторил он задумчиво. – Давай поставим вопрос иначе: что нам теперь с этим знанием делать?
– Ничего? – предположила я, пожав плечами. – Мы с вами взрослые вампиры. Неизгладимой детской травмы от потери отца в моей чуткой и ранимой душе нет, так что врачевать ничего не надо. Вы вроде бы тоже не жалеете о бездарно прожитых в гордом одиночестве годах…
– Да вроде бы нет, – кивнул сир де Асти, уже откровенно ухмыляясь.
– В таком случае, давайте сделаем вид, что меня здесь не было, а господин Фель зашел поболтать с вами о погоде. И я, пожалуй, все-таки пойду, – я приподнялась, опершись на подлокотники, надеясь уже сбежать как от всепроникающего взгляда, так и от смущающего разговора.
– Сидеть, – спокойно приказал ректор, и я послушно качнулась обратно.
Он положил локти на стол и подался вперед, разглядывая меня еще пристальнее.
– Раз тему наших с тобой непростых семейных отношений мы поднимать не будем, – проговорил он, – стоит все-таки обсудить иной вопрос.
Я вопросительно вскинула брови.
– Видишь ли, Киа, в чем-то планы Консилиума себя оправдали. Теперь, зная тебя, я действительно не смогу допустить, чтобы ты вернулась в Аркхарию и стала тем самым рычагом давления, с помощью которого эти старые хрычи будут вить из меня веревки. Так что тебе придется остаться в Академии.
Вот это неожиданный поворот. Пока я тут носы сравнивала, сир де Асти уже успел продумать мою судьбу на ближайшие десятки лет? Вот что значит, оказывается, иметь в жизни заботливого отца!..
Да ну к хриссу такое счастье!
– Мне показалось, что тебе доставляет удовольствие работа преподавателя, а уж от нападок Консилиума я ограждаться наловчился.
– Боюсь, что из этого ничего не выйдет, – неожиданно для самой себя отрезала я.
Настала очередь Ареса изображать крайнюю степень удивления.
– Видите ли, я убеждена, что вы обязаны вернуться в Аркхарию. – Ректор открыл рот, но я продолжила скороговоркой, торопясь объясниться: – Я глубоко презираю весь Консилиум, особенно после того, что только что узнала, и мне нет никакого дела до его проблем и сложностей. Меня ничего не держит в Аркхарии, мне ненавистна работа, которую я выполняю, и не буду скрывать, что с огромным удовольствием осталась бы здесь, потому что да, вы не ошиблись, мне нравится преподавание. Но… дело в том, что ваше отсутствие в первую очередь наносит вред не Консилиуму, которому приходится выкручиваться и извиваться, скрывая правду. В первую очередь страдают обычные вампиры. Я проверяла. Уже после того, как мне сообщил об этом тан Крастин. Магия, защищающая настоящую власть, действует. Аркхария без правителя умирает, и разрушительное действие этого закона только набирает обороты с каждым годом. Я глубоко уважаю вашу попытку что-то изменить в управлении страной, и вы невероятно эффектно поставили этих старых пеньков на место. Но это не может продолжаться бесконечно. Раз вы участвовали в турнире за место правителя, понимая, что можете умереть, то вас действительно волнуют проблемы Аркхарии. И возможно, сейчас все-таки пришло время вернуться и сделать, наконец, то, что было запланировано еще пятьдесят лет назад.
Под конец речи воздух в легких окончательно иссяк, я глубоко вдохнула, чуть не закашлялась, глядя в донельзя изумленное лицо ректора, и зачем-то пояснила:
– Простите, вырвалось. Я просто эти слова уже месяц репетирую… – А потом торопливо добавила: – Что не отменяет того, что я действительно так считаю.
Теперь Арес смотрел на меня несколько иначе, и в глубине серых глаз застыла задумчивость. Как будто он действительно размышлял над тем, что я сказала…

Я бесцельно бродила по коридорам школы, не обращая внимания на снующих мимо учеников.
После разговора с Аресом у меня было всего два желания: повеситься и напиться. Причем именно в таком взаимоисключающем порядке, потому что, напиваясь, я всегда страшно веселела и вешаться могла и передумать. А хотелось. Очень.
Первое оцепенение от столь шокирующей новости схлынуло, и чувствовала я себя на редкость паршиво. Не то чтобы я в принципе считала свою жизнь неудавшейся, скорее, даже наоборот – несмотря на временами нелюбимую работу, я научилась находить в ней радости и давно смирилась с тем, что вся моя жизнь пройдет в страже. Потому что мне казалось, что я делаю важное, значимое дело. И только когда за мной закрылась дверь кабинета сира де Асти, до меня начало доходить, что на самом деле – вся моя жизнь, все те достижения, что я сделала, – не значат ровным счетом ничего.
Мое появление на свет и все дальнейшее существование были всего лишь четко спланированной политической операцией. Мать холила и лелеяла меня не потому, что любила, а потому, что я была необходима Консилиуму. Меня взяли в стражу не за выдающиеся способности, а чтобы в свое время вытащить на свет в качестве козыря. Риски? Да, риски были, но сейчас я начинаю замечать то, что не видела раньше. Тан Крастин всегда крайне заботился о моей безопасности. Мне не поручали по-настоящему опасных дел, и даже в той операции с помощью принцу Риктимиану у меня был четкий приказ отступать, если возникнет малейшая реальная угроза моей жизни и жизни моих подчиненных.
Отправляя меня сюда, они даже и не рассчитывали, что мне удастся уговорить Ареса, а только терпеливо ждали, когда я вернусь, признав поражение. И тогда…
Хрисс! Я ведь ко всему прочему еще и благополучно исполнила то, для чего была предназначена. Было решено, что сир де Асти возвращается в Аркхарию. А я?
А я остаюсь здесь. Пока кому-нибудь не понадобится снова надавить на вернувшегося короля и он не попытается до меня добраться.
Поэтому – повеситься и напиться. Надо еще только придумать, как это осуществить. Спрошу у некромантки, уж она-то должна знать наверняка.
Я решительно зашагала в сторону комнаты Хелл, но меня вдруг остановил окрик, заставив зажмуриться и втянуть голову в плечи. О нет, только не он, только не сейчас!
– Госпожа эо Ланна!
Я оглянулась. Ли соскочил с подоконника, где они с Полли изучали какие-то книжки, и приблизился. Мне хотелось накричать на него, чтобы оставил меня в покое, сказать, что неужели я не ясно дала понять, что мне не нужны эти отношения… и одновременно с этим – повиснуть на шее и разреветься.
– У вас расстроенный вид. Что-то случилось?
– Нет, – как можно более ровно произнесла я, понимая, что выглядит это как «да, но тебя не касается!».
И, рассердившись на себя и всех вокруг, я тряхнула головой и продолжила путь, ускоряя шаг и надеясь, что оборотень отвяжется. Ли с таким решением был категорически не согласен, потому что последовал за мной.
– А все-таки? Может, я могу помочь?
Тут я разозлилась. Вернее, разозлилась я еще раньше. Когда только поняла, как жестоко обдурили меня на родине. Но сейчас эта злость достигла совершеннейшего предела. Мне было страшно больно. Страшно обидно. И захотелось тоже обидеть кого-то. Немедленно. Прямо сейчас. Иначе было ощущение, что от переполняющей меня злости я просто взорвусь.
Я развернулась на каблуках, заставляя следовавшего по пятам оборотня резко остановиться и изумленно уставиться в мои пылающие гневом глаза.
– Листерр Авион Д’аркъерр, – отчеканила я. По правде говоря, и этого бы хватило, чтобы выбить его из колеи. Лицо оборотня вытянулось, брови взлетели вверх, и он отшатнулся, словно я влепила ему пощечину. Предполагаю, свое настоящее имя он не слышал с тех пор, как покинул Варсак. Мне стоило остановиться и уж точно не стоило вываливать на него все, что я почерпнула, единожды разглядев рисунок на его лице. Но в меня словно бес вселился, а потому я продолжила, чеканя слова: – Я думала, что изгнание научило вас, что есть вещи, которых лучше не знать и в которые не стоит совать свой длинный нос. Убить кого-то во время ритуала совершеннолетия. Намеренно. Что же такого вы о нем узнали, а?
Ли побледнел и стиснул кулаки. В какое-то мгновение мне даже показалось, что он сейчас меня ударит. Но этого не произошло. Оборотень лишь окатил меня ледяным взглядом и ушел, не произнеся ни слова.
А мне захотелось дважды повеситься. И напиться. Где там моя скорая некромантская помощь?
Я с грохотом распахнула дверь в комнату Хельги, заставив ту вздрогнуть и вместо стрелки на глазу нарисовать что-то больше похожее на разряд молнии. Некромантка помянула хрисса и Дейма, а также ниспослала на мою голову гнев Изи.
– Что стряслось?
– Мы идем в трактир, – мрачно объявила я. – И пока я не упьюсь до бессознательного состояния – не вернемся. Кстати, ты не могла бы меня воскресить, если я повешусь?
– Только в качестве ходячего мертвеца, – проворчала Хелл, стирая зигзаг и дорисовывая таки нормальную стрелку.
– А ходячий мертвец может еще раз повеситься?
Магичка призадумалась и отрицательно качнула головой.
– А напиться?
– И это вряд ли.
– Тогда просто – в трактир, – вздохнула я.

В трактире было по-вечернему людно и шумно. Я уверенно протаранила замешкавшихся на входе гномов, направляясь к стойке трактирщика, и смела с табурета какого-то верлена, бросив ему «вампирам надо уступать». Нечаянным образом рядом освободились и еще два места, на одно из которых плюхнулась Хелл.
– Если бы я добавила «и некроманткам», пожалуй, мы бы остались тут в одиночестве.
– Не будем портить людям вечер, – хмыкнула я и вскинула взгляд на уже знакомого невозмутимого трактирщика, у которого крайне теплые отношения с сиром де Асти. – Вилейской наливки нам! Бутылку! И побольше.
Первую же кружку я осушила до дна. Как компот. Некромантка наблюдала за мной, медленно вскидывая бровь по мере опустошения кружки, и, когда та глухо стукнула о стол, а я потянулась за новой порцией, поинтересовалась:
– Так что стряслось-то?
– Так я тебе все и рассказала! – гордо фыркнула я.
И рассказала. Все.
– Ну… прекрасно! – делая большой глоток, произнесла Хельга по окончании монолога. – Что еще в этом мире будет переворачиваться без моего участия?.. Ха! Я теперь знаю, что у сира де Асти под перчатками! Не, слушай, если так призадуматься, то что-то в вас общее определенно есть… ну, помимо клыков, когтей и вредного характера.
– Нос, – авторитетно заявила я, с наслаждением чувствуя, как по телу начинает растекаться опьяняющая слабость, а настроение, до этого болтавшееся где-то на уровне дна Бесконечного океана, плавно взлетает под небеса. – Точно тебе говорю – нос!
Мы выпили за мое обретение родственника, посмеялись над тем, что обретение на редкость удачное, король Аркхарии и ректор Академии – это вам не хухры-мухры, представили, как сир де Асти сидит сейчас в библиотеке и судорожно перебирает книжки по воспитанию детей. Замолчали на какое-то время, задумчиво глядя на пляшущее в камине пламя.
– И что… теперь будет? – вдруг осторожно спросила некромантка.
– Что будет? Арес вернется в Аркхарию – распускать Консилиум и заниматься уже, в конце концов, страной, хватит на греморских детках навыки управления тренировать. А у меня есть выбор: либо оставаться в Академии, где буду в относительной безопасности, либо куда-то исчезнуть, чтобы никто и никогда меня не нашел.
– И ты выберешь?..
– Не имею ни малейшего представления, – я уронила голову на сложенные руки. – И совершенно не хочу сейчас об этом думать. Хочу просто напиться, обо всем забыть и повеселиться.
– Насчет повеселиться боги, кажется, тебя услышали, – хмыкнула Хелл, оборачиваясь на звук громкого хохота, наполнившего таверну, когда в дверь ввалилась уже успевшая где-то принять компания.
Наверное, не стоило одаривать вновь прибывших такими долгими скептическими взглядами. Шумно и от души похлопав по плечам всех, кто стоял у них на пути, мужчины уверенно направились прямо к нам, чуть пошатываясь, но не сдаваясь, как корабль, попавший в шторм и пытающийся не сбиться с курса. Штормило, стоило признать, знатно.
– Девушки, вы – красавицы! – торжественно объявил самый первый из преодолевших бури и препятствия. Выглядел он, кстати, ухоженно, состоятельно и на регулярного выпивоху похож не был.
– Да правда, что ли? – мрачно уточнила Хелл.
– Литой клянусь, – жарко заверил мужчина. – Может быть, две такие божественные красавицы составят нам компанию в сей знаменательный день?
Трое спутников поддержали его согласным гулом. Я же снова скучающе отхлебнула наливки.
– И чем же он знаменателен?
– Свободу празднуем, красавица, свободу! – расплылся он в улыбке от уха до уха. – Эй, хозяин, эля мне и моим друзьям и звезду с неба этим прекрасным дамам!
Мы с Хелл почти одинаково скептически фыркнули, выражая тем самым свое отношение к избитым комплиментам, и отвернулись, разумно предполагая, что если на навязчивых «поклонников» не обращать внимания – есть шанс, что они самоиспарятся.
Надежды не оправдались – неземная наша красота отмечателю свободы определенно не давала покоя.
– Ну девушки, ну ласточки, не откажите бедным мужчинам в их смиренной просьбе. А то какой же это праздник без женского внимания? Ну, мы же не кусаемся…
– Зато я – кусаюсь! – не выдержав, обернулась я и клацнула клыками прямо перед носом ухажера.
Тот на удар сердца застыл соляным столбом, недоуменно хлопая ресницами. А потом…
– Ой, какая прелесть, – медленно и умиленно произнес он, как будто даже трезвея на глазах. – Эдрик, тут вампир. Настоящий!
– Где? – встрепенулся белобрысый тип, до сих пор занятый лишь поглощением эля.
– Так вот же! – Широкий взмах руки в мою сторону вкупе с предыдущим заявлением заставил настороженно отшатнуться.
– Что, правда? – восторженно поинтересовался белобрысый, нависая надо мной так, что я почти вжалась в стойку. Реакция этих двух пугала почище «дружелюбно» настроенных селян с вилами и кольями.
– Нет, ему показалось, – на всякий случай категорично отрезала я.
– Точно вампир! – радостно возопил мужчина, умудрившийся за эту короткую фразу чуть ли не в рот мне заглянуть. – Мы ж с Дереком в Межрасовке как раз аркхарскую магию и изучали, да только у нас вампиры приезжали лишь с лекциями на пару недель, не больше. И то бесценными знаниями делились с таким видом, будто мы у них хлеб насущный отбирали. Слу-ушай, а ты?..
Боги, неужели меня снова в какой-то другой мир вышвырнуло? Верните мне шарахающихся от монстров людишек!
– А некромагию вы в Межрасовке, случаем, не изучали? – ошалело выдавила я. – А то тут некромантка рядом сидит…
Хелл возмущенно вытаращила на меня глаза, а двое других мужчин радостно возопили:
– Где некромантка?!
А спустя веску мы все вшестером уже достигли примерно одного состояния, которое емко можно было охарактеризовать, как «напилася я пьяна, не дойду я до дому». Мужчины, от которых поначалу мы попытались отмахаться даже магически (они же восприняли это как положительный ответ на просьбу «поделиться опытом» и самоотверженно вступили в неравную схватку, разогнав половину посетителей, пока другая половина радостно улюлюкала и делала ставки), оказались господами магами, действительно окончившими лет десять назад Межрасовую Академию и нынче работающими кто где. Когда мы с Хельгой выдохлись, вынужденно признав, что вдвоем против четверых мы не справляемся, и, махнув рукой на принципы, согласились, чтобы нас угостили, выяснилось, что повод для празднования у «виновника торжества» Дерека был не таким уж и радостным – его бросила жена, укатив непонятно в какие дали. И, собственно, изначально сбор друзей планировался как трагическое ритуальное проклинание «змеюки подколодной», но алкоголь сделал свое дело и знатно всех развеселил.
Правда, что-то мне подсказывало, что еще через веску он будет рыдать на плече у товарищей горючими слезами и взывать к богам «ну как же мне без нее теперь жи-и-и-ить?!». Зато пока что расписывал все прелести новой свободной жизни, перемежая их вопросами на тему использования аркхарской звезды вместо пентаграммы в отдельно взятых ритуалах. А рядом Хелл отчаянно спорила с Закари, и если бы поблизости нашелся какой-то умник, надумавший за ними записывать, то потом он бы смог блестяще выступить с докладом, вроде «Чернокнижие в военных условиях: «за» и «против».
Я затруднялась сказать, сколько мы все-таки выпили, прежде чем мужчины перестали жаловаться на свою личную жизнь и заинтересовались нашей. Тут Хельга в красках поведала о заточенном в темнице сырой прекрасном верлене, который погибает там и чахнет от жесточайшей несправедливости. Но, должно быть, выпили все-таки много, потому что, решительно отринув разум и чувство самосохранения, отправились его спасать…
Все вшестером.
Сложности начались еще по дороге к тюрьме, ибо найти эту дорогу шестерым очень уверенным в себе, но не очень трезвым магам было не так-то просто. Самый ступор приключился, когда на площади, где сходились восемь улиц, мы каждый показали на разную. И в итоге пошли по той, которую не выбрал никто. В качестве компромисса.
Завидев двух драчунов, Закари бросился к ним с радостным воплем «мужики, дорогу до тюрьмы не подскажете?». Мужики приняли его за остроумного стражника и удирали так, что только пятки сверкали. Правда, мы дружно решили, что это они нам путь показывают, и кинулись следом.
Осознали мы, что бежим куда-то не туда, только когда справа мелькнули фонари улицы Красной Розы, а в неравных боях с двумя светловолосыми красотками, одетыми в нечто воздушное и прозрачное, мы потеряли двух славных мужей. Неравный бой заключался в том, что мужчины подались к манящим видениям, словно на них накинули лассо, а мы с Хельгой, в свою очередь, не желая терять ажно две боевые единицы, пытались за руку утянуть их обратно. Перетягивание закончилось не в нашу пользу.
– А знаете что, дамы? – решительно озвучил вдруг Дерек после того, как мы в очередной раз свернули в непонятном направлении. – Давайте пошлем к хриссу эту тюрьму и просто набьем морду этому вашему Лернскому?
– Не то чтобы я возражала, – хмыкнула Хелл. – Но ты полагаешь, что одного стражника в Эскалиоле отыскать проще, чем целую тюрьму?
– Конечно, – маг посмотрел на нее, как на дурочку. – Он же живет в двух кварталах отсюда!
– И заодно он-то наверняка дорогу до тюрьмы подскажет, – глубокомысленно добавил Закари.
Этот аргумент оказался решающим, и мы решительно зашагали вперед под предводительством Дерека, который, как оказалось, служит в королевской охране, а потому периодически работает с городской стражей и тэра Лернского знает не понаслышке. И тоже не очень-то любит.
– А давайте мы натравим на него умертвий? – радостно предложила Хельга, от предвкушения сияя глазами почище опасной пробужденной нечисти.
– Не, убивать мы его не будем, – рассудила я. – Я хочу, чтобы ты воссоединилась с Лессом, но не за решеткой же!
– А вдруг он отобьется? – В голосе проскользнула робкая надежда. Нет, не на то, что отобьется, а на то, что мы поверим, что отобьется, и позволим ей таки вызвать опаснейших мертвых тварей.
– Давайте мы его лучше напугаем! – внесла предложение я, пытаясь направить мысли подруги в иное русло.
– До смерти? – радостно уточнила некромантка.
– Напугать – это мысль! – Дерек радостно потер руки, игнорируя смертоубийственные настроения некоторых членов отряда.
Хелл надулась и отстала от нас на пару шагов, продолжая бубнить себе под нос, что уж некромаяк-то она ему подкинет, и пусть сам потом слетающуюся на него со всей округи нечисть метлой гоняет. А я подумала, что за некроманткой нужно будет проследить. С нее станется «случайно» порезаться и на самом деле организовать зов для всей окрестной нечисти. И ладно Лернский – его не жалко, – но мало ли кого удар хватит, когда увидит целеустремленно ползущую по улице гадость.
«Как можно напугать опытного, отслужившего уже с десяток лет стражника?» – спросит кто-то.
«Да легко! – отвечу я. – Если вы вампир, некромант и два безбашенных боевых мага с хорошей фантазией».
Тэр Лернский мирно почивал в своей постельке, когда тихую меенартскую ночь вдруг прорезал громовой раскат. Мужчина подскочил, качнувшись на перине, испуганно распахнул глаза. Ночной колпак, сползший набок, придавал грозному стражнику вид очумелый и слегка придурковатый, я злорадно похихикала, подглядывая в щелку, и продолжила свое черное и самое ответственное дело – создание атмосферы для явления богов на грешную землю!
Снова прогрохотало, под потолком сгустились темно-фиолетовые тучи с пробегающими по ним разрядами молний (удалась иллюзия!), а потом одна из них ударила прямо в центр спальни, напротив кровати, и из вспышки явились три высокие фигуры в одинаковых бесформенных балахонах. Ай молодцы, как вовремя одновременно сдернули полог невидимости!
– Пади ниц, смертный! – басовито прокатился по комнате строгий и презрительный женский голос. – Ибо явились к тебе боги твои!
Главным художником по костюмам у нас была Хельга, утверждающая, что Литу с Деймом она видела лично, а Лоо хорошо воображает, но рыжеволосого «бога» в лице Закари мы все-таки запихали за спины некромантки и Дерека, чтобы сильно не светился. Кто его знает, этого Лернского? А вдруг он с Лоо пил? Зато светлая и темный удались на славу и теперь взирали на пораженного стражника с чувством нескрываемого превосходства.
– К-кт-то… ч-чт-то… – прокудахтал тэр, прижимая к груди одеяло, словно благородная девица, застуканная в постели с булочником.
– Как посмел ты, несчастный, идти против заповедей моих?! – продолжала надрываться «Лита». – Кто дал тебе право осуждать невиновных и творить свой суд против суда божьего?!
Я решила добавить накала божественному гневу, чуть сосредоточилась и… все предметы в комнате воспарили. Лернский судорожно уцепился за столбик качнувшейся в воздухе кровати, и глаза его стали такими круглыми, что мне показалось, они сейчас выскочат и покатятся к моим ногам.
– Или ты счел неразумно, что можешь поклоняться мне, Великому Дейму, без моего на то позволения?! – вступил в игру Дерек. – Мне в приспешниках не нужны такие жалкие людишки, как ты! Я выбираю только смелых и сильных духом!
– Я-я-я-я… – У Лернского тряслись губы, выговаривать слова не получалось, и он только хватал ртом воздух, переводя взгляд с одного божества на другое.
– А я вообще за справедливость! – внес свою лепту «Лоо», высовываясь из-за спин соратников. – И равновесие!
Соратники оба пихнули его локтями, чтобы не лез, куда не надо.
– Внемли же гласу нашему! – «Лита» совсем разошлась и нависла над стражником, заставляя его вжиматься в покачивающуюся кровать и натягивать одеяло на нос. – Покайся в грехах своих!
– Ка-ка-ка… юсь, – проблеял Лернский из-под одеяла.
– Ня слышу! – рявкнула «Лита» командирским голосом бабки на завалинке.
– Каюсь! – тут же отрапортовал Лернский.
– Будешь еще невиновных за решеткой держать?
– Никак нет!
– Тогда – вольно, – великодушно позволил «Дейм», и мужчина тут же растекся по кровати лужицей – вот что значит дисциплина! – Но если еще раз заметим за тобой подобное – пощады не жди!
– А может, мы его все-таки разок молнией ударим? Для профилактики? – вкрадчиво предложила богиня Доброты.
– Милосерднее надо быть, – покачал головой бог Зла, а потом, подумав, добавил: – В следующий раз – обязательно.
После чего все трое стройным рядком покинули комнату, давясь от хохота, и мы почти бегом кинулись на улицу, пока тэр не опомнился и не сообразил, что к чему. В дверях я вспомнила, что забыла отменить телекенетическое воздействие. Щелкнула пальцами – и из спальни донесся многоголосый грохот и звон, а также отчетливое проклятие хозяина дома, на голову которому свалилась ваза.
Остановились отдышаться мы только спустя несколько кварталов, чинно пожали друг другу руки, поблагодарили за крайне плодотворное сотрудничество и, разумно рассудив, что после столь феерично свершившейся мести можно уже и на боковую, разбрелись в разные стороны.
Мы уже подходили к Академии, как я заметила, что Хельга посасывает рассеченный палец, и схватилась за голову.
– Только не говори, что ты все-таки повесила этот маяк?!
Некромантка возвела очи к небу.
– А если они твою кровь найдут?
– Не найдут! – набычилась Хелл.
– Найдут!
– Не найдут!
– Найдут!
– Не найдут!
– Это их начальник, расстараются и найдут! Кровь найдут, тебя посадят, будешь знать, как дурью маяться! – припечатала я.
– Так, ты кому подруга – мне или ему?!
Мы попыхтели друг на друга и разошлись: Хелл – спать, а я…

Я сделала очередной глоток «Вилейской сказки» – одного из самых дорогих напитков, существующих в Дариоле, – и поерзала, устраиваясь поудобнее между двумя зубцами второй по высоте башни Академии.
Вино это мне, вообще-то, среди прочего всучил Консилиум, чтобы при случае преподнести сиру де Асти с поклонами. И сейчас, когда я полезла за ночной рубашкой, а наткнулась на завернутую в нее бутыль, где-то внутри вновь всколыхнулась почти забытая злость. Недолго думая, я ее откупорила и принюхалась. В нос ударил терпкий, тяжелый, кружащий голову запах черной смородины с примесью жженой коры и тонкими цветочными нотками. И тогда я послала всех и все к хриссу, решила, что мой сегодняшний насыщенный день достоин того, чтобы завершить его «Вилейской сказкой», и, прихватив с собой бутылку, отправилась искать место поинтереснее, чтобы ее употребить.
К сожалению, самая высокая башня Академии сегодня была занята студентами факультета прорицаний. Бедняги пытались познать науку предсказания по звездному небу. На деле же пара десятков сонных учеников толпятся на башне и, как один, задирают головы в небо, пытаясь там что-то разглядеть и втихомолку мечтая о том, чтобы отправиться уже по комнатам, потому что утренние занятия, несмотря на ночные бдения, никто не отменял – издержки профессии.
Я тоже запрокинула голову назад. Звезды мне будущее раскрыть не пожелали. Лишь одна из них ехидно подмигнула и скатилась вниз. Когда-то я, как и все дети, верила, что загаданные на падающую звезду желания сбываются. Я вообще, как оказалось, много во что зря верила.
На второй по высоте башне, как оказалось, тоже вполне неплохо выпивалось.
Новый глоток расцвел на языке фруктово-шоколадным букетом, перекатился вкусами сливы, черешни, смородины, оставляя после себя терпкое долгое послевкусие с теплыми оттенками кофе и дыма. «Вилейская сказка» всецело оправдывала свою цену. И оценить это я могла даже лучше, чем пару часов назад, – гуляющий по башне ветер выдувал из меня безудержное веселье вместе с винными парами, оставляя только горечь на душе, смешанную с наслаждением от напитка.
События сумасшедшего дня вновь и вновь прокручивались в голове, словно иных воспоминаний у меня и не осталось, поэтому приходилось перебирать что есть. И чем больше я их перебирала, тем больше понимала, что местами вела себя как форменная идиотка.
Особенно в тот момент, когда оттолкнула Ли. Жестоко, безжалостно оттолкнула того единственного, кто действительно мог бы меня сейчас понять. Изгнание из страны собственной семьей – сродни тому же предательству. Да и я теперь в какой-то степени тоже изгой. Нет мне отныне дороги в Аркхарию.
…И как теперь извиняться? Я, конечно, хотела прекратить развивающиеся в непредвиденную сторону отношения, но не так же. Такого оборотень уж точно не заслужил.
– Откуда ты взялся на мою голову, Ли Д’арк? – произнесла я в пустоту.
– Мама родила, – хмыкнул вдруг знакомый голос.
Я вздрогнула, едва не выронив бутылку, и повернула голову. Оборотень стоял, прислонившись спиной к косяку ведущей на башню двери, с самым что ни на есть неприступным видом скрестив руки на груди. Набегающий порывами ветер трепал воротник рубашки и темные волосы, не давая рассмотреть выражение глаз.
Отчего-то я не удивилась. Мне даже было неинтересно, как он здесь оказался. Здесь и сейчас. Хелл ведь уже предупреждала, что он обладает удивительной способностью оказываться в ненужном месте в ненужное время.
Один вопрос все-таки был – как давно он здесь стоит и наблюдает за тем, как я медленно, но верно спиваюсь, но задать его я все-таки не решилась.
– Будешь? – Вместо этого я не нашла ничего умнее, чем приглашающим жестом протянуть ему бутылку.
На какое-то мгновение мне показалось, что он сейчас развернется и уйдет. И все. Он больше уже никогда не бросит в мою сторону даже беглого взгляда и – хоть ты тысячу раз извиняйся – не простит.
Я даже дыхание затаила в ожидании и облегченно выдохнула, когда Ли оторвался от косяка и приблизился. Он взял протянутую бутылку, взвесил в руке, вдумчиво разглядывая этикетку, поднес к носу, вдохнул и только затем сделал глоток. Я наблюдала за всеми этими действиями полуосознанно – глазеть на него не хотелось, а отвести взгляд не получалось.
Оборотень покатал вино на языке, блаженно прикрыв глаза, и отставил бутылку в сторону. Подальше. Я обиженно надула губы.
– С каких пор ученики не дают спиваться учителям?
– С тех самых, как учителя спаивают учеников.
Наши глаза наконец встретились, и я застыла, судорожно пытаясь понять, что скрывается за разноцветным взглядом… и не могла. Мне так много хотелось сказать, но слова совершенно не желали связываться друг с другом и родить внятное предложение. В итоге я просто зажмурилась и выдохнула:
– Прости.
Последовавшая за этим тишина меня совершенно не вдохновила. И я, не открывая глаз, предприняла еще одну попытку:
– Я не хотела тебя обидеть. Вернее, по правде говоря, именно хотела и именно обидеть, но не тебя. А получился ты… и я теперь даже не знаю, как объяснить, что я совершенно не хочу, чтобы ты подумал, будто я тебя осуждаю или что-то вроде того… нет! Ты вообще замечательный, просто…
Мой бессвязный речевой поток прервался самым неожиданным образом. Ли подхватил меня под мышки, привел в вертикальное положение и обнял прежде, чем я успела дернуться и что-либо возразить.
В первые мгновения я напряглась, по привычке пытаясь вырваться, а потом в голове мелькнула предательская мысль «а к хриссу все!», и я покорно обмякла, уткнувшись лбом в подставленное плечо. Ли тут же обнял меня еще теснее, прижавшись щекой к макушке, а я, поразмыслив удар сердца, неуверенно вскинула руки и обхватила его за пояс, сцепив пальцы в замок за спиной.
И это объятие оказалось в миллион раз лучше попыток утопить печаль в вине и совершить какую-нибудь вопиющую глупость вроде светопреставления в доме стражника. Мне показалось, что я могла бы простоять так вечность, вдыхая знакомый, привычный запах, чувствуя, как мерно вздымается грудь и бьется сердце. У меня даже глаза защипало от потерянного за эти сутки ощущения абсолютной защищенности и понимания, как все должно быть, и я зажмурилась, с трудом удерживая уже готовые покатиться по щекам слезы.
– Расскажешь, что случилось?
Я помотала головой, не поднимая ее.
– Долго. Сложно. Не хочу, – и, испугавшись, что он может неправильно понять и снова обидится, торопливо добавила: – Потом как-нибудь.
На некоторое время над башней зависло молчание.
– Я могу помочь?
«Ты уже…» – мысленно выпалила я, но вслух произнесла совсем другое:
– Можно я трагически проскрежещу мертвенным голосом: «Мне уже никто не поможет»?
Ли ухмыльнулся мне в волосы.
– Валяй.
Я даже набрала в грудь воздуха, чтобы произнести это с надлежащим надрывом, но почти сразу сдулась.
– Когда есть разрешение, отчего-то пропадает желание это делать.
– Именно поэтому я никогда не отпрашиваюсь с уроков, – хмыкнул оборотень. – А просто сбегаю.
Я хихикнула, переступила с ноги на ногу, размышляя, а не пора ли мне уже выпутываться и продолжать строить из себя неприступного преподавателя, и… так и осталась стоять, потому что на душе с каждым мгновением, проведенным в этих объятиях, становилось все легче.
Да и хрисс с ними, со всеми этими предателями! С матерью, с Консилиумом… пусть все случившееся останется на их совести. Уверена, сир де Асти, вернувшись в Аркхарию, все всем припомнит и никого не забудет. Зато я теперь свободна. Свободна! Хочу – могу дальше оборотней изучать, хочу – в экспедицию на Черный Мыс отправлюсь, а хочу – пойду завтра объяснять основы построения многофункционального щита восьмикурсникам…
Наверное, этим и займусь. Для начала.
Ли закрывал меня спиной от пронизывающего холодного ветра, то и дело налетавшего на башню, и в кольце сильных рук, вплотную к горячему телу, мне было тепло и уютно. Так тепло и уютно, что глаза начали закрываться сами собой. Затуманенное вином сознание, взбодрившееся на свежем воздухе, вновь поплыло, мир вокруг плавно покачивался, словно лодка на волнах тихого озера… Я чуть повернула голову, устраиваясь поудобнее, вздохнула.
– Киа.
Рука скользнула вверх, костяшки пальцев дотронулись до щеки, отвели прядь волос, губы коснулись лба, но веки стали слишком тяжелыми для того, чтобы поднимать их и прожигать нахала возмущенным взглядом.
– Кому-то пора в кроватку, – вздохнул оборотень, будто обращался к маленькому ребенку.
– Ага, – согласилась я, даже не пытаясь пошевелиться. Мне казалось, я рухну и усну прямо здесь, едва сделав пару шагов. И ответила в том же тоне: – Только ножки не идут.
Касающиеся моего лба губы растянулись в улыбке, а в следующее мгновение что-то в мире неуловимо поменялось, и я – в который раз уже! – оказалась у оборотня на руках.
– Просто признайся, что тебе нравится, когда я тебя ношу.
– Просто признайся, что тебе нравится меня нести, – передразнила я и удобно обхватила его за шею, не открывая глаз.
Сейчас мне не хотелось думать о завтрашнем дне. О том, что правильно, что неправильно. Что можно, а что нельзя. Что принято, что не принято. Не хотелось даже вспоминать о каких-либо законах и правилах. И я знала, что завтра это пройдет. А сегодня мне хотелось насладиться этим ощущением абсолютной свободы.
Поэтому, когда Ли поставил меня на пол у самой двери комнаты, я не стала торопливо скрываться за ней, а вместо этого, продолжая обнимать его за шею, приподнялась на цыпочки, заглядывая в глаза…
…и я была уверена, что никогда не забуду этот взгляд, проникающий так глубоко, что казалось, будто он мог вывернуть душу наизнанку, чуткие пальцы, едва касающиеся кожи, зарывающиеся в волосы, с силой прижимающие еще теснее, и мягкие, жадные губы со вкусом «Вилейской сказки»…
Голова кружилась теперь не только и не столько от вина. Я с трудом уцепилась за ручку двери, открыла ее, сделала шаг внутрь и зачем-то обернулась на замершего в коридоре оборотня.
– Может, останешься? – слова вырвались сами собой. Так быстро, что я даже не успела ни пожалеть, ни ужаснуться, ни порадоваться собственной неожиданной смелости.
Ли усмехнулся.
– Я подожду, пока ты меня об этом попросишь на трезвую голову.
Я гордо фыркнула: «Не дождешься!» – и захлопнула за собой дверь.

Правило 11
Четко следовать приказам высшего начальства

Самый первый утренний звон колокола Академии, извещающий, что до начала занятий остается ровно веска, заставил меня проснуться в очень плохом настроении. Хотя бы потому, что колокольного перезвона после вчерашнего мне и в собственной голове хватало. От сухости во рту не удалось избавиться, даже выпив кувшин воды, а отражение в зеркале в самые первые мгновения куда больше подходило относительно свежему рабочему материалу некромантки, нежели благовоспитанной преподавательнице Башни Фор.
Я качнулась вперед и уткнулась лбом в холодную стеклянную поверхность, закрывая глаза в поисках хоть какого-то облегчения.
Поиски успехом не увенчались.
Ко всему прочему в памяти начали постепенно всплывать одно за другим вчерашние события, от мысли о которых у меня волосы дыбом вставали. Все, что происходило с того самого момента, когда мы отправились на поиски тюрьмы, не лезло ни в какие ворота. И было совсем, категорически, абсолютно на меня не похоже. А поэтому сейчас мне не просто не хотелось спускаться на завтрак в общий зал и вести затем лекции, а было желание покидать вещи в сумки, оседлать Каса и умчаться из Эскалиола куда-нибудь, где никто меня в лицо не знает.
И особенно туда, где не водятся разноцветноглазые оборотни.
Запретив себе думать о последствиях вчерашней глупости, я занялась приведением себя в порядок. Свежая одежда, умытая физиономия и расчесанные волосы придали мне некоторую уверенность в себе. И на завтрак я спустилась, размышляя уже не о том, как мне сегодня доказать ученикам, что я действительно их учитель, а не случайно пробужденный мертвец, а скорее – как бы мне стащить из запасов госпожи Тиэльской пару капель чудодейственного эликсира от похмелья. И не наткнуться на громкие разглагольствования о падении нравов современной молодежи.
– Рассола на завтрак почему-то никто не подает, – вместо приветствия объявила Хельга, стоило мне опуститься рядом с ней за стол.
– Очень непродуманно с их стороны, – трагически вздохнула я, потянувшись за апельсиновым соком.
– Угу, давай ты на правах вновь обретенной дочери попросишь у Ареса включить его в меню?
– Ага, а он меня на правах вновь обретенного отца ремнем отшлепает.
Хелл ухмыльнулась, грея ладони о кружку со свежезаваренной ромашкой.
– Ты как вообще? – поинтересовалась она, рассеянно оглядывая зал.
Я пожала плечами.
– Не скажу, что мне значительно полегчало, но зато я уяснила, что напиваться в случае проблем – не выход, ибо проблем только прибавляется.
В дверях зала показалась Полли и радостно помахала нам ладошкой. Я улыбнулась девочке и поспешно уткнулась носом в тарелку, потому что прекрасно знала, кто появится следом за ней.
– Это ты про наше маленькое представление? – хмыкнула Хелл. – Да я тебе клянусь, что никто не найдет эту каплю крови, она исчезает, когда заклинание высасывает из нее силу. А магические следы вы прекрасно замели. Лично я получила от всей прогулки несказанное удовольствие.
– Угу, – буркнула я невпопад, сооружая бутерброд. Есть, в общем-то, и не хотелось, но было жизненно необходимо занять глаза и руки.
– Ты точно в порядке? – В голосе Хельги зазвучала настороженность. – Странная какая-то…
– Просто голова гудит и не соображает. – Еще не хватало мне признаваться Хелл, что мои ночные приключения на визите к тэру Лернскому не закончились! – Как ты думаешь, есть шансы вымолить у Зегрисс что-нибудь от нее под предлогом мигрени?
– Она в таком случае предложит тебе топор. В воспитательных целях, – фыркнула некромантка. – Она ж мысли читает, забыла?
Я обреченно возвела глаза к потолку. Точно. Прощай мое похмельное зелье, мне будет очень тебя не хватать…
В зале вдруг зависла оглушительная тишина. Я недоуменно вскинула голову, не понимая, что происходит, и тут же заметила, что сир де Асти поднялся и теперь обводит учеников и учителей серьезным, внимательным взглядом.
– Прошу прощения за то, что отрываю вас от трапезы, но у меня имеется для всех здесь присутствующих одно небольшое, но крайне важное объявление. – Тишина стала не только оглушительной, но и крайне напряженной. Крайне важные объявления в исполнении ректора, произносимые со столь непроницаемо-суровым лицом, не могли сулить ничего хорошего. – Обстоятельства складываются таким образом, что я вынужден в самое ближайшее время покинуть Академию.
Уже?! Чуть приподнятый стакан с соком, за которым я потянулась, выскользнул из пальцев и гулко стукнул донышком о столешницу. И это был единственный звук, нарушивший всеобщее недоуменное молчание. На ректора изумленно воззрились теперь все без исключения.
– Я не могу раскрыть вам причины, побудившие меня оставить пост ректора, но смею надеяться, что вы отнесетесь с пониманием к этому решению и поверите, что причины эти достаточно веские. Выборы нового главы Академии будут проведены сегодня же. Есть подозрение, что вы будете настолько взбудоражены этим известием, что занятия сегодня проводить в любом случае бесполезно, – сир де Асти позволил себе легкую усмешку. – Поэтому на сегодня все уроки отменены, но я рассчитываю, что с завтрашнего дня жизнь Академии войдет в привычную колею.
Ректор замолчал на несколько ударов сердца, и в зале волной начал подниматься нарастающий шелест голосов. Оставалось только удивляться прозорливости Ареса – обсуждение началось уже сейчас, не стоило даже пытаться сегодня призвать студентов к спокойствию, – так или иначе, но уроки наверняка были бы сорваны. Но едва де Асти вскинул ладонь, давая понять, что он еще не закончил, как ученики мгновенно притихли, как кузнечики перед грозой.
– Возможно, это прозвучит несколько сентиментально, но годы, проведенные на посту ректора Академии, останутся в моей памяти как самые светлые годы моей жизни. Я благодарен преподавателям, которые работали со мной бок о бок, я благодарен ученикам, которые впоследствии стали прекрасными магами, и я могу ими, не скрываясь, гордиться. Я уверен, что каждый из вас также сможет многого достичь в жизни при должном старании.
С этими словами сир де Асти опустился на свое сиденье и как ни в чем не бывало принялся завтракать, бросив какую-то ничего не значащую фразу выглядящей донельзя возмущенной госпоже Тиэльской. Судя по тому, с какой экспрессией она начала что-то выговаривать ему в ответ, внезапный уход стал сюрпризом не только для студентов.
Нет, он действительно согласился, что ему нужно вернуться в Аркхарию, но… не так же быстро?!
По цепочке нам передали послание – всем преподавателям собраться в Малом зале после завтрака. Но дожидаться его конца я не стала. Опрокинула в себя стакан сока и, подорвавшись с места, поспешила туда самой первой, откуда-то пришла уверенность, что я смогу перехватить Ареса на входе. Вряд ли все тут же потянутся за ним – будет выглядеть несолидно. Пусть коллег и раздирает любопытство, они предпочтут сделать вид, что решение ректора не стало для них неожиданностью.
Я не ошиблась. Сир де Асти показался, не прошло и четверти вески.
– Киа? – он даже слегка удивился.
– Что вы делаете? – с ходу набросилась я, опасаясь, что времени мало и скоро сюда нагрянут остальные. – Отчего такая спешка? А как же Академия? Лесс? И…
Ректор одарил меня долгим задумчивым взглядом, таким, что я даже невольно заткнулась и подумала, а не позволяю ли себе лишнего. Как ни крути, а разговаривать в таком тоне, пожалуй, непозволительно ни с начальником, ни с королем, ни… с отцом.
– В Академии – я в этом уверен – нет ни одного аркхарского шпиона, если не считать таковым тебя, конечно. Но как ты думаешь, много ли времени понадобится Консилиуму, чтобы узнать, что я покинул пост и начать действовать одному Дейму известным образом?
Я нахмурилась, не совсем понимая, к чему он клонит.
– Они не ждут, что ты справишься со своей миссией, и уж тем более сейчас они не ждут моего возвращения в Аркхарию. Быстрота и внезапность – это мой шанс сделать все так, как этого хочу я. Поэтому если возвращаться, то возвращаться как можно быстрее и незаметнее. Академия без меня не рухнет, я искренне полагаю, что ее преподаватели прекрасные специалисты, способные справиться со студентами. Что касается Лесса, я получил известия от тэра Ланготского буквально перед завтраком. Он заверил меня, что признание его невиновности – это вопрос пары суток и нескольких формальностей.
– Правда? – растерянно переспросила я, едва не бросившись тут же сообщать радостную новость Хельге.
– Правда. А что касается поисков настоящего убийцы, то я по-прежнему оставляю это дело под твою ответственность. Так что, – Арес отчего-то улыбнулся, – не забывай отчитываться.
Я открыла рот… и закрыла, потому что в это самое время дверь отворилась, впуская Мефисто Феля и Зегрисс Тиэльскую.
– Сир де Асти, извольте объясниться! – тут же возмутилась целительница. – Я поражена до глубины души!
Мефисто с всезнающей надменностью отошел к окну, и я с трудом подавила в себе желание зашвырнуть что-нибудь крайне смертельное точнехонько в дурацкий короткий хвостик.
Не заставили себя ждать и другие преподаватели. Хелл пристроилась рядом со мной, но рассказать ей про Лесса я не успела – Арес снова заговорил, убедившись, что теперь все в сборе.
– Уважаемые коллеги, опережая ваши вопросы, сообщаю, что покинуть пост я вынужден, потому что неотложные и крайне важные дела требуют моего возвращения на родину, и я вряд ли когда-либо смогу вернуться. Что за дела, я пока что не могу вам поведать, но, полагаю, чуть позже вы об этом узнаете. Я собрал вас здесь сейчас, чтобы мы могли избрать нового главу Академии. И в качестве вероятных кандидатур я предлагаю четырех деканов, которые, на мой взгляд…
– Четырех? – переспросил кто-то шепотом, но во всеобщем молчании вопрос прозвучал неожиданно громко.
Арес улыбнулся. Довольно холодно. Будь я чуть попугливее, у меня, может, даже мурашки бы пробежали от этой улыбки.
– В Академии четыре Башни, смею напомнить. Что вас смутило?
– Но кто выступит кандидатурой от Башни Рун? – вынужденно осмелел голос. Оказалось, что это был мой непосредственный коллега, преподаватель теоретической защитной магии, господин Шарский.
– Не припомню, чтобы я лишал господина Алмора его должности.
– Но он же…
– Вернется в наши стройные ряды в самое ближайшее время. Единожды он уже пропустил голосование, подобное этому, по семейным обстоятельствам, и мне видится несправедливым снимать его кандидатуру из-за жестокого недоразумения. Еще вопросы?
Больше вопросов не было. Мы с Хелл обменялись торжествующими взглядами. Пусть Арес и не поверил в вину Мефисто, но все-таки не пропустил между ушей все, что я ему наговорила, и тот факт, что Лесс второй раз должен был пропустить выборы, все-таки показался ему подозрительным!
…Только бы не Фель, только бы не Фель!
– Госпожа Тиэльская, прошу вас, – ректор любезно посторонился, пропуская на свое место целительницу.
Умно. У госпожи Тиэльской редкий дар чтения мыслей – не нужны никакие «поднимите руки» или возня с бумажками и подсчет результатов. Для массового чтения она впадет в особый транс – здесь не получится смухлевать, в мыслях никто не обманет. И сама госпожа Тиэльская не обманет, в мгновения массовой проверки мыслей на правдивость чтец и сам не может соврать. Правда, у меня было подозрение, что ей бы поверили и без этого знания. Сомнений в порядочности Зегрисс не было ни у кого.
Женщина глубоко вздохнула, закрыла глаза, запрокинув голову назад, и раскинула руки. Чужое присутствие в своей голове я почувствовала почти мгновенно и совершенно искренне пожелала, чтобы место сира де Асти занял Лесс, малодушно присовокупив к этому – кто угодно, кроме Феля.
Спустя два-три удара сердца, Зегрисс пошатнулась, ухватилась за вовремя подставленную руку Ареса и произнесла слабым голосом, торопясь донести сведения, пока еще действует закон транса, чтобы ни у кого не возникло сомнений:
– Господин Фель. С перевесом в один голос. Было много колеблющихся, но все-таки господин Фель.

Мы покинули Малый зал самыми первыми, незаметно отступив к выходу, чтобы сбежать от необходимости приносить господину Фелю, провозглашенному новому ректору Академии, наши поздравления. Я была уверена, что наше исчезновение предсказатель отметит, но мне было все равно. Не думаю, что он питает хоть какие-то иллюзии насчет наших к нему теплых чувств.
– Уволюсь к хриссу, – пробормотала Хелл.
– С ума сошла? – не стала сдерживать эмоций я. – Как ты его будешь на чистую воду вне стен Академии выводить?
– Лесс однажды сказал: «Уйти куда лучше, чем остаться там, где господин Фель выше тебя по статусу». Тогда я подумала, что он просто пытается меня подбодрить шуткой, а теперь понимаю, что он был не так уж и неправ. И вообще лучше я сама уйду, чем он меня уволит.
– Не уволит. Ни тебя, ни меня, – уверенно отозвалась я. – Во всяком случае, сразу.
– Почему?
– Он только-только стал ректором. Согласно Уставу, если в течение месяца большинство преподавателей будет недовольно новым руководителем, то проводится безусловное переизбрание. Как ни крути, ты хороший учитель, к тому же исполняющий обязанности декана, пусть не идеально, но неплохо. А мне наверняка отдадут студентов сира де Асти до тех пор, пока не найдут нового преподавателя для старших курсов. У Родерика и нагрузка по вескам намного больше, и деканские обязанности. Никому не понравится, если первым деянием нового ректора будет беспричинное увольнение двух хороших специалистов.
– Организует причину – долго ли с его-то феноменальными способностями – и все равно уволит! – продолжала нагнетать некромантка.
– Возможно. Но не раньше, чем найдет нам замену, чтобы не подставлять репутацию школы, не рушить учебный план и не вызывать недовольство других преподавателей лишней нагрузкой. А ты думаешь, это так просто, учитывая количество жаждущих заниматься учительством некромантов и тот факт, что сир де Асти был согласен взять на работу даже аркхарскую шпионку, пришедшую по его душу?
– Кто здесь аркхарская шпионка? – раздалось вдруг за нашими спинами.
Даже Хелл не удержалась от стремительного броска ядовито-зеленого сгустка пламени, что уж говорить про меня. Ли с довольной ухмылкой поймал оба заклинания на щит, а из-за его спины высунулась демоница.
– Мы вас догоняли! – радостно объявила она.
– Надо было догонять погромче, – недовольно фыркнула Хельга. – И топать!
– Пантеры не умеют топать, – развел руками оборотень.
– Значит – мяукать! Один мявк – я иду, два мявка – спасайся, кто может! – Некромантка подумала удар сердца, а потом махнула рукой. – Впрочем, в твоем случае это одно и то же.
Ли польщенно усмехнулся, явно приняв это за комплимент, и перевел взгляд на меня. Хм, никогда не замечала, насколько чудесная резьба украшает оконные проемы коридоров, а уж открывающийся вид просто захватывает дух.
– Так кто здесь говорил про шпионов? И что вообще происходит в этой хриссовой Академии?!
Хелл медлила с ответом, рассудив наверняка, что это не ее тайна и не ей теперь выкручиваться или рассказывать правду.
– Мы же не будем это обсуждать посреди коридора? – вздохнула я. – У нас есть наглядный пример того, что это плохо заканчивается. Можем пойти в мой кабинет – в учебном крыле. Раз занятия отменены, вряд ли найдется хоть одна живая душа.
Возражений не последовало, и мы дружною толпою двинулись в обратную сторону. Взгляд Ли сверлил спину, я то и дело ловила себя на желании нервно повести плечами, словно в попытке сбросить это давление. Но приняв за завтраком решение придерживаться тактики «я не я и лошадь не моя», я намеревалась ему следовать. И без того слишком много событий, очень многое надо обдумать, понять, сделать выводы, спланировать, а Ли… не поддавался ни пониманию, ни планированию.
То, что я расскажу и ему, и Полли все как есть, я решила еще вчера, когда поведала всю правду Хельге, вот только реакция на мой монолог оказалась совершенно непредсказуемой.
– То есть ты, получается, принцесса? – радостно выпалила Полли, стоило мне закончить.
– Э… – я озадаченно перевела взгляд на прыснувшую со смеху Хельгу. – Нет. В Аркхарии нет принцесс и принцев нет, у нас там все немножко по-другому работает…
Демоница сосредоточенно сдвинула брови, усваивая новые сведения.
– Значит, все-таки Фель… – задумчиво протянул Ли.
Он сидел на парте, вытянув ноги, и, упершись ладонями в край и слегка наклонившись вперед, изучал носки собственных сапог, позволяя мне чуть расслабиться и перестать изображать повышенный интерес к окружающему миру в опасении встретиться с ним взглядом.
– Но доказательств нет, – я устало опустилась в собственное кресло.
– Зато Лесс вернется! – Демоница сегодня взяла на себя роль главного оптимиста всей нашей следственной группы. – А сир де Асти не сказал когда?
– В течение пары дней. Как там твоя слежка, Полли, продвигается? Узнала что-нибудь?
Я задала этот вопрос просто так, в чем-то от безысходности, но девочка неожиданно встрепенулась.
– А вы знаете, что к Мефисто в кабинет заходят всего два преподавателя? Я сколько ни наблюдала – только два. С остальными он беседует в коридорах, в общем зале, когда как…
– И кто же это? – напряженно уточнила Хельга, опередив меня на какой-то удар сердца.
– Господин Саольский и госпожа Биарр.
Оба предсказатели, что логично. Но почему меня так царапнуло первое имя? Геррит Саольский. Почему мне кажется, что оно уже всплывало в этом деле?
Я прикрыла глаза и потерла все еще ноющие виски, напрягая память. Где? Где и когда я о нем уже слышала?..
– Киа? – озадаченно окликнула меня Хельга. – С тобой все в порядке?
Саольский, Саольский… я с ним почти не пересекаюсь. Он как-то заходил сюда, ему нужна была помощь Ли. Но это все не то, никак не связано. Это было позже. А позже мы отправились в этот дурацкий поход, где чуть не угробились…
Точно! Поход!
Геррит Саольский был страхующим при телепортации нашей группы! То есть если предположить, что он может быть замешан во всем случившемся, то, как страхующий, он вполне мог отправить нас вместо намеченного леса хоть к Дейму на обед…
А что, если он и есть тот самый маг, владеющий способностью насылать одержимость?
Я не замедлила поделиться этими соображениями с остальными.
– Нам нужно узнать все, что только можно, о Саольском, – тут же подскочила Хелл.
– Предлагаешь попросить его досье у нового ректора? – хмыкнул Ли.
– Арес еще в Академии, – буркнула некромантка.
– Тогда стоит поторопиться. – Я поднялась. – Неизвестно, когда он уедет и сможет ли дать нам бумаги сейчас. Кто знает Мефисто – вдруг он уже в ректорском кабинете с удобствами обосновался?
– Сидит, закинув ноги на стол, и злодейски хохочет. – Оборотень тоже выпрямился.
– И строит теперь планы по захвату мира, – хихикнула Полли, завершая нарисованный образ абсолютного негодяя, и вприпрыжку поспешила за уже направившейся к двери Хельгой.
Некромантка едва коснулась ручки, а я поравнялась с Ли, как дверь распахнулась с другой стороны, и в кабинет вошел Мефисто Фель. Мы все на несколько мгновений замерли от неожиданности.
Предсказатель обвел нас удовлетворенным саркастическим взглядом. Остановил его на Хельге.
– Признаться, не ожидал вас здесь увидеть, госпожа Дарк.
– Заглянули в слишком далекое будущее, наверное, – не растерялась Хелл. – Потому что мы уже уходим.
Она схватила Полли за руку и шагнула в дверной проем уже за спиной предсказателя, шепнув мне одними губами «я к Аресу». Умно. Если Фель здесь, значит, никто не помешает некромантке попросить у сира де Асти сведения о Саольском.
– Вы хотели со мной о чем-то поговорить? – равнодушно поинтересовалась я, каким-то шестым чувством ощущая, как Ли за моей спиной напрягается, словно сжимающаяся в пружину кошка, готовая сорваться в прыжок.
– Да. Вы знаете, госпожа эо Ланна, с уходом сира де Асти старшие курсы остаются без преподавателя практической защиты, и я надеюсь, что могу рассчитывать на вашу помощь до тех пор, пока мы не найдем замену.
– Несомненно, можете, – внутри бурлило какое-то странное чувство опасности, и хотелось схватить оборотня за руку то ли для большей уверенности в себе, то ли для того, чтобы удержать от необдуманных действий.
Не стоило и рассчитывать, что Мефисто Фель заглянул ко мне исключительно с этой смиренной просьбой, поэтому я ничуть не удивилась, когда вместо того, чтобы чинно удалиться, прорицатель остался стоять у дверей и изучать меня черным, не сулящим ничего хорошего взглядом. Присутствие Ли его, казалось, ничуть не смущало. Оборотня он словно и не замечал, глядя прямо мне в глаза.
– Я могу еще чем-то вам помочь? – Не выдержав, я первой нарушила напряженную тишину.
– Вы знаете, да, – медленно проговорил Мефисто, словно нарочно растягивая время и нагнетая обстановку. – Я бы хотел вас предупредить. Обладать даром предвидения – это большая, очень большая ответственность. В какой-то степени за жизни тех, кто его лишен.
О-ох не нравится мне эта демагогия. К чему он клонит?
– Поэтому я по мере своих сил стараюсь защищать окружающих меня, отводить беду. Некоторые мои видения касаются и вас в том числе. – Он сделал театральную паузу, а я невольно стиснула кулаки. Ну, говори уже, сволочь! – Я с глубоким уважением отношусь к сиру де Асти, а потому особенно беспокоюсь о судьбе его дочери, которую он оставляет здесь, чтобы уберечь от нападок недоброжелателей. Вам следует быть куда более осторожной, госпожа эо Ланна, если вы хотите, чтобы Консилиум до вас не добрался. Не совершайте необдуманных действий.
Приплыли. А вот это уже ничем не прикрытая угроза. Прекращайте вести подрывную деятельность, милочка, а не то я сдам вас тем, кто будет очень рад вас заполучить.
Нет, я не испугалась. Благо стражницу – бывшую! – не так-то легко запугать. Но разозлилась так, что едва сдерживала рвущуюся изнутри силу, мечтая разорвать мерзавца на клочки.
– Благодарю вас, господин Фель. Я приму ваши слова к сведению.
– Очень на это рассчитываю, – удовлетворенно кивнул прорицатель и направился к выходу. – Ах да! – Уже в дверях он полуобернулся, продолжая противно ухмыляться. – От меня не ускользнуло, что вы очень много времени проводите в компании студентов. В особенности некоторых… – Тут он, наконец, смерил Ли взглядом, в котором сквозило нечто похожее на презрение. – Просто хочу вам напомнить, что преподаватели в Академии обязаны соблюдать определенную дистанцию с учениками, чтобы от досужих сплетен не страдала репутация нашего учебного заведения. Советую на досуге освежить в памяти соответствующие пункты Устава. В случае отсутствия принуждения к отношениям со стороны преподавателя наказание грозит обоим. Всего вам доброго.
И он вышел, даже не потрудившись закрыть за собой дверь.
С трудом сдерживая бушующую внутри злобу, я прикрыла глаза, коротко выдохнув, и с усилием разжала пальцы.
– Киа… – Ли произнес это и замолк, словно не знал, что еще сказать. А мне на плечо вдруг легла тяжелая ладонь, чуть сжимая.
Захотелось обернуться и уткнуться ему в грудь, напрашиваясь на поддержку и утешение. Но нельзя. Как об этом любезно напомнил мне Мефисто. Если свою столь недолгую, но стремительную преподавательскую карьеру я и была готова поставить на кон, то рисковать будущим Ли… пусть даже сам оборотень о нем совершенно не задумывается. Кто-то же должен.
– Надо найти Хелл, – проговорила я, не оборачиваясь. – И выяснить, удалось ли узнать что-то про Саольского. Эта сволочь меня окончательно достала.
Пальцы медленно разжались, и я почти бегом направилась прочь из аудитории.

– Мне категорически не нравится абсолютно все, что происходит в этом заведении с самого начала учебного года, – отрезала Хелл, спускаясь вместе со мной по лестнице днем позже. – И вообще, самодовольная рожа Мефисто у меня каждый раз вызывает чесотку.
– Почему чесотку? – хмыкнула я чуть устало.
Из-за ухода сира де Асти мое расписание перевернулось с ног на голову, и почти весь оставшийся день и половину ночи я провела в подготовке занятий для свалившихся на меня старшекурсников. Арес любезно предоставил мне собственные конспекты уроков (которыми не пользовался уже лет тридцать), но даже на то, чтобы в них разобраться, ушло немало времени, а надо было не забыть и о собственных студентах – урок для передвинутых на три дня вперед семикурсников был еще не готов, я планировала им заняться послезавтра.
Арес покинул Академию очень быстро, если не сказать – стремительно. С одной стороны, его можно было понять, и было видно, что это решение тоже далось ему нелегко. Как ни крути, а школа была делом его жизни до тех пор, пока не нагрянула я с предложением вернуться на престол. А с другой… здание без сира де Асти словно опустело. И было невозможно представить, что в его кабинете теперь заседает этот мерзкий жук.
– Руки чешутся ему или физиономию расцарапать, или кинуть в нее чем-нибудь тяжелым, – отозвалась Хельга.
Я усмехнулась. Подобные фантазии и меня посещали, однако сбыться им, по крайней мере, в ближайшее время не суждено.
Хорошо уже то, что, пока я выслушивала любезности Мефисто, Арес отдал нам все сведения, что имелись на господина Саольского, плохо, что там не оказалось никаких прямых доказательств, кроме кучи фактов, укрепляющих наши подозрения. Всю жизнь прожил в маленьком городке неподалеку от Эскалиола. Поступил в Академию, где и остался после выпуска. По рекомендации господина Феля, возжелавшего взять талантливого ученика под крыло. Вот только особенных талантов у господина Саольского не наблюдалось. Но сир де Асти рассудил, что Мефисто видней, кто будет преподавать в его Башне, и дал добро. Никаких нареканий по поводу работы он не получал, но и никаких выдающихся заслуг за ним замечено не было. Серая преподавательская мышка.
Но меня порадовал тот факт, что согласно бумагам он всю жизнь прожил на одном месте. Дело в том, что способность насылать одержимость проявляется довольно рано, в возрасте от семи лет. Дети импульсивны, они частенько не задумываются о последствиях своих действий, и была надежда, что если покопаться в прошлом господина Саольского, то можно будет найти доказательства, что эта способность у него имеется. Именно ради этого мы намеревались в выходной отправиться в городок, где жил наш подозреваемый, и расспросить местных. Вдруг кто-то и вспомнит о странностях, сопровождавших тех, кто общался тогда еще с мальчиком Герритом.
Время было обеденное, ученики и учителя потихоньку стягивались к трапезному залу. Преодолев очередной пролет, я подняла глаза, чтобы окинуть взглядом парадный зал – убедиться, что двери в Большой еще не открыты, – и вздрогнула, наткнувшись на ледяной взгляд прорицателя. Его губы дрогнули в едва заметной ухмылке, и он сказал несколько слов стоящему перед ним Ли.
Я не успела заметить движение оборотня. Наверное, никто не успел, потому что никто не ожидал чего-либо подобного. Но спустя мгновение его кулак врезался в переносицу нашего новоявленного ректора, и мне даже показалось, что, несмотря на гомон столпившихся у дверей студентов, по всему залу разнесся мерзкий хрустящий звук.
Мефисто отлетел к входной двери и рухнул лицом на пол.
Все это произошло настолько резко, что в первые мгновения мы все просто замерли столбом, не в силах поверить своим глазам. А оборотень сделал шаг вперед, словно собирался продолжить начатое избиение, но затем, словно опомнился, вскинул руку, которую окутал голубоватый огонь.
Я мгновенно отмерла и, перемахнув через перила, кинулась к ним, на ходу творя щит.
Ледяная стрела врезалась в него и рассыпалась мелкой искрящейся крошкой, поцарапав осколками всех, кому не повезло оказаться поблизости. А в следующее мгновение я повисла у Ли на руке, не давая сотворить еще что-то подобное.
– Пусти, – рявкнул Ли, стряхивая меня, как котенка.
Вот еще! Что-что, а подписать себе смертный приговор я ему не позволю!
Я выскочила вперед, вставая между ним и Мефисто, и готова была даже нанести удар, если понадобится.
– Не того защищаешь, – гневно прошипел оборотень, сквозь стиснутые зубы.
– Я защищаю тебя, идиот, – отрезала я, глядя ему в глаза.
Ли дернулся, будто хотел отодвинуть меня с дороги, а затем тряхнул головой, словно сбрасывал наваждение, и перевел взгляд за мою спину, на Мефисто.
Кто-то догадался кинуться на помощь. Пара учеников помогала ему подняться. Предсказатель держался за разбитый нос, между пальцами струилась кровь, а черный взгляд пылал устрашающей яростью.
– Ли Д’арк, вы отчислены без права восстановления, – прогнусавил он. – Немедленно покиньте Академию.
– Чудно, – бесцветно прокомментировал Ли, превратился в пантеру и ускакал вверх по лестнице.
Я беспомощно посмотрела на застывшую в ступоре Хельгу, зло – на окровавленного Феля, а затем кинулась за оборотнем, проклиная, что у меня, в отличие от него, нет четырех лап.
На нужный этаж я вывалилась тяжело дыша и с бешено колотящимся сердцем. Все, что происходило, просто не укладывалось в голове. Какая шишига его укусила? Ударить Феля! Это ж надо было додуматься?!
Я понятия не имела, как теперь все это остановить и исправить, но отчаянно не могла просто смотреть на происходящее.
Когда я влетела в комнату, Ли уже заканчивал запихивать в наплечный мешок свои пожитки и бегло шарился по ящикам тумбочки – не забыл ли чего.
– Ли Д’арк, – рявкнула я, замирая в дверях. – Какого хрисса?!
Не обращая на меня совершенно никакого внимания, оборотень выгреб горсть мелочи и ссыпал ее в кошелек на поясе. Задумчиво взъерошил волосы, окидывая комнату прощальным взглядом, и направился к выходу. Чтобы замереть перед моей перегораживающей дверной проем рукой.
– Дай пройти, – ровно произнес он, не поднимая на меня глаз.
– И не подумаю, пока не объяснишь, что на тебя нашло.
– Есть вещи, которые я ни от кого не собираюсь терпеть. Тем более от Феля.
Это объясняло многое и ничего не объясняло. Очевидно, прорицатель наговорил ему каких-то гадостей, но чего еще ждать от Мефисто? По-моему, их давно уже стоит принять как данное и не принимать близко к сердцу.
Я растерянно бегала взглядом по хмурому сосредоточенному лицу, пытаясь отыскать нужные слова, но все они растерялись, разбежались. Что я могла сказать помимо пустых взываний к благоразумию?
– Дай пройти, Киа, – теперь оборотень смотрел прямо мне в глаза, и я с удивлением осознала, что в разноцветном взгляде не было ни капли сожаления.
Он шагнул вперед, приближаясь вплотную, а я все еще медлила – да, уже ничего нельзя изменить, за нападение на преподавателя Ли был бы исключен в любом случае, – но нельзя же просто отступить?
– Не все так плохо, как тебе кажется, – по его губам неожиданно скользнула улыбка, и, не позволив мне задать вопрос, он продолжил: – Зато теперь никто не запретит мне сделать так.
Одной рукой он рывком притянул меня к себе за талию, а другой зарылся в растрепавшиеся от бега волосы. Поцелуй обжег мне губы всего на какое-то мгновение, я даже не успела закрыть глаза. Поэтому и увидела задорную ухмылку – Ли поправил мешок на плече и бодро зашагал по коридору к лестнице, а я так и осталась ошеломленно стоять в дверях его, теперь уже бывшей, комнаты.
Что я могла сказать, помимо пустых взываний к благоразумию?
Хотя бы то, что я не хочу, чтобы он уходил.

Остаток дня я проходила сама не своя. Хелл попыталась выяснить у меня, что именно произошло между Ли и Мефисто, однако ничего определенного я ей ответить не могла. Некромантка рвала и метала и, похоже, совершенно не замечала моего отрешенного состояния. Мы даже не пытались сунуться к Мефисто, потому что понимали – бесполезно. Даже госпоже Тиэльской не удалось бы тут на него повлиять, а она была единственной после Ареса, с кем он хоть как-то считался. Не говоря уже о том, что наша вампиро-некромантская парочка давно была записана и жирно подчеркнута в его самом черном-пречерном списке.
Ученикам тоже было не до занятий. По всем углам из уст в уста переходило произошедшее в зале, обрастая маловероятными, душещипательными и ужасающими подробностями. При моем появлении шепот затихал по громкости, но увеличивался по количеству слов в веску. Я еле довела уроки и поспешила спрятаться куда-нибудь ото всех. Хотелось разгрузить голову и понять, что вообще случилось.
На этот раз я не стала штурмовать самую высокую башню, а просто вышла во двор. У учеников сейчас есть дела поважнее, чем прогулки на свежем воздухе, да и учителя – те еще сплетники. От мысли, что можно было бы сейчас показаться в учительской, у меня по спине пробежала нервная дрожь.
Я хотела пройти подальше в глубь сада, но замерла, услышав тихое шмыганье. Кажется, не я одна искала в этот вечер уединения. Первой мыслью было отправиться в другое место, но потом любопытство пересилило. Я заглянула за дерево, из-за которого донесся звук, и обнаружила там сидящую на земле Полли. Девочка обхватила колени одной рукой, а другой старательно вытирала текущие по лицу слезы, судя по всему, пытаясь не разреветься в голос.
Я плюхнулась на траву рядом с ней, от чего демоница вздрогнула и обратила на меня свои огромные прозрачные глаза.
– Такая хорошенькая девочка и так портит личико, – я улыбнулась.
Вот уж где неправда, там неправда. Не зря демонов создала богиня красоты. Полли, даже когда ревела, была совершенно очаровательна. В отличие от большинства представительниц женского пола.
– Сейчас можно, – демоница снова шмыгнула носом. – Тима же здесь нет, – она на мгновение задумалась, и слезы потекли с удвоенной силой. – И Лесса нет. И Ли теперь нет. Никого нет.
– Ну вот, здрасте, – хмыкнула я. – А как же Хелл? Вот я расскажу, что ты ее за друга не считаешь, то-то она обрадуется.
Полли ужаснулась и схватила меня за руку.
– Не говори! Она отличный друг! Самый-самый! Просто Ли… он же… – она снова наморщилась.
– С ним все будет хорошо, – не задумываясь проговорила я, понятия не имея, откуда у меня имеется эта уверенность.
– Он меня не забудет? – кажется, сейчас девочка озвучила свой самый потаенный страх. Да уж, одно дело лишиться друга по вине каких-то внешних причин, а другое – когда ты просто становишься ему ненужным.
– Полли, милая, – тут уж я даже не выдержала и рассмеялась. – Да разве тебя можно забыть!
Мелкий белобрысый демон разрушения с резкими перепадами настроения и оригинальной прической, вот уж кому-кому, а ей незабываемости не занимать.
В прозрачных глазах наметилось просветление, и я поспешила закрепить успех:
– Кого угодно забудет: меня, Лесса, Хелл, но тебя – точно никогда.
Демоница просияла и вскочила уже совершенно довольная жизнью. Мне бы так.
– Спасибо, – от ее улыбки даже словно солнце выглянуло, хотя с самого утра небо было непроглядно затянуто черными тучами, которые никак не могли прорваться ливнем. Она направилась к Академии, но, сделав несколько шагов, обернулась. – Только ты ошибаешься кое в чем.
– В чем же?
– Тебя он тоже никогда не забудет.
И она убежала, оставив меня наедине с этим многозначительным заявлением.

Я посмотрела на себя в зеркало. Заправила за ухо выбившуюся из косы прядь. Побарабанила ногтями по столику, затем решительно развернулась и направилась к двери…
…чтобы столкнуться там с Хельгой.
Некромантка как раз подняла руку, чтобы взяться за ручку, а в итоге только неловко хватанула воздух и раздраженно фыркнула.
– Ты, как всегда, не планировала стучаться?
– Зачем пугать людей? Если я изменю привычке и постучусь, их же удар хватит, когда они меня за дверью увидят.
Я признала наличие определенной логики в подобных рассуждениях и поинтересовалась, зачем, собственно, пожаловало Ее Некромантское Магичество.
– Тебя весь вечер не было видно. Хотела поинтересоваться, ты как?
– Прекрасно.
– А куда идешь?
– Найти Ли.
Хельга изумленно приподняла одну бровь. Поражаюсь, как она это делает. Под подобным удивленно скептическим взглядом чувствуешь себя несколько… неуютно.
– Зачем? – она таки озвучила вопрос, так как на бровь я ответить не поспешила.
– Сказать ему все, что о нем думаю.
Кажется, мне сейчас удалось ее озадачить. И допрос моментально продолжился:
– И что же ты о нем думаешь?
Я вздохнула, посмотрела подруге в глаза и совершенно искренне ответила:
– Я понятия не имею.
Хельга одарила меня полным сочувствия взглядом. Кажется, ей тоже было не впервой не уметь разобраться со своими мыслями.
– И как ты его найдешь?
Я пожала плечами и направилась к выходу. Некромантка не была бы некроманткой, если бы не оставила за собой последнее слово.
– Ты это… привет ему, что ли, передай. И что он балбес.
Я только усмехнулась.
Вот только Хельга была не последним человеком, кто встретился мне по дороге к выходу. Последним был только что избранный ректор Академии, бывший декан Башни Аннун, Мефисто Фель.
Мы столкнулись с ним нос к носу (нос к сломанному носу, – злорадно отметила я про себя) на лестнице. Вероятно, господин прорицатель поднимался в свой незаконно присвоенный кабинет.
– Госпожа эо Ланна… – Мефисто искривил губы в подобии приветливой улыбки.
– Господин Фель, – кивнула я и вознамерилась просто пройти мимо, от греха подальше.
Однако у господина ректора были иные планы на этот счет, потому что он продолжил говорить, вынуждая меня остановиться.
– Думаю, я должен поблагодарить вас, – слова никак не вязались с его выражением лица, он, казалось, был готов разорвать меня на куски. – За спасение моей жизни. Кто знает, если бы заклинание этого дикого звереныша не встретило вашей защиты, я мог бы уже покинуть этот бренный мир.
– Думаю, не должны, – я окончательно растеряла весь страх и ответила ему открытым взглядом, стараясь вложить в него все то презрение, что я к нему испытывала. – Я думала не о вас. А о том, что будет с этим, как вы выразились, «зверенышем», если он вдруг совершит убийство. Боюсь, несмотря на всю обоснованность данного действия, оно принесло бы ему немало проблем.
Мефисто окинул меня с ног до головы медленным, задумчивым взглядом.
– Вы играете с огнем, госпожа эо Ланна.
– Я могу сказать вам то же самое, господин Фель. Может так случиться, что в следующий раз защиту между вами и заклинанием поставить будет уже некому.
Я почти сбежала по лестнице, напоследок громко хлопнув массивной школьной дверью.
Сердце гулко стучало о грудную клетку, так что этот гул отдавался в висках.
К хриссу Мефисто! К хриссу вообще все! Гораздо важнее сейчас было прояснить другой вопрос. И для этого мне нужен был этот хриссов дикий звереныш – Ли Д’арк.
Из-за туч сумерки были на редкость темными и мрачными. Несмотря на не самый поздний час, людей на улицах было мало. В ожидании дождя все поспешили расползтись по домам и тавернам. А я очень надеялась, что моя смутная догадка оправдается и Ли все-таки отправился туда же, куда теперь иду я, а не в ближайшее питейное заведение, – праздновать досрочное окончание Академии. Желание увидеть его сегодня, прямо сейчас, ощущалось сродни какой-то жизненной необходимости, которую я сама себе объяснить не могла.
Когда я наконец добрела до домика бабушки Наи на западной окраине Эскалиола, уже совсем стемнело, а черное небо с набухшими фиолетовыми тучами, казалось, почти касалось городских крыш.
Калитка громко, протяжно скрипнула, впуская меня во двор. В свете окна мелькнул силуэт, дверь открылась, и я облегченно выдохнула – на крыльце показался Ли. Целый, невредимый и довольный: с половиной огромного пирожка в правой руке.
– Киа? – изумленно вопросил он.
И вот тут на меня что-то нашло.
– Я пришла передать тебе привет от Хелл. И то, что ты балбес. И вот это.
Я швырнула в него искрой – мелким пульсаром, предназначенным не столько для боя, сколько для освещения, но способным доставить противнику массу неприятных впечатлений при соприкосновении с голой кожей.
Ли выронил недоеденный пирожок и выставил перед собой руки со щитом, снова приблизившись на шаг. Моя школа.
Вслед за первой искрой полетела еще одна. И еще. И еще.
Они отскакивали от приближающегося щита с противным дзиньканьем, забирая с собой всю накопившуюся бессильную злость, пока очередная искра не потухла в руке, потому что Ли вдруг оказался прямо передо мной.
Занесенная ладонь сжалась в кулак и ударила ему в грудь.
– Ты сумасшедший, беспечный, не думающий о собственном будущем и о чувствах окружающих мальчишка, – озвучила я, уставившись в вырез его рубашки. – Вот что я о тебе думаю.
– А я думаю, что ты тоже меня любишь.
– Тоже? – переспросила я, вскидывая глаза.
Разноцветные глаза слегка прищурились, а губы расплылись в улыбке.
– Тоже.
И в этот момент на нас обрушился весь день ожидаемый ливень.
Тучи явно долго готовились к этому священнодейственному мигу, так как даже за те пару ударов сердца, что понадобились, чтобы наперегонки добежать до крыльца, мы успели промокнуть насквозь и даже чуток затопить сени. Баба Ная, выглянувшая посмотреть, куда запропастился воспитанник, едва не упала в обморок, завидев нас в столь непотребном состоянии в непосредственной близости от ее драгоценных трав, и полотенцем загнала внутрь, пока мы не успели нанести запасам непоправимый урон.
Спустя четверть вески мы уже сидели за столом. Я – в длиннющей, до пят, бабкиной рубахе, расшитой красными праздничными узорами (и вызвавшей взрыв совершенно истерического хохота у Ли), которую она еще в качестве своего приданого готовила, да так и не сумела применить по назначению, и с завернутой в полотенце мокрой косой. Высушить и ее, и одежду было бы делом пары ударов сердца, но баба Ная так принялась над нами хлопотать, что мне стало неловко отвергать ее заботы. Оборотень – в слишком широких для него портах, в каждую штанину которых уместилось бы полтора Ли (настала моя очередь истерически подхихикивать). Штаны у него наверняка имелись и свои, но опять же – как откажешь? Историю их появления у себя в доме бабка раскрывать отказалась, лишь отвернулась и пробормотала что-то вроде «молодые были, зеленые…». На мятую сменную рубашку капало с наскоро просушенных волос. И баба Ная, по причине появления внезапной гостьи и превращения обычного ужина в званый, принарядилась в сине-красные парадные бусы, подаренные ей как-то Ли на день рождения.
Я поняла, что и не помню, когда последний раз наслаждалась домашней кухней. В Академии, конечно, никто нас голодом не морил, но приготовить разносолов на почти тысячу человек – то еще развлечение. А в Аркхарии последние годы готовить мне было просто некогда, и я ограничивалась либо совершенно непривлекательным на вид, но вкусным и сытным варевом из общего казарменного котла, либо бутербродом, поделенным на неравные половины с Касом.
А тут упоительный аромат грибного супа смешался с запахом свежей выпечки, квашеной капусты и кваса. От него у меня потекли слюнки, и я отчаянно вгрызлась в пирожок, стоило только хозяйке предложить угощаться «дорогой гостье». Удивленный взгляд был мне ответом. Лишь спустя пару ударов сердца я поняла, что бабулю озадачил вовсе не мой оголодавший вид, а впившиеся в ее нежнейший пирожок клыки.
– Ты тожа, что ль, перевертыш? – предположила бабка, а я потупилась и качнула головой, опасаясь, что стоит признаться, кто я, то пирожков мне уже точно не достанется.
Я судорожно размышляла, как бы выкрутиться. В деревнях, откуда, судя по «перевертышу», бабка была родом, вампиров очень уж откровенно ненавидели. Если верить истории, было, конечно, за что. В период, который называют еще «вампирской эпидемией», когда новоявленная раса радостно испытывала свои способности, бывало и такое, что целые деревни шли на «корм». И быть выставленной за порог в самый ливень, да еще и в рубахе (а то если бабка совсем осерчает, то даже и без нее), мне не очень-то хотелось.
– Вампир она, бабуль, – как ни в чем не бывало сдал меня Ли, за что получил пинок. Вернее, мог бы получить, если бы не встретившаяся на моем пути ножка стола. Стол наказанию не внял, а я скривилась от боли.
– Кровопийца, что ль? – переспросила бабка, изучая меня с недоверием.
– Еще какая, – Ли совершенно беззаботно продолжал прихлебывать суп, – да ты не переживай, она на диете.
– Чавось?
– Ест только демонов и оборотней, опаздывающих на занятия. Ее, собственно, для этого в Академию и приняли. Чтобы ученики не распоясывались.
Я закатила глаза и на этот раз прицельно попала куда надо. Ли скорчил обиженную мордаху, а бабка задумчиво покивала.
– А, ну это дело. А то молодежь нынче совсем от рук отбилась. Но ты их хоть, девонька, не насмерть?
– Нет, бабуль, – теперь мне уже было даже смешно. – Покусаю для острастки и отпускаю. Зато потом на уроке все как один!
Бабка одобрительно покивала и затянула историю, как в ее времена детей воспитывали хворостиной по оголенностям и что вообще-де телесные наказания душу облагораживают. Ли открыл рот, явно чтобы добавить что-то еще о моих обязанностях в Академии, но, получив очередной пинок, оправданный облагораживающими душу целями, вернулся к своей тарелке.
Через какое-то время, совершенно объевшись и радуясь тому, что рубаха благополучно скрывает раздувшийся живот, я начала озадачиваться, что мне делать дальше. Ливень продолжал барабанить по крыше с неутихающей силой, но и в гостях засиживаться дольше было бы, пожалуй, неприлично. Сомнения разрешила бабка, заметившая мои косые поглядывания на дверь.
– И не думай даже, девонька! Я тебя на улицу в такую дождину не пущу. Вы, маги, магичить знатно, конечно, можете, да вот только от простуды да воспалений вас потом нам же, травникам да целителям, и лечить. Завтра поутру распогодится – и пойдешь. Без тебя никто твоих учеников за ночь не съест.
– Без нее – никто, – рассмеялся Ли, подавился последним пирожком, и мы с бабкой от души поколотили его по спине.
– А я не стесню вас, бабуль? – спросила я больше для очистки совести.
– Меня – нет, – совершенно спокойно отозвалась баба Ная. – А Ли как-нибудь переживет. На печке места много. Не покусай только его, он мальчик хороший.
Я бросила косой взгляд на оборотня, и «хороший мальчик» плотоядно оскалился в отместку за все предыдущие телесные наказания.
– Кто еще кого покусает, – пробормотала я себе под нос.
Бабка нас покинула первой. Мы послушали, как она возится в своей комнатушке, укладываясь, что-то сама себе напоминает, составляет вслух список дел на завтра, как ворочается под скрип кровати. И когда ее шебуршения затихли, в комнате повисла неловкая тишина.
Ли нарушил ее первым. И я ожидала всего, что угодно, но не…
– Чур, я у стенки!
– Ха, – фыркнула я и запустила в него ослабленным арканом.
Такой подлянки оборотень от меня не ожидал, и за те мгновения, что у него ушли на скидывание заклинания, я успела вскарабкаться на печку, завернуться в цветастое лоскутное одеяло и притихнуть, повернувшись к теплому и ароматному дереву стены.
Половицы пару раз скрипнули под его шагами, и он завозился совсем рядом, укладываясь.
– Ну хоть одеялом-то поделись, – с такими жалостливыми интонациями ему можно было бы зарабатывать, выпрашивая подаяние у храмов Литы. Отказать бы точно никто не смог.
Я вздохнула и высвободила один край из-под своего объевшегося тела. Тут же широкая ладонь скользнула по моей талии, обнимая, и он прижался ко мне со спины.
Я на мгновение напряглась, не совсем понимая еще, как реагировать на подобное, но никаких дальнейших действий не последовало. Оборотень уткнулся носом в мою шею и замер, чуть щекоча кожу дыханием.
– Ли?.. – окликнула я, толком не понимая зачем.
– Ш-ш-ш-ш, – сердито шикнул на меня он. – Спи.
И я послушно закрыла глаза.

Правило 12
Никогда не оставлять в живых того, кто может тебя убить

Я проснулась от третьих петухов. За первые два концерта эти разноцветные задиристые твари успели основательно распеться и зарю встретили торжественным победным гимном, который, по мне, так должен был поднять на уши весь Эскалиол. Однако я оказалась единственным ценителем петушиного концерта, даже Ли, и тот продолжал преспокойно спать, жарко дыша мне в волосы. Позы за ночь мы так и не поменяли.
Это казалось так странно. Так невероятно. И так приятно.
Я даже на какое-то мгновение зажмурилась и себя ущипнула, настолько все произошедшее казалось сейчас, поутру, нереальным. Но ничего не изменилось. Все та же стенка, все та же печка, все тот же Ли за моей спиной.
Впрочем, петухи в одном были правы. Не стоит забывать о других не менее важных вещах. Мои занятия в Академии еще никто не отменял, а времени мне как раз хватит, чтобы до нее добраться и сделать вид, что ничего не произошло. А еще постараться не придушить Мефисто.
Как бы только отсюда выбраться…
Стоило мне завозиться, как Ли сонно что-то пробормотал и только крепче меня прижал. Я вздохнула, возвела глаза к потолку, испрашивая прощения у Литы, и ласково ткнула его локтем в живот. Оборотень ойкнул и проснулся. Он перекатился на спину, давая мне возможность развернуться, и на меня уставились сонно хлопающие разноцветные глаза.
– Мне надо идти, – объявила я как можно более строго.
Строгость, как всегда, не произвела на него никакого впечатления. Ли повернулся на другой бок и накрылся одеялом, полностью перегораживая мне спуск с печки.
– Правда надо, – жалобно хныкнула я. – У меня скоро урок.
Этот вредина даже не пошевелился. Я положила голову на его плечо, вглядываясь в черты лица. Затем протянула руку и отвела, как всегда, падающие на рисунок волосы. Едва касаясь кожи, провела по линии «взросление», завершающейся резким, прерывающим ее штрихом. А вот эти две полоски превращают «правообладание» в «изгнание». «Убийца». «Обманувший доверие». Трагедия в нескольких закорючках. Интересно, каково ему смотреться в зеркало?
– Ты первая. – Он заговорил совершенно внезапно, так что от неожиданности я даже отдернула руку. – Кто все понял. Я всегда так боялся, что кто-то, лишь взглянув на меня, узнает все. Но за все это время… ты оказалась первой.
– Это жестоко. – Я поспешно взъерошила его волосы, вновь закрывая линии клейма.
– У них было на это право, – бесцветно отозвался Ли, садясь, так что мы оказались на расстоянии пары ладоней друг от друга. – Не уходи.
– Я должна, – почти взмолилась я. – Мы еще не доказали вину Саольского. И не вытурили Феля из Академии. И не вернули туда тебя. А эти оболтусы с седьмого курса так и не освоили до конца невидимость, и вообще…
Ли улыбнулся и не дал мне продолжить. Вот только…
Хриссовы петухи!!!
Кое-как выкрутившись из объятий, я соскочила с печки и, похватав развешанную возле нее для просушки одежду, спряталась за угол, чтобы сменить, наконец, бабкину рубаху.
– И не подглядывай! – на всякий случай буркнула я затаившемуся Ли.
– Что я там не видел? – лениво донеслось сверху. – Кстати, у тебя совершенно прелестная россыпь родинок под правой лопаткой.
Все-таки подсматривал тогда в лесу! Поганец!
Стоило мне натянуть тунику, как оборотень тут же спрыгнул с печи и со вкусом потянулся всем телом. Я против воли скользнула взглядом по широкой груди, по рельефному животу, по татуировке, теряющейся за поясом…
– И не подглядывай! – с ухмылкой оскорбился оборотень и прикрылся рубашкой, словно застуканная при купании в речке девица.
Я покачала головой. Мальчишка. Сумасшедший, невероятно обаятельный и до невозможности любимый мальчишка. Я поймала себя на мысли, что нестерпимо снова хочу его поцеловать. Просто броситься на шею и…
А собственно, почему нет?
Если Ли и удивился, когда я стремительно пересекла комнату и решительно притянула его к своим губам, то виду не подал. Он мгновенно перестал кривляться, выпустил рубашку и стиснул меня в объятиях, отрывая от пола.
– Давно бы так, – стоило мне отстраниться, чтобы восстановить дыхание, на его лице вновь нарисовалась привычная насмешка.
– А тебе бы все и сразу! – Я чмокнула его в кончик носа. – Все, отпускай, мне пора. Передавай привет и спасибо бабе Нае.
Оборотень тяжко вздохнул, опустил меня на землю, закончил одеваться и вперед меня направился к выходу.
– Провожу, – пояснил он в ответ на мой вопросительный взгляд.
После дождя, который лил не переставая всю ночь, город сиял чистотой. Листва глянцево блестела в солнечных лучах, воробьи плескались в лужах, Ли щурился спросонья, крепко сжимая мою ладонь. Это было что-то нереальное. Прекрасное.
Ничем не замутненное счастье.
До Академии мы дошли фактически молча. Так неожиданно сказанные вчера самые важные слова слегка выбили из колеи. Нет, не то чтобы мы не знали, о чем теперь друг с другом разговаривать. Просто… хотелось продлить, запечатлеть тот миг, когда все изменилось, не нарушая его обыденными вопросами и неизбежно всплывающими из них проблемами. Но уже на подходе к площади я все-таки спросила:
– Что ты собираешься делать дальше?
Ли неопределенно пожал плечами.
– Как всегда. Что-нибудь придумаю. Такая замечательная личность, как я, и без диплома Академии будет нарасхват, вот увидишь! – он гордо задрал нос, заставив меня улыбнуться, а затем мгновенно посерьезнел и посмотрел так, что на этот раз я ощутила себя шаловливым восьмикурсником перед отчитывающим его преподавателем. – Так. Только не вздумай еще хоть раз куда-нибудь сунуться без меня, ясно? И держись подальше от Феля, пока мы не выясним все о Саольском. Кстати! А почему бы мне самому не сбегать и не разузнать все об этом жуке, раз уж есть свободное время?
– Нет, – отрезала я и остановилась, не выходя на площадь, чтобы твердо посмотреть ему в глаза. – Обещай, что не будешь этого делать. Это может быть опасно, так что отправимся только все вместе.
Оборотень поморщился при слове «опасно» и возвел очи к небу.
– Ли, – настойчиво повторила я. – Пообещай.
– Хорошо-хорошо, – недовольно выдавил он. – Но держи меня в курсе.
– Кстати, об этом. – Я окинула его беглым взглядом. – У тебя с собой нет мелочовки какой-нибудь личной? А то как я письмо отправлю?
Оборотень похлопал по карманам и разочарованно покачал головой, а затем вскинул вверх палец в жесте озарения и, стянув с себя рубашку, торжественно сунул ее мне. Я успела только открыть рот, как на месте мужчины уже оказалась пантера, довольно переступающая лапами.
– Я даже не знаю, в каком из двух видов – полуобнаженном или кошачьем – тебе неприличнее разгуливать по городу. И так, и так обмороки среди населения обеспечены, – только и пробормотала я.
Ли оскалился и тут же боднул меня в живот, ласкаясь, и мне оставалось только потрепать бархатные уши.
Он наблюдал за тем, как я пересекаю площадь, и исчез, стоило взяться за ручку двери – только длинный черный хвост за углом мелькнул.

– Так-так-так… – смерила меня подозрительным взглядом вольготно расположившаяся на моей кровати Хельга, не постеснявшаяся зайти ко мне в гости даже в отсутствие хозяйки.
– И тебя с добрым утром! – отозвалась я, бросив рубашку оборотня на стул и склоняясь над умывальником.
– Хотела спросить, и где ж это вы, многоуважаемый преподаватель практической защиты, были всю ночь, но, глядя на боевые трофеи, начинаю догадываться! Кстати, не могу не заметить, что, если ты таким образом хотела удержать Ли взаперти, то логичнее было бы у него штаны отобрать. Своего голого торса он отнюдь не стесняется. Даже, скорее, наоборот – им искренне гордится.
Я обреченно закатила глаза к потолку и предпочла не реагировать на подобные подколы – уж слишком хорошим было настроение.
– Как он там? – продолжила Хелл. – А, хотя можешь не говорить. Уверена, что он сейчас радостно наворачивает круги по Эскалиолу, пугая прохожих и время от времени пытаясь поймать собственный хвост, когда уж слишком увлекается.
– У тебя, я смотрю, отличное настроение под лозунгом «объязви всех вокруг и получи за это пульсаром в лоб!».
Ответить что-то достойное Хелл не успела – ее оборвал стук в дверь.
Искренне надеясь, что это не Мефисто Фель с очередной благой вестью, я ее распахнула, да так и замерла, потеряв дар речи от изумления.
– Привет, – произнес Лесс, и уголки губ дрогнули в улыбке.
Потешное, должно быть, у меня было выражение лица.
– А ты, случайно, не знаешь, где?..
Некромантка, при первых звуках этого голоса обомлевшая, наверное, не меньше меня, промчалась мимо смазанным вихрем и повисла у верлена на шее.
Первые мгновения я пребывала в радостном изумлении. Конечно, сир де Асти сказал, что Лесс вот-вот вернется, но одно дело – знать об этом, и совсем другое – видеть верлена перед собой, – усталого, чуть похудевшего, в неопрятной казенной одежде, со стянутыми в лохматый хвост волосами, но до невозможности счастливого и обнимающего свою некромантку так, будто они не виделись не пару месяцев, а сотню лет.
А вот несколько ударов спустя я отчетливо ощутила себя третьей лишней.
Помялась. Подождала. Не выдержала:
– Кхм… ребят, я вообще могу, конечно, вам свою комнату предоставить, только можно я выйду? А то вы как-то выход слегка перекрыли…
Мои слова подействовали на Хелл как заклинание, развеивающее наваждение, – она мгновенно отстранилась от Лесса с самым что ни на есть независимым видом. Не знаю, кого она пыталась обмануть, так как глаза ее горели почище бесовского пламени. И я бы все-таки сбежала, оставляя их наедине, если бы верлен не продолжал загораживать дверь.
– Рада тебя видеть, – улыбнулась я, скрадывая неловкость. – Успел соскучиться по Академии?
– Какое там! Век бы в тюрьме сидел – кормят, поят, одевают. – Лесс с усмешкой провел рукой вдоль чистого, но потрепанного костюма. – Еще бы библиотеку туда – и хрисс бы они меня вытурили из камеры просто сообщением: «Вы свободны!» Ну, рассказывайте, дамы, что такого вы нарыли, что тэр Лернский пару дней назад пришел на работу сам не свой, заставил всех носом землю рыть, но привести доказательства и оформить мою невиновность?
Мы с Хелл озадаченно переглянулись, пытаясь сообразить, в чем же наша-то заслуга, если тем сведениям, что мы нашли, даже сир де Асти не поверил, а потом до нас дошло… и расхохотались так, что верлен недоуменно переводил взгляд с одной на другую, искренне озадачиваясь, что делать в первую очередь – бежать за госпожой Тиэльской или все-таки сначала выяснить, в чем дело, а потом бежать.
Пришлось объяснять.
Объяснение затянулось. Потому что после рассказа о «божественном явлении» пришлось упомянуть, почему мы, собственно, напивались и как так получилось, что сир де Асти приходится мне ближайшим родственником и почему – сюрприз! – ректором Академии теперь является Мефисто Фель.
– Лучше бы я не возвращался, – обреченно прокомментировал все вышесказанное Лесс, когда мы, наконец, закончили.
– А в глаз? – возмутилась Хельга. – Я тут даже светлой богиней ради него прикинулась, а он – лучше бы я не возвраща-ался!
– Хелл, мы оба знаем, что у вас с Литой гораздо больше общего, чем может подумать обыватель. – Лесс привлек некромантку за плечи и звонко чмокнул ее в лоб, не обращая внимания на возмущенное сопение. – Значит, план таков: в выходной едем расспрашивать насчет Саольского, а до выходного пытаемся выдержать руководство Феля и не убить его ненароком?
– Истинно так, – кивнула я. – Вы как хотите, а я на завтрак.
– И мы на завтрак, – Лесс поднялся. – Жажду увидеть, как перекосит многоуважаемого ректора при моем появлении. И съесть что-нибудь иное, нежели подгоревшую перловку…
Мефисто не просто перекосило. Когда приодетый, причесанный и с неизменным обручем на волосах Лесс вошел в Большой зал, мне показалось, что предсказатель самовоспламенится. Как бы хорошо Фелю ни удавалось себя контролировать, тут он эмоций сдержать не смог. И на счастье ректора, все были слишком поражены и обрадованы появлением верлена, чтобы обращать внимание на зубовный скрежет Феля.
Столы Башни Рун просто взорвались оголтелыми воплями. Обниматься студенты, конечно, не кинулись, сдерживаемые строгими взглядами преподавателей, но кричали так, будто вдруг узнали, что экзамены отменяются. Навсегда. Полли, правда, рванулась, но увязла в толпе более массивных старшекурсников, и теперь оттуда лишь то и дело выпрыгивала ее белобрысая макушка. Приличия отринула лишь госпожа Тиэльская, которая так стиснула бедного верлена, словно хотела его придушить, чтобы затем привести в чувство при помощи очередного экспериментального зелья.
Лесс с удовольствием ответил на приветствия и поздравления с возвращением, пожал руки всем желающим и невозмутимо прошествовал к своему обычному месту – по правую руку от ректора. Фель выдавил из себя приветственную улыбку и бросил какую-то приличествующую случаю фразу. Верлен вежливо отозвался, а я бы дорого заплатила, чтобы послушать, о чем они там беседуют. Почти наверняка разговор изобиловал таким количеством нюансов и скрытых подтекстов, какие и не снились аркхарским шпионам.
– Слушай, он не боится, что Фель его отравит? – хмыкнула я. – Ты посмотри – наш ректор лопнет сейчас от бешенства.
– Протестую, – возмутилась Хелл. – Я хочу поприсутствовать на торжественном отрубании его головы. Ну, или лично прикончить, за невозможностью первого.
Прозвучало это так решительно, что я предпочла не развивать тему, да и не хватало еще, чтобы нас кто-нибудь услышал.
Надо всего лишь переждать четыре дня. А там мы выясним все, что можно, о господине Саольском. Главное только, не дать понять Мефисто, в каком направлении мы теперь копаем. Предсказатель, конечно, силен, но не всемогущ. Все на свете события он предвидеть не может.
Надеюсь.

Сказать «всего лишь переждать» было проще, чем сделать. Если раньше Мефисто тренировался в организации диверсий, то на посту руководителя его изворотливая пакостливость приняла совершенно иные масштабы. Теперь он не боялся навлечь на себя подозрения Ареса, а другим преподавателям и в голову не приходило, что предсказатель может, пусть даже теоретически, стоять за всей чередой пролетевших по Академии покушений, поэтому Фель продемонстрировал нам свои таланты во всей красе.
Все началось с того, что мою аудиторию затопило. Душевно так затопило проливным дождем, обрушившимся на нас с потолка и за считаные мгновения вымочившим всех до нитки. Я выгнала студентов в коридор, кое-как установила заграждающие щиты, чтобы продолжавший идти ливень не навредил и тем, кто снизу, и побежала наверх, разбираться, что происходит. А там Лесс, такой же потрепанный и мокрый, как и я, только-только сумел, наконец, развеять вызванный одним из студентов шторм, в который почему-то превратился обыкновенный, да еще и сдерживаемый скрепами защитной пентаграммы смерч.
Мефисто возник, словно из-под земли, с праведным возмущением во взгляде: декан Алмор, госпожа эо Ланна, что вы себе позволяете? Почему студенты не на занятии? Кто позволил вам портить халатной неосторожностью казенное имущество, ведь во время занятий именно вы отвечаете за безопасность аудитории и учеников!
Как итог – выговор, сорванные занятия и… обнаруженный во время уборки в кабинете артефакт из школьных запасов, в разы усиливающий действие любого заклинания в радиусе двух-трех саженей. Но когда Лесс в присутствии других преподавателей за обедом поинтересовался у ректора, с каких пор ценные магические предметы валяются по кабинетам, тогда как должны находиться в хранилище под присмотром, Мефисто кротко отозвался, что приносит глубочайшие извинения, но за всеми проказами студентов не уследишь. А преподаватель по Уставу Академии обязан проверять рабочий кабинет перед началом занятий как раз на случай подобных сюрпризов.
Оставалось только скрипеть зубами.
На ужин злющая, как тысяча хриссов, явилась Хелл. Мефисто заявился к ней перед началом послеобеденных занятий со словами, что в аудитории необходимо именно сейчас провести инвентаризацию, и отправил некромантку заниматься на кладбище. В ответ на возмущение, что уроки важнее инвентаризаций, занятие на улице на сегодня не было запланировано и у нее не подготовлен необходимый инвентарь, Фель посмотрел свысока и прочитал длинную речь о преподавательском призвании и готовности к любым неожиданностям, а также правильном планировании лекций и семинаров.
Потом Мефисто пригласил на мое занятие того самого старого мага, которого Арес отверг в качестве кандидата, выбрав меня. Формально это значилось как «поделиться опытом с юными начинающими преподавателями». Старик, ко всему прочему, недолюбливал вампиров и, страшно разобидевшись на то, что ему предпочли какую-то «нелюдь», не только раскритиковал в пух и прах мой учебный план, но и так запугал рассказами о вампирской кровожадности девочек с шестого курса, что они бросились ко мне чуть ли не со слезами на глазах, чтобы я подтвердила, что это все неправда и среди нас нет учеников, у которых я выпила всю кровь, а затем сделала из них живых мертвецов, чтобы скрыть следы преступления. Детей я успокоила… и записала на дополнительное занятие к некромантке. На лекцию по теме «Чем вампиры отличаются от некромантов и кто из них опаснее, когда высшее начальство доводит до бешенства».
Одним словом, под конец недели мы трое были доведены до белого каления, а Мефисто расцветал с каждым днем и, вероятно, уже считал вески до того момента, как на его стол лягут три просьбы об увольнении.
С навалившимися на меня старшекурсниками времени не было совершенно, я даже спала по пять-шесть весок, что уж говорить о прогулках под луной, так что с Ли увидеться не удавалось. Зато когда мы, как условились, встретились утром у северных ворот, он обнял меня так, что косточки захрустели, а Лесс озадаченно всплеснул руками: «Хрисс побери, с этими тюрьмами я все узнаю последним».
Мы покинули Академию на рассвете. Во-первых, потому что до Иллета, города, где жил господин Саольский, было без малого две-три вески пути, и нам хотелось вернуться обратно в Эскалиол засветло. А во-вторых, и даже более главных, на рассвете демоны, не доросшие еще до подобных приключений, крепко спят, а значит, наверняка не увяжутся за нами со слезами и такой непередаваемой скорбью в прозрачных глазах, что отказать будет просто невозможно.
– Вам удалось сбить маленького демонического монстра со следу? – примерно о том же в первую очередь подумал и Ли.
– Искренне на это надеемся, – кивнул Лесс.
– А карманы проверили? – хихикнул оборотень, имея в виду как мелкие размеры демоницы, так и ее способность пролезать везде, где только можно и нельзя.
Некромантка, показательно ужаснувшись, похлопала себя по одежде, отринув как несущественное то, что карманов на ней в принципе не было.
Ли довольно усмехнулся, вскочил на Каса и подал руку мне. Вообще-то пантера за неимением лошади вполне могла бы бежать и рядом, но я не возражала против компании в седле, а единорога никто не спрашивал. Так что Кас теперь вышагивал с такой скорбной миной, что можно было подумать, что его ведут на убой, а не на долгожданную прогулку. Возможно, виновато чрезмерно богатое воображение, но на морде Дина мне явно мерещилось искреннее сочувствие. Сам регард от двойной ноши был благополучно избавлен – Хелл не стала рисковать быть покусанной за ноги, стоит верлену отвернуться, и взяла школьную лошадь.
Путь до Иллета прошел без приключений. Мы не особенно торопились, кони трусили неспешной рысью, и я нагло воспользовалась тем, что поводья оказались в руках оборотня, даже придремала, удобно откинувшись на его грудь и пристроив голову на плече, и только краем уха прислушивалась, как Хелл и Лесс делятся с Ли последними новостями.
В город мы въехали за пару весок до полудня.
Отыскать нужную улицу не составило особого труда, как и дом, только встретил он нас неприветливо – глухо заколоченными ставнями и буйными зарослями палисадника, выглядящего так, будто нога разумного существа сюда не ступала уже несколько лет. А ведь если верить сведениям, полученным из бумаг, то здесь до сих пор проживала семья Саольского – родители и младшая сестра.
Хелл и Ли, как самые подозрительные и скорые на решения обменялись многозначительными взглядами. Ход их мыслей легко угадывался, да и я сама тут же провела аналогию с сожженным домом Таники, с которой все оказалось ой как нечисто.
– Они могли переехать, – благоразумно вставил Лесс, и это предположение отзвучало одиноким затихающим эхом.
– Сейчас узнаем.
Я громко постучала в дверь соседнего дома.
Нам открыла миловидная женщина лет тридцати с умным внимательным взглядом. Они, должно быть, с Герритом ровесники, так что она точно сможет нам рассказать что-то из детских воспоминаний. При условии, что сама не переехала сюда пару лет назад.
– Чем я могу вам помочь, господа?
Последнее я и решила сразу прояснить.
– Просим прощения за беспокойство, но вы давно здесь живете?
– Я здесь родилась, а в чем дело?
– Видите ли, нам бы хотелось поговорить с вами о ваших бывших соседях, Саольских. Если вас это, конечно, не затруднит.
Во взгляде женщины промелькнуло что-то странное, заставившее меня мгновенно насторожиться.
– Они давно здесь не живут, – помедлив, отозвалась она.
– А как давно?
– Лет пять… с тех пор, как Геррит получил работу в Эскалиоле, они переехали к нему, но… почему вы вообще спрашиваете?
Я покосилась на друзей. На подъезде к городу мы пришли к выводу, что будем рассказывать историю, как есть, нежели выдумывать небылицы. Представиться стражей все равно не получится, а уж если слушателя не тронет история о безвинно убиенном ребенке и верлене, едва не казненном за убийство, которого он не совершал, то непонятно, что вообще может его тронуть.
– Мы работаем в Греморской Академии. Два месяца назад там убили девочку. И за ее убийство едва не был казнен невиновный. Стража, конечно, ведет свое расследование, но я когда-то тоже работала в страже и не понаслышке знаю, что это может ни к чему не привести. Поэтому мы предприняли некоторые собственные шаги. И они привели нас к господину Саольскому, сюда. Пожалуйста, уделите нам немного вашего времени.
Женщина еще раз с сомнением окинула взглядом нашу компанию и посторонилась.
– Проходите.
И когда мы все чинно расселись в гостиной, она сложила руки на коленях и поинтересовалась:
– И что же вы хотели узнать о Геррите?
– Вы хорошо его знаете? – начал Лесс издалека.
– Мы росли вместе. Дружили до того, как он в четырнадцать лет был принят в Академию, потом стали реже видеться. Последний раз я видела его перед выпуском.
– Скажите, а пока вы дружили, вы не замечали ничего… странного? В поведении окружающих его людей, что они совершали какие-то нехарактерные для них поступки, или у вас у самой, возможно, случались некоторые провалы в памяти?
Женщина ощутимо напряглась, и это заметила не только я, но и остальные. Ли, который предпочел остаться стоять за моей спиной, подался вперед, чуть касаясь плеча. Хелл склонила голову набок, прислушиваясь, а Лесс задумчиво свел кончики пальцев в полусферу, приготовившись слушать.
– Откровенно говоря, – неуверенно произнесла хозяйка дома. – Такое бывало. Все, что вы описали. Иногда я не могла вспомнить, где была и что делала вчера. А еще Геррита отчего-то любили все торговцы, даже самые злобные, вечно гоняющие малышню от своих лотков, они всегда угощали его, стоило ему подойти и попросить. Но, впрочем, он был хорошим мальчиком, так что возможно, в этом нет ничего особенного.
Ей больше и не нужно было ничего говорить. Эти слова полностью подтверждали нашу теорию. Геррит Саольский и есть тот самый насылатель одержимости. Я видела, как стиснула кулаки Хелл и как Лесс прикрыл глаза, осмысляя прозвучавшее. А я, признаться, услышав это, даже слегка растерялась. Что делать теперь, когда у нас есть имена обоих заговорщиков, мне представлялось весьма смутным. Надо как-то донести до стражи сведения о Саольском, они повторно расспросят его соседку, докажут его вину. А на допросе он выдаст Мефисто, потому что вряд ли захочет гнить в тюрьме один. Вот только…
– Скажите, а господин Саольский… он, правда, был «хорошим мальчиком», как вы говорите? – неуверенно поинтересовалась я.
– О да! – горячо закивала женщина. – Он очень добрый, отзывчивый, всегда всем готов был помочь. Всегда привозил мне какой-нибудь небольшой подарок из Эскалиола, даже когда мы уже перестали близко общаться.
Хелл посмотрела на меня удивленно. В ее взгляде читалось: а это еще зачем?
Затем, что образ доброго и отзывчивого мальчика у меня никак не вязался с типом, способным убить ребенка чужими руками, заставить человека совершить самоубийство и натравить друга на друга. Я не совсем понимала, что именно толкает меня задавать еще вопросы, когда можно было уже развернуться и уйти, но странное чувство, какое-то неосознанное наитие не отпускало.
– Вы сказали – его родственники, родители и сестра, переехали в Эскалиол, так? А вы видели, как они уезжали?
Хозяйка дома посмотрела на меня, как на дурочку.
– Не только видела, но и вещи с мужем помогала на телегу грузить. Герриту предложили очень хорошее жалованье в Академии, так что они могли перебраться к нему, в столице-то все лучше и Сайле мужа хорошего проще подыскать, кого-нибудь из господ магов. А дом они на всякий случай решили не продавать, мало ли потом, когда дети совсем устроятся да семьями обзаведутся, родители и вернутся сюда, внуков нянчить. Для малышей-то у нас всяко спокойнее.
– И вы с тех пор ничего о них не слышали?
– Чай, не родня. – Она пожала плечами. – Чего им передо мной отчитываться?
И то верно.
Засим разговор себя исчерпал. Мы поблагодарили хозяйку и вышли из дома.
– Киа, а что это за вопросы были о «милом мальчике Геррите»? – спросила Хелл, когда мы уже выехали за ворота Иллета.
Я неопределенно пожала плечами.
– Вас ничего не смутило в ее рассказе?
– Хочешь сказать – что-то помимо того, что ему в Академии предложили очень хорошее жалованье? – хмыкнул Лесс.
– Это и еще другое. Саольский, насколько я знаю, живет в Академии, как все те, кто не имеет семей в городе. Но у него-то, получается, есть семья в Эскалиоле.
– Не думаю, что на те деньги, что нам платят, можно снимать большой дом, – отозвалась Хелл. – Возможно, там, где живет семейство, просто нет места. Или они так экономят.
– А еще новый адрес его семьи не указан в бумагах, – продолжала я выстраивать цепочку странностей.
Тут уж некромантка не сдержалась и скептически фыркнула.
– Да кто их обновляет и проверяет эти бумажки? Таника вон вообще все годы прожила в сожженном доме – и ничего. А сведения об учениках будут еще поважнее, чем преподавательские, чтобы в случае чего с родителями связываться.
Тут я не могла не согласиться, а потому, наконец, замолкла, продолжая, тем не менее, прокручивать ситуацию в голове.
– Считаешь, что с родителями Геррита что-то случилось? – негромко поинтересовался мне на ухо Ли, так что ни Лесс, ни Хелл не услышали.
– Не знаю, – я вздохнула, заставляя себя немного расслабиться. – Возможно, просто сказывается возросшая подозрительность.
Всякое в жизни бывает. И «хорошие мальчики» превращаются в отъявленных злодеев. И отъявленные злодеи встречаются такие, что с ними не грех и выпить стакан виски за душевной беседой…

До Эскалиола оставалось около вески пути, мы проезжали по лесной просеке, когда Лесс вдруг натянул поводья, останавливая регарда. Я выпрямилась в седле одновременно с ним, почувствовав что-то неладное. Мгновением позже Ли соскользнул на землю и коснулся ее уже мягкими кошачьими лапами, заставив лошадей заволноваться от неожиданности. Кончики пальцев потеплели, и радужный щит развернулся над нашими головами в тот самый удар сердца, когда с придорожных деревьев на нас сорвались десятки уродливых, костлявых и крылатых существ вперемешку с болтами.
– Karim-ed-herra! – в один голос припечатали Хелл и Ли.
Верлен и некромантка торопливо спешились – колдовать верхом не самое удобное занятие. А я осталась в седле, боясь отвлечься. Нагрузка на щит возрастала с каждым мгновением, и удерживать его становилось все сложнее. Твари – порождение темной магии – цеплялись за прозрачную пленку когтями и пытались разодрать, будто она была материальной. Самое жуткое – у них это, кажется, получалось.
Но и друзья времени даром не теряли. Разрушительный ураганный порыв промчался над нашими головами, расшвыривая тварей, сгибая деревья, так что с них посыпались не успевшие хорошенько закрепиться стрелки, а небо над нашими головами начало темнеть, сгущаясь темно-фиолетовыми тучами. Лесс был спокоен и сосредоточен, а от неспешных плавных движений веяло жуткой уверенностью.
Кас тонко, коротко взвизгнул, нервно переступая копытами и вынуждая меня одной рукой вцепиться в его гриву. Я обернулась и увидела, что нас окружают, – из кустов на дорогу позади нас выбралось не меньше десятка весьма решительно настроенных мужчин. Но приблизиться они не успели. Некромантка с затянутыми чернотой глазами обрушила кулак в дорожную пыль, отправляя в их сторону ударную волну. В тех, кто устоял, полетели пульсары, и, едва ли не опережая их, в бой темной молнией рванула пантера.
Другие, настоящие молнии сейчас бушевали над щитом, испепеляя все новых и новых тварей. В воздухе искрило так, что у меня создавалось ощущение, что волосы встают дыбом. Рука, удерживающая и подпитывающая силой каркас щита, начала подрагивать от напряжения. Я окинула беглым взглядом бой, поняла, что без защиты сейчас еще никак, и потянулась клыками к запястью…
В этот момент что-то громыхнуло, и ранимая единорожья душа Каса не выдержала. Он решил, что кто-кто, а он в столь юные годы помирать в бою еще не намерен. Он взвился на дыбы с истерическим ржанием, так что я лишь непонятно каким чудом удержалась в седле, и сорвался с места в галоп.
– Держи ее!
Лишившийся подпитки щит лопнул, словно пузырь на водной глади, немногочисленные уцелевшие твари устремились на меня, но куда им тягаться в скорости с обезумевшим единорогом. Ветер хлестал в лицо. Вцепившись в гриву и костеря придурочного на чем свет стоит, я с трудом нащупала поводья и стремена и наконец выпрямилась в седле.
– Да стой же ты, скотина рогатая!!!
Не знаю, чему именно внял Кас – воплю или врезающимся в губы удилам, но он остановился и даже нехотя развернулся, понукаемый хозяйкой, и тут же попятился, сообразив, что развернулся зря.
Нас стремительно нагоняли пятеро всадников.
Чтоб вас всех хриссы задрали!
Второй раз испытывать судьбу я не стала, торопливо спешилась и шлепком отправила паникера погулять, пока «мамочка» разберется с «нехорошими мальчиками». Кас медлить тоже не стал и мгновенно умчался от греха подальше.
Вернется. Если будет к кому.
Пить собственную кровь – то еще удовольствие. Врагу не пожелаешь. Но магия отзывается, даже сильнее и ярче, чем на чужую.
Сосредоточься. Не торопись. Это пусть другие торопятся к смерти в объятия. Четкие скупые движения. Привычные. Давно отработанные. Рубиновые капли, падающие в пыль. Та вспыхнула алым от прикосновения и мелко затряслась, когда по ней, словно искра по зажженному фитилю, побежали тонкие алые линии. Стремительно завершив рисунок на земле, они продолжили его в воздухе.
Лошади испуганно заржали и, роняя всадников, бросились врассыпную, когда распустившийся прямо передо мной огненный цветок полыхнул до небес. Трое из пяти. И один из троих не поднялся. А вот черный свет, мягко окутавший ладони мужчины в капюшоне, мне слегка не понравился. Вот, значит, кто у нас темными тварями балуется. Что ж, у меня тоже есть зверюшка.
Опавшее пламя свернулось кольцами, как змея, и распахнуло «пасть».
Удар на себя принял маг, но нападающие оказались не дураки, и, пока он разбирался с моим призванным, трое оставшихся двинулись на меня с обнаженными мечами. И судя по тому, что пущенный им в лицо огненный шар, едва долетев, трусливо вильнул в сторону, – сражение будет не таким уж простым, как могло показаться на первый взгляд.
Тогда лучше переиграем.
Огненный змей уклонился от магического удара и метнулся вперед, отгораживая меня от мечников – пусть рубят себе пламя, сколько душе угодно, – а я живо развернулась лицом к чародею. Пусть змей оттягивал на себя изрядное количество сил, но я искренне полагала, что против одного мага шансов у меня больше, чем против трех мужиков с амулетами.
Мужчина криво усмехнулся, словно оценил по достоинству мой маневр, и ударил. Он оказался неожиданно силен. Если в первые мгновения мне даже удалось контратаковать, то спустя два удара я ушла в глухую защиту, отступая назад. Змей расправился с одним из мечников, но двое других сообразили, что происходит, и теперь вполне успешно отвлекали его (и мое…) внимание лишней беготней, пока маг неотвратимо надвигался.
За его спиной в небо взлетела ядовито-зеленая вспышка, чуть сотряся землю и долетев до нас глухим гулом. Некромантка развлекается. Значит, пока жива – мелькнула и пропала мысль, сменившись сосредоточенностью и начинающей наваливаться усталостью.
– Сдохни уже, – прошипел маг, начиная терять терпение, когда веер ледяных стрел осыпался к моим ногам безобидными тающими осколками.
– Ты еще мое предсмертное желание не исполнил, – выдохнула я в ответ, вытягивая часть сил из змея. Тот заметно замедлился, но мужчины, кажется, не обратили на это внимания.
– Какое еще?..
Расслабился. Слишком расслабился. Уже праздновал победу. И наверняка даже не успел понять, что сейчас умрет, когда мой щит стремительно переплавился в излюбленные Нити Соро, а те устремились вперед с бешеной скоростью и, в пару мгновений спеленав чародея, свернули ему шею.
И я расслабилась. Организм не вынес потери крови и магического истощения сразу. Перед глазами поплыли пятна, я покачнулась и потеряла сознание.

Сначала появилось тонкое покалывание в ступнях и кончиках пальцев, а затем нарастающая волна тепла от груди, по всему телу, распускаясь внутри, словно возвращая к жизни. Затем – ощущение мягкого прикосновения к губам, вливающего вместе с воздухом живительную силу. Я изумленно трепыхнулась, распахнула глаза и очутилась нос к носу с Ли.
– А мне нравится такой способ делиться силами, – мгновенно заявил он, улыбаясь от уха до уха. – Можешь почаще падать в обморок?
– Жива, кровопийца? – над головой прозвучал обеспокоенный голос Хелл.
– Ты как, Киа? – почти одновременно с ней спросил Лесс.
Все живы. Слава Лите. Я сейчас их всех расцелую!..
– Идите к хриссу, – вполне дружелюбно отозвалась я, садясь и потирая виски. – Я не падала в обморок!
Встать на ноги стоило некоторых усилий – колени дрожали и подкашивались, и если бы не поддержавший меня оборотень, я вполне могла бы стремительно сделать вид, что мне и на земле очень хорошо сидится.
В первую очередь я увидела топчущихся неподалеку Каса с Дином. Вид у жеребцов был недовольный и независимый – что за глупые задержки в пути? – но убегать они уже не пытались, а вот лошади Хелл нигде не было видно. Труп мага валялся совсем рядом, чуть дальше еще один – обугленный. И еще три с разорванным горлом и вспоротой когтями грудью. Кажется, одна неугомонная пантера только что спасла мне жизнь. Я отклонилась назад, прижимаясь к нему спиной и переплетая пальцы рук, и Ли ткнулся носом мне в шею и коротко поцеловал в ответ на благодарность.
– У меня, конечно, практически нет сомнений… но кто-то поинтересовался у этих ребят, чем мы им насолили?
– Боюсь, что они не очень-то были расположены к разумному диалогу, – Лесс подошел к ближайшему трупу и брезгливо, двумя пальцами, отвел в сторону заляпанный кровью ворот. – Но, впрочем, он и не понадобился бы.
Верлен подцепил пальцами виднеющийся шнурок и выудил наружу медальон с изображением кошки.
– Надо срочно доставить это в стражу, – Хелл приблизилась и рывком сдернула медальон. – Уж тут-то они не смогут выгородить Феля!
Кошачий знак обнаружился на каждом из трупов. Мы собрали их все и, подгоняя лошадей, направились в Эскалиол, будучи уверенными, что уж теперь-то Фелю не отвертеться.
Каково же было наше удивление, когда на полпути нам встретился отряд городской стражи, и мимо он не проехал, а остановился прямо перед нами, перегораживая дорогу, возглавлял его тэр Ланготский, помогающий в расследовании дела.
– Слава Лите, – произнес он, стоило нам приблизиться. – Рад видеть вас в живых. Мы отправлялись к вам на помощь, надеясь, что успеем.
– К нам на помощь? – изумилась я. – Откуда вы узнали, что нам понадобится помощь?
– Настоящий убийца заключен под стражу, он во всем сознался, как и в том, что устроил засаду на вашем пути.
– Вы поймали Феля?! – едва ли не в один голос возопили мы.
Стражник удивленно вскинул брови.
– При чем тут господин Фель? Я говорю о Геррите Саольском, – он обвел взглядом наши вытянувшиеся лица. – Мне не совсем понятна ваша реакция, ведь, насколько мне известно, именно чтобы доказать его причастность к свершившимся в Академии преступлениям вы и ездили в Иллет.
Да, за этим, но если Саольский во всем признался, какого хрисса никто не бежит арестовывать Мефисто?!
– Мы сопроводим вас до Академии, на всякий случай. Я могу рассказать по дороге, что нам удалось выяснить.
И на том спасибо, что спасать нас отправился не тэр Лернский, от него мы бы и слова не дождались…
Как выяснилось, сегодня господин Саольский явился в отделение стражи и сообщил, что желает сделать чистосердечное признание. А затем дважды подтвердил свою вину в организации убийства девочки, покушения на меня и готовящейся на тракте засады. Дважды – потому что с первого раза слегка прибалдевшие стражники не осознали. Предсказатель утверждал, что мотивом преступлений изначально послужила зависть. Он ненавидел Лесса, такого успешного, которому все удается, которого все любят, и решил убить его. А затем заметил, что новая преподавательница с некроманткой слишком много суют нос не в свои дела, запаниковал и решил избавиться еще и от них. Благодаря своему дару он привлек к делу и нескольких знакомых ему Котов, но внезапно на него снизошло озарение, он понял, как много человеческих жизней готов загубить из глупого чувства зависти, и, ведомый гложущей его совестью, пришел с повинной.
Стражники, конечно, многое повидали на своем веку, но подобное с ними приключилось впервые. Саольского несколько раз допросили, но показания не менялись. Он упорно стоял на своем: я убил, я виноват, только я. Тогда предсказателя посадили за решетку и побежали спасать нас.
– Но это же идиотизм! – не выдержала Хельга. – Наворотить столько всего из… зависти? Да вы сами-то себя слышите?
– Дурные чувства, госпожа Дарк, и не на такое толкают людей, – с достоинством отозвался офицер. – У нас есть признание и доказательства. И я не совсем понимаю ваше недовольство. Господин Алмор освобожден, преступник пойман, что еще вам нужно? В Иллете вы обнаружили что-то, что доказывает невиновность господина Саольского?
– Нет, но… – Хелл замолчала, подыскивая слова, но я ее опередила:
– Дело в том, тэр, что в Иллете мы убедились, что Геррит именно тот, кто насылал одержимость, но также нашли признаки того, что, возможно, он действовал не по собственной доброй воле. – Я торопливо пересказала, что нам удалось узнать о семье Саольского, а потом добавила: – Да и те Коты, с которыми мы сражались, – они не были одержимы.
– И как же вам удалось разглядеть это в бою? – скептически отозвался стражник. – Но насчет родителей и сестры – это важные сведения, мы обязательно их проверим. Вот только я лично вам советую: оставьте страже ее работу и не суйтесь больше в это дело.

Несколько следующих дней прошли под флагом всеобщего уныния. Стража действительно проверила семью Саольского. Они счастливо жили в небольшом домике на улице Северной Фиалки и слыхом не слыхивали ни о каких угрозах их жизни и благополучию. В связи со всеми открывшимися сведениями и с учетом чистосердечного признания, Геррит был очень быстро осужден и еще быстрее… казнен.
Известие о его смерти значительно выбило меня из колеи. Я, как никогда, была уверена, что мужчина действовал исключительно по указке Феля, под угрозой жизни родным. Наверняка именно Мефисто настоял, чтобы они перебрались в Эскалиол и были под рукой, ведь так можно было пользоваться полезным приобретением в виде умеющего насылать одержимость, как душа пожелает. И когда увидел, что мы добрались до его тайного оружия, решил обрубить все концы. Пожертвовал человеком, как вещью, пусть ценной, но все-таки вещью, лишь бы удержать собственный секрет.
В какой-то момент я подумала, что у нас у всех паранойя. Что мы зациклились на идее, которая могла оказаться просто цепочкой совпадений. Что и удобная для главы Котов смерть дочери Пса, и так удачно оказавшийся во время выборов нового ректора в тюрьме Лесс – это все просто фатальные совпадения. Шанс их один на миллион, но вдруг именно он здесь и выпал?
И тогда я, не сказав никому ни слова, отправилась навестить родителей Саольского.
Они встретили меня настороженно и сначала вообще не хотели разговаривать. Но когда я объяснила, что я не из стражи и просто хочу помочь и заставить убийцу их сына понести заслуженное наказание, рыдающая мать впустила меня в дом и, уступив моим настойчивым вопросам, поведала, что, когда они только переехали в Эскалиол, Сайла, сестра Геррита, едва не погибла под копытами промчавшихся по улице всадников. И после этого их сына словно подменили. Он стал реже бывать дома, всегда был хмур и неразговорчив, а на все вопросы только злился. А в день, когда его арестовали, к ним пришел человек и сказал, что если стража узнает об этом случае и о перемене в характере Геррита, то он позаботится о том, чтобы второй раз девушка не выжила.
Как выглядел человек, она не смогла мне рассказать, но после этого разговора сомнений в вине Мефисто не осталось.
А сам Фель с казни Саольского неожиданно присмирел. Он больше не опускался до мелких гадостей, не пытался язвить и ставить на место при каждом удобном случае. Он просто проходил мимо нас с чувством абсолютного превосходства, и в его глазах читалась уверенность в собственной победе. Ему больше незачем было нас гонять и шпынять, потому что мы уже ничего не сможем ему сделать. Саольские не станут рисковать жизнью дочери, все остальные доказательства канули в небытие, а стража прекратила расследование.
Хорошего настроения не добавлял тот факт, что я безумно скучала по Ли. Замена сиру де Асти так и не была найдена, на мне по-прежнему висели все старшекурсники, оставляя катастрофически мало времени на какую бы то ни было личную жизнь. А при взгляде на пустующую парту и непривычно тихую и молчаливую демоницу, которую никто не дергал за волосы и не провоцировал на метание огненных шаров и возмущенный писк, хотелось выть волком.
Я утешала себя, что скоро выходной и мы проведем весь день вместе, но при мысли о том, что следом снова пойдет утомительная неделя без возможности вырваться, появлялось желание и впрямь осчастливить Мефисто тем самым заявлением на увольнение.
Стук в дверь вырвал меня из этих унылых размышлений. Я оторвалась от проверки самостоятельных, отложила перо и поднялась. Кто там может быть? Уж точно не Хельга, эта бы стучать не стала…
– Я пришел к тебе с ромашкой рассказать, что солнце село! – Ли Д’арк весело отбарабанил заранее заготовленную речь и протянул мне пяток слегка поникших одуванчиков.
– Это не ромашки, – только и смогла выдавить я от растерянности.
– Что нашел! А одуванчики не вписывались в ритм, не придирайся, – и он уверенно шагнул вперед, заставляя меня невольно посторониться, впуская его, и закрыл за собой дверь.
– Ли… как ты?.. – оцепенение проходило с трудом. Кажется, чрезмерная нагрузка на мозг из-за работы плохо сказывается на реакции.
– Я тебе потом все расскажу, – пообещал оборотень, притягивая меня к себе.
– Когда по…
Больше я уже ничего не успела сказать. А несколькими ударами сердца позже мне уже и не хотелось ничего говорить.
Мгновенно забытые всеми одуванчики посыпались на пол…
Следующая веска оказалась на диво познавательной. Например, мы выяснили, что комнаты преподавателей на удивление звуконепроницаемы, что стол выдерживает только меня, а вот кровать вполне справляется с двойной нагрузкой, но зато на ней катастрофически мало места. А потому сейчас мы умещались здесь с некоторым трудом.
Но я бы не променяла эти медленно тянущиеся мгновения в тесноте, в тишине, наполненной только едва различимым, уже успокоившимся дыханием, в такой давно желанной близости, ни на что на свете.
– Ты занял всю мою кровать, – лениво произнесла я, не открывая глаз и не шевелясь.
Его пальцы плавно скользили по коже вверх-вниз, ерошили спутанные волосы, и от этих прикосновений по телу запоздало разбегались мурашки. Я ежилась от щекотки и прижималась к Ли еще теснее.
– А ты заняла всего меня, но я же не жалуюсь, – и в голосе непривычно звучали мурлыкающие раскатистые нотки.
С этим сложно было спорить с учетом того, что большей частью я лежала действительно на нем, а не на кровати. Но я все-таки проворчала:
– Еще бы ты жаловался! Кстати, кто-то задолжал мне объяснение. Как ты умудрился пробраться в Академию?
– Пробраться? Фи, госпожа эо Ланна, какого дурного мнения вы о собственном студенте, – я легонько царапнула ногтями слабо вздымающийся живот, и оборотень тут же прекратил кривляться. – Да мы с Лессом решили попробовать извлечь хоть какую-то выгоду из всей этой крайне печальной ситуации, и на совете деканов он поднял вопрос о моем восстановлении в Академии.
– И Фель эту идею радостно поддержал? – я удивленно вскинула голову. – Не поверю.
Ли ухмыльнулся, крайне довольный собой.
– Ему сложно было что-то противопоставить, потому что во время нападения на него я якобы был одержим и совершенно ничегошеньки об этом не помню. Очнулся бедняжечка, а на меня орут, исключают, Мефисто весь такой окровавленный.
– Все ученики обязаны были носить амулеты, – я нахмурилась.
– Потерял. Представляешь? А может быть, украли, а может быть, именно этот алгоритм в мой несчастный и без того нагруженный мозг был заложен еще раньше, кто его знает.
– История шита белыми нитками.
– Тебя послушать, так ты бы против моего возвращения проголосовала! – возмутился Ли. – Вот поэтому мы вам с Хелл ничего и не рассказали. К счастью, остальные деканы оказались не такими вредными и подозрительными, как ты, а то и просто по мне стр-р-рашно соскучились, и Мефисто был вынужден согласиться на восстановление. Ты думаешь, чего я с цветочками-то пришел? Я помню, что мне еще экзамен у тебя сдавать. Учти – на меньшее, чем один балл, я не согласен!
– Ой, дура-ак, – я покачала головой, сползла с кровати и набросила халат. Оборотень разочарованно вздохнул, потянулся и остался лежать, закинув руки за голову. – К Тиэльской тоже с цветочками пойдешь?
– Ага, валерианы для нее накопаю. И букет из мильканов для госпожи Нортской.
С трудом оторвав взгляд от того притягательного зрелища, которое сейчас представлял развалившийся на смятой простыне оборотень, я присела перед зеркалом и принялась расчесывать длинные спутанные пряди.
– Такими темпами ты к десятому курсу лучшим учеником Академии станешь.
– Я и так лучший, – скромно опустив ресницы, отозвался он. – А до десятого я тут киснуть не собираюсь. Получу диплом после восьмого и пойду в стражу.
– В стражу? – недоверчиво переспросила я, начиная плести косу. – Что ты там забыл?
– Не нравится мне, когда казнят невиновных, оставляя убийц разгуливать на свободе, – неожиданно серьезно отозвался Ли, но долго эту мину не удержал и мгновенно расплылся в улыбке. – Так что получу диплом, пройду где-нибудь практику, стану стражником, а потом тэром, а потом вообще начальником стражи в Эскалиоле! Буду сидеть в кабинете, закинув ноги на стол, и всех контролировать! – Я фыркнула, а оборотень неожиданно добавил, наблюдая из-под полуопущенных век: – А еще где-то между всеми этими событиями ты выйдешь за меня замуж.
Я вздрогнула от неожиданности, пряди волос выскользнули из пальцев. Сквозь зубы помянув хрисса, я начала заплетать косу заново и, не поднимая взгляд на Ли, гордо фыркнула от растерянности:
– Вот еще!
Оборотень зажмурился, снова потянулся и только тогда добавил:
– Это был не вопрос.
– Да? – не удержалась от язвительного укола я. – И когда же ты успел испросить руки у моего папочки?
– О, хрисс! – показательно ужаснулся оборотень. – Беру свои слова назад! Сир де Асти в качестве тестя – проще сразу утопиться. Хотя… нет, погоди! Ли Д’арк в качестве зятя… пожалуй, топиться будет он!
Тут уж я не удержалась и захихикала, завязывая косу лентой, а потом вернулась за рабочий стол. Любовь любовью, а самостоятельные почему-то недостаточно самостоятельные, чтобы проверить себя сами.
– Как он, кстати, там?
– Вчера письмо пришло. «Привет, добрался хорошо, встретили радушно. Пошел править».
Настала очередь Ли хихикать в подушку. А потом оборотень поднялся, натянул штаны и, приблизившись, наклонился, целуя меня в плечо, пробежал губами по шее, ухватив мочку уха…
– Не отвлекай, – строго потребовала я, не обращая внимания на быстрее забившееся сердце. – У вас, студент Д’арк, между прочим, завтра контрольная работа, и поскольку занятия вы пропустили по собственной глупости, скидку на это я делать не буду. Так что держи! – Я торжественно сунула ему конспекты уроков. – Изучай.
– Жестокая-а, – огорченно протянул оборотень, укусил меня за ухо и… ушел обратно на кровать, и впрямь развалившись на ней с бумажками.
А я не смогла сдержать улыбку и подумала, что все на самом деле не так уж и плохо. Даже наоборот – лучше никогда еще не было.

…А Мефисто Феля спустя несколько дней обнаружили мертвым в его эскалиолской резиденции. Стража пришла к выводу, что он погиб в результате нападения Псов. А то, что в эту ночь я своими глазами видела некромантку, направляющуюся в сторону городского кладбища, конечно же, не имело к делу совершенно никакого отношения…